Магазин форменной и спецодежды

Субституты (товары заменители)
Наколенники DOT оливковый
Состав: полиэстер, неопрен Предназначены для защиты коленного сустава
702 р.
Размер одной вставки: 16,5×24,5 см Вес одной вставки - 29 г Защитные вставки-наколенники из пенополиэтилена Формованная жесткая пена толщиной 12 мм прекрасно амортизирует. Благодаря специальным вырезам и системе сгибов, вставка ...
220 р.
Ремень тактический оружейный черный Долг-М3 (погон)
"ДОЛГ-М3" дает полную свободу действий оператору, какую не дает ни один другой оружейный ремень! Тактический оружейный ремень "Долг-М3" - запатентованное изобретение Владимира Харлампова, основателя компании «Тактические решения». Ремень представ...
2 100 р.
Наколенники TAC оливковый
Состав: полиэстер полиэстер (полиэстр) синтетическое волокно на основе полиэфира и ткань из него. Материал может изготавливаться как только из полиэстера, так и с добавлением искусственных и натуральных волокон… Узнать о Полиэсте...
700 р.
Наколенники TAC черный
Состав: полиэстер полиэстер (полиэстр) синтетическое волокно на основе полиэфира и ткань из него. Материал может изготавливаться как только из полиэстера, так и с добавлением искусственных и натуральных волокон… Узнать о Полиэсте...
700 р.
D3o - комплект (2шт) вставок в наколенники (knee P7, с накладками)
В комплекте 2 шт Наличие стойкой к проколу и истиранию накладки на вставках Материал - D3O повышенной морозостойкости, диапазон температур до -20 o С Защитные вставки-наколенники из геля D3O Действие материала основано на свой...
1 122 р.
Особенности Модели: Маскировочные сети и покрытия Стандарт изготавливаются специально для Российской армии. Эти маскировочные сети отвечают всем военным стандартам. Такое защитное покрытие гарантированно скроет любые военные объекты на местности. ...
5 570 р.
Особенности Модели: Маскировочные сети серий "Экон" – наиболее универсальные защитные покрытия. Сфера применения маскировочных сетей по большей части зависит от фантазии их покупателя. Традиционно эти маскировочные сети используют для защиты и мас...
6 860 р.
Засидка – зонт. На базе зонта диаметром 2,4 м, основа ткань полиэфир, дизайн Камыш, покрытие лыко + бахрома из полиэфирной ткани. Вес – 5кг. Бренд ЗОНТ
17 120 р.
Сумка для рации универсальная нагрудная черная
Стропы: 100% нейлон Нитки: Liberty® (Нидерланды) филаментные нейлоновые бондированные Материал: Cordura® 500d (100% нейлон) Oxford 210d (100% нейлон) Трикотаж велюровый (100% полиэстер) Фурнитура: Duraflex® Липучка: Alfatex®...
780 р.
Особенности Модели: Маскировочные сети серий «Лайт» – наиболее универсальные защитные покрытия. Сфера применения маскировочных сетей по большей части зависит от фантазии их покупателя. Традиционно эти маскировочные сети используют для защиты и м...
3 830 р.
Особенности Модели: Ремень погонный ружейный 35мм. Силиконовая нить препятствует соскальзыванию ремня и способствуют уверенному удержанию оружия. Ремень погонный охотничий снижает утомляемость при переноске оружия во время охоты, что особенно актуа...
440 р.
Засидка самораскрывающаяся. Размер - 0,95 х 0,95 х 1,45 м; Каркас - лента пружинная 5,0х1,4мм; Ткань полиэфир 100% КМФ; маскировочное покрытие из ткани полиэфир 100% КМФ в виде листьев. Диаметр в сложенном виде - 0,5м. Бренд ЗОНТ
7 050 р.
Маскировочные сети и покрытия Стандарт изготавливаются специально для Российской армии. Эти маскировочные сети отвечают всем военным стандартам. Такое защитное покрытие гарантированно скроет любые военные объекты на местности. Масксеть серии Станда...
2 790 р.
D3o - комплект (2шт) плечевых накладок (shoulder T6, с накладками)
В комплекте 2 шт Наличие стойкой к проколу и истиранию накладки на вставках Материал - D3O повышенной морозостойкости, диапазон температур до -20 o С Плечевые накладки из геля D3O Действие материала основано на свойстве неньют...
729 р.
D3o - комплект (2шт) вставок в налокотники (elbow TRUST)
В комплекте 2 шт Размер одной вставки: 13,7×17,5 см Толщина: 1,3 см Вес одной вставки - 84,5 г Материал - D3O повышенной морозостойкости, диапазон температур до -20 o С Защитные вставки-налокотники из геля D3O Действие м...
850 р.
Шингл АК олива
Стропы: 100% нейлон Нитки: Liberty® (Нидерланды) филаментные нейлоновые бондированные Материал: Cordura® 500d (100% нейлон) Hypalon ORCA® (Бельгия) Размер (В×Ш×Т): 19,5×10×3 см Вес: 120 г * Производитель оставляет за собой право вносить из...
1 000 р.
Технические характеристики: Технические характеристики: Материал (Ткань) Оксфорд 210D Утеплитель Пенополиэтилен Вес (кг) 0,13 Информация о товаре: Наколенники с регулируемой по длине застежкой. В комплекте 2 штуки. Защищает од...
590 р.
Выбрать, заказать и купить Защита для запястья Legend можно в интернет-магазине Форма-одежда. Описание с фотографиями и отзывы покупателей - все для вашего удобства выбора. В Москву, Московскую область (Подмосковье) его доставит курьер, а почтой России или другими компаниями отправляем в Санкт-Петербург (СПб), Астрахань, Барнаул, Белгород, Брянск, Великий Новгород, Владивосток, Волгоград, Вологду, Воронеж, Екатеринбург, Иваново, Ижевск, Йошкар-Олу, Иркутск, Казань, Казахстан, Калининград, Калугу, Кемерово, Киров, Краснодар, Красноярск, Курск, Липецк, Магадан, Магнитогорск, Набережные Челны, Нижний Новгород, Новокузнецк, Новороссийск, Новосибирск, Норильск, Омск, Орел, Оренбург, Пензу, Пермь, Псков, Ростов-на-Дону, Рязань, Самару, Саратов, Севастополь, Симферополь, Смоленск, Сочи, Ставрополь, Тверь, Тольятти, Томск, Тулу, Тюмень, Улан-Удэ, Ульяновск, Уфу, Хабаровск, Чебоксары, Челябинск, Якутск, Ялту, Ярославль и другие регионы. Также возможна доставка в страны ближнего и дальнего зарубежья.

Птицы

Птицы

18 видов птиц
Научная классификация
Международное научное название

Aves (Linnaeus, 1758)

Подклассы
  • Бескилевые (Paleognathae)
  • Новонёбные (Neognathae)

Систематика
на Викивидах

Изображения
на Викискладе
ITIS   174371
NCBI   8782
EOL   695

Пти́цы (лат. Aves) — класс теплокровных яйцекладущих позвоночных животных, представители которого характеризуются тем, что тело их покрыто перьями и передние конечности видоизменены в органы полёта — крылья (виды, которые не летают, имеют недоразвитые крылья)[1] Изначально строение тела птиц приспособлено к полёту, хотя в настоящее время существует много видов нелетающих птиц. Ещё одним отличительным признаком птиц является также наличие клюва. На сегодняшний день на Земле обитает более 9792 различных видов[2], в том числе на территории России — 657 гнездящихся видов, а всего на территории страны отмечено 789 видов, включая 125 видов, гнездование которых не показано, и 7 вымерших видов[3], что делает их наиболее разнообразной группой надкласса четвероногих. Птицы населяют все экосистемы Земного шара от Арктики до Антарктики. Наука, изучающая птиц, называется орнитология.

Содержание

Этимология

Русское слово «птица» восходит к праслав. *ръtica, которое является суффиксальным производным от *ръtа, которое родственно латыш. putns «птица», лит. putýtis «пташка», лат. putus «дитя», putila «птенец», оскск. рuсlо- «дитя», др.-инд. पुत्रः (putráḥ IAST) «дитя, сын», др.-инд. पोतः (рótаḥ IAST) «детеныш животного», и восходит в свою очередь к пра-и.е. *pōu-/*pəu-/*pu-/*pū- «маленький»[4][5].

Латинское слово avis восходит к пра-и.е. *h2ewis (в традиционной реконструкции *awis) «птица», от которого происходят также др.-инд. विः (viḥ IAST) «птица», др.-греч. ἀετός «орёл», арм. haw «птица», валл. hwyad «утка»[6][7].

Краткий обзор класса

Красный лори (Eos bornea)

Птицы представляют собой хорошо обособленную группу теплокровных позвоночных животных. Одним из наиболее характерных признаков представителей которой является покров из перьев, предохраняющий тело от неблагоприятных изменений температуры и играющий важную роль при полёте. Способность к полёту является главнейшей особенностью птиц (отсутствие такой способности у некоторых современных птиц — вторичное явление)[8]. Все птицы откладывают яйца. Верхние конечности приобрели форму крыльев, и птицы, как правило способны летать, хотя есть и исключения — страусы, пингвины и ряд островных эндемиков в ходе эволюции утратили способность к полёту. Птицы обладают особым строением органов дыхания и пищеварения, что тесно связано с их способностью летать. Некоторые птицы, в особенности вороны и попугаи, обладают способностью к быстрому обучению, другие используют подручные «инструменты», а третьи передают накопленные ими навыки из поколения в поколение.

Многие виды птиц совершают регулярные длительные перелёты из одного региона Земли в другой, а ещё большее количество ведут кочевой образ жизни, постоянно перемещаясь на небольшие расстояния в пределах ареала. Птицы являются социальными животными, общаясь между собой с помощью визуальных и звуковых сигналов, и выполняют общественные действия — такие как коммунальное гнездование, совместная охота и защита от хищников. Для большинства видов характерная «социальная моногамия» — пары формируются на один или реже на несколько сезонов размножения, у некоторых групп птиц на всю жизнь. Среди брачных форм также встречаются полигиния (когда самец сожительствует с несколькими самками) и в редких случаях полиандрия (одна самка и несколько самцов). Как правило, яйца откладываются в гнездо и насиживаются обоими членами пары. Большинство птиц длительное время ухаживают за потомством после его появления на свет.

В связи с тем, что полёт требует больших затрат мышечной энергии, уровень обмена веществ у птиц чрезвычайно высок и потребность в пище велика: дневная норма пищи составляет 12—28 % общей массы тела[8]. Температура тела птиц в среднем составляет 42,2 °С, а у мелких видов достигает 45,5 °С[8]. Такая высокая температура тела имеет большое физиологическое значение, являясь одним из важнейших условий высокой интенсивности обмена веществ и всех физиологических процессов в организме.

Птицеводство является одна из основных отраслей народного хозяйства, производящее для человека необходимые продукты питания — мясо, яйца и жир, а также перья в качестве набивочного материала. Многие виды птиц содержат в домашних условиях в качестве декоративных животных. Вследствие человеческой деятельности многие птицы получили своё дальнейшее развитие (а некоторые стали синантропами), но в то же время огромное их число оказалось на грани полного исчезновения — только с VII столетия вымерло 86 видов птиц[2]. В настоящее время около 1200 видов в той или иной степени подвержены риску вымирания и охраняются национальными и международными законодательствами.

Размеры

Африканский страус — наиболее крупная современная птица

Самым маленьким представителем этого класса считается обитающая на Кубе и острове Хувентуд колибри-пчёлка (Mellisuga helenae) — длина её самца не превышает 5,7 см, а самым крупным — африканский страус (Struthio camelus) высотой до 270 см и массой до 156 кг[9]. Таким образом, масса самой маленькой птицы в 66 000 раз меньше массы самой крупной из ныне живущих[10].

Андский кондор (Vultur gryphus) принадлежит к числу наиболее крупных летающих птиц — масса тела может достигать 11,4 кг, при размахе крыльев до 3,1 метров[11]. Длина взрослых птиц варьирует в пределах от 117 до 135 см[12][13].

Странствующий альбатрос (Diomedea exulans) достигает длины тела до 117 см и обладает самым большим среди птиц размахом крыльев, достигающим до 3,25 м[14][15].

Эволюция и систематика

Систематика

Первую попытку систематизации животных в IV веке до н. э. предпринял греческий учёный Аристотель — в своих сочинениях «О частях животных» и «О возникновении животных» он выделил всех известных ему птиц в «высший» род Ornithes[16][17]. Несмотря на очевидное несовершенство этой системы, вплоть до второй половины XVII века новых попыток классификации животного мира не предпринималось. В 1676 году вышла в свет рукопись Ornithologiae libri tres, написанная английским биологом Френсисом Виллоуби и уже после его смерти оформленная и опубликованная его другом и учёным Джоном Реем[18][19]. Это первая известная работа, в которой авторы попытались классифицировать птиц на основании внешних, морфологических признаков. Позднее, в 1758 году шведский натуралист Карл Линней активно использовал этот труд при создании своей Системы природы, в которой ввёл иерархические категории и биноминальную номенклатуру при обозначении видов, которые и используется вплоть до настоящего времени[20].

В системе Линнея все животные были разбиты на шесть основных категорий — классов, одну из которых, наряду с млекопитающими, амфибиями, рыбами, червями и насекомыми, заняли птицы, или Aves (позднее появились категории и более высокого порядка). Альтернативная филогенетическая систематика рассматривает группу Aves в качестве клады тероподных динозавров[21]. Согласно теории происхождения птиц от древних ящеров, Aves и её сестринская клада Crocodilia (крокодилы) считаются единственными современными ветвями клады рептилий Archosauria (архозавров). Все современные птицы имеют единого предка, которым некоторые учёные считают археоптерикса (Archaeopteryx lithographica) — животного, населявшего Землю в конце юрского периода 150—155 млн лет назад, который считается самой древней известной птицей планеты[22]. Другие учёные полагают, что археоптерикс не был предком современных (веерохвостых) птиц. Ряд известных динозаврологов и последователей системы ФилоКод, таких как Жак Готье, Луис Киаппи и их последователей, под категорией Aves понимают лишь современных птиц, не включая туда группы, известные лишь по ископаемым останкам — археоптерикса, энанциорниса, конфуциусорниса, патагоптерикса и некоторых других. Однако эти учёные ввели новую категорию Avialae, или птиц в широком смысле, которая объединяет живущие в наше время виды и их ископаемых предшественников[23].

Все современные группы птиц относятся к инфраклассу Neornithes, или веерохвостых птиц, который в свою очередь разделяется на две категории — Paleognathae, или бескилевые птицы (сюда входят, как правило, нелетающие птицы вроде страуса), и Neognathae, новонёбные птицы (включающий все остальные виды). Обычно эти две категории имеют ранг надотряда, хотя в работах Лайвези и Зуси рассматриваются как когорты[21]. В зависимости от системы классификации насчитывают от 9800[2] до 10 050[24] современных видов птиц.

Происхождение

Археоптерикс — самый примитивный и ранний из всех известных представителей птиц[К 1]. Берлинский экземпляр.
Конфуциусорнис (Confuchisornis sanctus) — примитивная ископаемая птица[25] из раннего мелового периода Китая.

Наиболее распространена гипотеза, что птицы произошли от тероподных динозавров из группы манирапторов, куда помимо прочего входят дромеозавры и овирапторы[26]. По мере того, как учёные обнаруживают всё большее количество ископаемых останков нелетающих тероподов и тем не менее имеющих родство с пернатыми, точная граница между птицами и не-птицами становится размытой. Если раньше одним из определяющих признаков птиц было наличие перьевого покрова, то ряд открытий конца XX — начала XXI веков в провинции Ляонин на северо-востоке Китая показывает, что многие мелкие тероподы имели перья, внося свой вклад в эту неопределенность[27]. Однако группа учёных Университета штата Орегон США показала, что некоторые особенности дыхательной системы птиц не позволяют с определённостью утверждать, что их предками были тероподные динозавры[28], поскольку малоподвижность бедра птицы определяет в конечном итоге её способность летать, а бедренные кости динозавров подвижны. Кроме того, возраст некоторых обнаруженных останков птиц превосходит возраст останков динозавров, их теоретических предков.

Динозавры и птицы

В последние годы среди палеонтологов достигнут консенсус, что ближайшими родственниками птиц являются дейнонихозавры (Deinonychosauria) — инфраотряд, включающий в себя семейства дромеозавров (Dromaeosauridae) и троодонтид (Troodontidae). Вместе эти три категории были объединены в единую группу, получившую название Paraves. Центральное место в семействе дромаеозавров занимают микрорапторы (Microraptor gui) — четырёхкрылые мелкие хищники, которые были способны летать либо планировать. Тот факт, что дейнонихозавры в основном были очень маленького размера, дал основание предполагать, что предок птиц вёл древесный образ жизни и мог перемещаться планированием[29][30].

Теория эволюции птиц от рептилий возникла после открытия в 1860 году окаменелых останков археоптерикса — животного, жившего около 150 млн лет назад в верхней юре. Археоптерикс обладал характеристиками типичного пресмыкающегося — особым строением таза и рёбер, зубами, когтистыми лапами и длинным, как у ящериц, хвостом. В то же время найденные окаменелости продемонстрировали хорошо сохранившиеся отпечатки маховых крыльев с перьями, аналогичных тем, что имеются у птиц. В отличие от предыдущих исследований, это существо уже не рассматривают в качестве общего прародителя всех современных птиц, однако оно считается древнейшим и наиболее примитивным представителем класса Aves или Avialae, и вероятно имеет близкое родство с настоящим предком[31]. Среди возможных ближайших родственников птиц рассматривается также авимим — маленький хищный динозавр с большими глазами и крупным мозгом, населявший Землю в меловом периоде около 75 млн лет назад[32].

Альтернативные версии происхождения

За обозримый период времени было выдвинуто несколько научных версий происхождения и родственных связей птиц, причём в течение более чем 100 лет они были чисто гипотетическими и основывались лишь на одном единственном экземпляре археоптерикса, найденом в Германии в середине XIX века[33]. Наряду с теорией динозавров существует гипотеза, что птицы могли эволюциионировать из мелких и более примитивных псевдозухий (Pseudosuchia) из группы текодонтов в поздней перми или раннем триасе. Среди последователей «динозавровой» версии также имелись расхождения, какая группа могла быть наиболее вероятным предком всех позднейших птиц — птицетазовые или ящеротазовые тероподы[34]. Несмотря на то, что птицетазовых ящеров и птиц объединяет схожая форма лобковых костей таза, полагают что последние всё-таки произошли от ящеротазовых и развили аналогичное строение самостоятельно[35]. На самом деле, похожая на птичью структура таза также развивалась у третьей части специфической группы тероподов, известных как теризинозавры.

Ряд учёных, среди которых такие известные специалисты как Ларри Мартин и Алан Федучия, продолжают настаивать, что птицы произошли не от динозавров, а от более ранних архозавров типа лонгисквам (Longisquama). В большинстве своих публикаций эти учёные приводят доводы в пользу того, что сходство между птицами и манираптором есть результат конвергентной эволюции, и они никак между собой не связаны. В конце 1990-х годов, когда эта наследственная связь стала почти очевидной, Федучия и Мартин выдвинули модифицированную версию гипотезы, согласно которой манирапторы являлись нелетающими потомками ранних птиц[36], а сами птицы всё-таки произошли от лонгисквам. Таким образом, в этой версии ни одна группа современных птиц по сути динозаврами не является, а манираптор есть нелетающая птица-архозавр[37]. Эта теория оспаривается большинством палеоорнитологов[38]. Те особенности, которые автор приводил в качестве доказательства нелетаемости животного, было интерпретировано как экзаптация, или «пре-адаптация», которую манирапторы наследовали от их общего с птицами предка.

Наконец, ещё одну версию происхождения птиц отстаивает известный российский палеонтолог Е. Н. Курочкин. По его мнению, предком настоящих пернатых является протоавис (Protoavis texensis), существо на 75 млн лет более древнее, чем археоптерикс[33][39]. Останки этого животного были обнаружены в 1991 году в Техасе, США. По мнению Курочкина, протоавис имел ряд прогрессивных особенностей, гораздо более близких к современным птицам, чем у археоптерикса. Критики этого предположения утверждают, что останки плохо сохранились, подверглись тщательной реконструкции и вообще могут являться «химерой», то есть принадлежать разным видам животных. Большинство специалистов склоняются к версии, что череп находки принадлежит очень ранней форме целурозавров[40].

Ранняя эволюция птиц

 
Aves 

Archaeopteryx


 Pygostylia 

Confuciusornithidae


 Ornithothoraces 

Enantiornithes


 Ornithurae 

Hesperornithiformes



Neornithes






Филогения по Chiappe, 2007[41]

С точки зрения современной науки, ранняя эволюция птиц выглядит очень запутанной и сложной. Диверсификация, или эволюционное разделение на множество разнообразных форм, началось в меловом периоде[41]. Многие из этих форм, в том числе и предки современных веерохвостых птиц, на первоначальном этапе сохраняли доставшиеся им от динозавров крылья с когтями и зубы, которые впоследствии были редуцированы. Археоптерикс, джехолорнис (Jeholornis) и другие древнейшие птицы обладали длинным хвостовым отделом позвоночника[41]. У других более развитых групп, таких как представителей клады пигостилевых (Pygostylia), 4—6 задних хвостовых позвонков были слиты воедино, образовав кость, известную как пигостиль.

Первой широко распространённой и разнообразной группой короткохвостых птиц стали энанциорнисы (Enantiornithes), или «противоположные птицы», названные так потому, что строение их плечевых костей было противоположно строению таковых у современных птиц. Внешне похожие на современных птиц и развивавшиеся вместе с ними в меловом периоде, энанциорнисы заняли всевозможные экологические ниши от обитателей песчаных морских побережий и охотников за рыбой до ведущих древесный образ жизни и питающихся семенами[41]. Более развитые ихтиорнисы (Ichthyornithes), слегка напоминающие чаек, обитали на морских просторах и также питались рыбой[42]. Морские птицы из отряда гесперорнисообразных из мезозойской эры настолько приспособились к охоте за рыбой, что в процессе эволюции утратили способность к полёту и полностью перешли к водному образу жизни. Несмотря на такую узкую специализацию, гесперорнисообразные представляют собой одних из ближайших родственников современных птиц[41].

Эволюция современных птиц

Обнаруженные на архипелаге Вега в Западной Антарктиде останки древней птицы, напоминающей крупную утку и названной впоследствии вегавис (Vegavis iaai), показали, что по крайне мере одна эволюционных линия веерохвостых птиц получила развитие в начале мелового периода[43] и впоследствии разделилась на две основные формы, известные сегодня как подклассы бескилевых и новонёбных птиц. Бескилевые представляют относительно небольшую группу, куда относят страусообразных и обитающих в Южной и Центральной Америке скрытохвостых. Следующим расхождением от остальных новонёбных птиц стали представители надкласса Galloanserae — категории, куда включают гусеобразных (лебеди, гуси, утки и паламедеи) и курообразных (тетерева, фазаны, большеноги, краксы и им подобные). Период, когда началось это расхождение, является предметом научных споров — большинство специалистов сходятся во мнении, что веерохвостые получили своё развитие в меловое время, а ветвь Galloanserae отделилась от остальных новонёбных до начала биологической катастрофы третичного периода, погубившей динозавров. Тем не менее, у этой версии имеются и противники, полагающие что радиация могла произойти уже после (и благодаря) гибели большей части животного мира[44]. Разногласие отчасти вызвано различными методами исследований: молекулярная генетика указывает на основную диверсификацию в середине мелового периода, в то время как анализ окаменелостей говорит о начале палеогена. Попытки согласовать результаты этих двух методик ставят специалистов в тупик[44][45].

Классификация птиц до сих пор находится в стадии формирования. Одна из ключевых работ в этом направлении — молекулярно-эволюционное исследование «Филогения и классификация птиц» (Phylogeny and Classification of Birds), проведённое американцами Чарльзом Сибли и Джоном Алквистом и опубликованое в 1990 году[46]. Результаты этого труда часто дискутируются в научных кругах либо подвергаются ревизии. Большинство авторов соглашается, что расположение отрядов указано точно[47], однако не соглашается с родственными отношениями между отрядами; сравнительный анализ анатомии птиц, ископаемых окаменелостей и ДНК не привёл к согласию по этому вопросу. Множественные находки последнего времени и молекулярные исследования рисуют всё более и более ясную картину эволюции современных птиц.

Распространение и места обитания

Большая общая подвижность и высокий уровень метаболизма и гомойотермия, развитие органов чувств, сложное поведение, способность приспосабливаться к меняющимся условиям среды, а также широкий спектр питания позволили птицам широко расселиться по всему земному шару. На Земле нет ни одного района, где бы ни встречались те либо иные виды птиц. Каждому крупному географическому району свойствен свой состав фауны, включающей как эндемичные виды, так и виды, населяющие соседние области. Птицы населяют практически все наземные биомы включая и внутренние районы Антарктиды — например, снежный буревестник (Pagodroma nivea) гнездится в глубине этого материка на расстоянии до 440 км от берега[48]. По краям Антарктического щита местами гнездятся пингвины (императорский, Адели), снежный и гигантский буревестники, южный поморник. Населяют птицы и самые безводные пустыни и горы вплоть до границы вечных снегов: на высотах до 5500 — 6500 метров гнездятся бородач, грифы, некоторые виды колибри, клушица, гималайская завирушка и др., а во время миграций стаи пролетающих гусей, журавлей и иногда наблюдали на высоте 7000 — 9000 м н.у.м. Заселяют птицы и наиболее удаленные от материков океанические острова. На вновь появившихся вулканических островах, некоторые морские птицы поселяются ещё до появления там растений и других животных. Несколько семейств птиц приспособились к жизни на море, и некоторые виды морских птиц достигают берега лишь с целью размножения[49]. Птицы обычно не ныряют глубже 50—60 м, но отдельные виды пингвинов ныряют на глубину до 300 м.[50]. Наибольшего биоразнообразия птицы достигают в тропических широтах: здесь встречается около 85 % ныне живущих видов и подвидов, тогда как в умеренных и холодных широтах — лишь 15 %. Многие семейства, характерные для тропических широт, либо совсем не проникают в умеренные широты, либо представлены там немногими видами.

Только единичные виды птиц характеризуются очень широким распространением, встречаясь в подходящих биотопах на всех материках (кроме Антарктиды) и на многих островах. Это сокол-сапсан и скопа. Несколько меньше ареал сипухи, морского зуйка, деревенской ласточки и некоторых других видов. Значительно больше видов, ареалы которых простираются на два-три континента (Евразия и Северная Америка, Евразия и Северная Африка и т. п.). Преобладающее большинство видов имеет гнездовые ареалы, охватывающие лишь часть континента, но перелётные виды с такими ареалами на зимовках часто встречаются на других континентах. В пределах своего ареала каждый вид птиц распространен неравномерно (говорят о «кружеве ареала»). Существуют виды с небольшими ареалами. Некоторые виды колибри свойственны лишь отдельным горам в Андах. Только на Ямале и Таймыре гнездится краснозобая казарка. Другой эндемик нашей — кулик-лопатень, который гнездится только в приморской полосе Чукотского полуострова. Ареал одной из американских славок Dendroica kirtlandi занимает площадь 140 на 160 км в Северном Мичигане.

Вследствие интродукции человеком многие птицы успешно обосновались в дикой природе регионов, где они никогда ранее не обитали. Во многих случаях такая интродукция была сознательной: например, обыкновенный скворец попал на американский континент в конце XIX века благодаря поклонникам Уильяма Шекспира, пожелавшим расселить в Центральном парке в Нью-Йорке всех птиц, воспетых этим драматургом[51]. В других случаях попадание в чужеродную среду оказалось случайным: так, содержащийся в домашних условиях попугай-монах из клетки попал на волю и успешно обосновался в нескольких городах Северной Америки[52]. Наконец, ареал некоторых видов, таких как египетской цапли[53], химахимы (Milvago chimachima)[54] и розового какаду[55] расширился далеко за пределы первоначальных территорий обитания, поскольку сельскохозяйственное использование земель создало новую подходящую среду обитания.

Особенности строения

Общее строение птицы:
1. Клюв 2. Голова 3. Радужная оболочка 4. Зрачок 5. Спина 6. Малые кроющие крыла 7. Плечо 8. Кроющие второстепенных маховых 9. Кроющие первостепенных маховых 10. Надхвостье 11. Первостепенные маховые 12. Подхвостье 13. Бедро 14. Предплюсневой сустав 15. Плюсна 16. Пальцы 17. Голень 18. Брюхо 19. Бок 20. Грудь 21. Горло 22. Серёжка

Внешняя морфология вид птиц отражает их приспособленность к полёту. Существует относительно небольшое количество (около 60 видов) нелетающих либо почти нелетающих птиц, однако все они в процессе эволюции так или иначе утратили это качество, которое имели их предки[56]. Способность к полёту определяет особенности этого класса животных, включая общий план строения[57].

Туловище птиц обтекаемой яйцеобразной формы, отличающееся компактностью[57]. Шея у большинства видов тонкая и гибкая. На голове вперед выдается клюв, образованный надклювьем и подклювьем. Для полета служат видоизмененные передние конечности — крылья. Их несущую плоскость образуют большие маховые перья. Ноги птиц принимают всю тяжесть тела, при передвижении по земле, взлёте и посадке, лазании по деревьям. Ноги птиц имеют четыре отдела: бедро, голень, цевку и пальцы. Обычно ноги четырёхпалые, но иногда число пальцев сокращается до трех и даже двух (африканский страус). Из четырёх пальцев в преобладающем большинстве случаев три являются направленными вперед, а одни — назад[57]. Передвижение по земле производится обычно при помощи ног. При этом бедренные кости малоподвижны, поэтому при перемещении по земле они практически не смещаются из горизонтального положения. Именно такая фиксированная позиция кости позволяет поддерживать брюшной воздухоносный мешок на вдохе, что определяет работу дыхательной системы птиц и позволяет им летать[28]. Это одна из основных характеристик птиц; все прочие животные, передвигающиеся по земле, имеют подвижный тазобедренный сустав.

Движение в воздухе осуществляется при помощи передних конечностей, преобразованных в крылья, и хвоста. Крылья служат как аэродинамическими поверхностями, удерживающими птицу в воздухе, так и источниками тяги для движения вперёд[58].

Другой особенностью, отличающей птиц от других хорошо летающих позвоночных, являются хорошо развитые массивные мышцы ног, особенно заметные при сравнении птиц с рукокрылыми и птерозаврами, с их почти редуцированными ногами[59].

Оперение и роговой покров

Перо, 1 — Опахало. 2 — Ствол. 3 — Обычная поверхность. 4 — Пуховая часть. 5 — Очин (стержень).
Типы перьев у птиц: 1 — контурное, типичное маховое перо, 2 — рулевое перо (перо хвоста), 3 — покровное перо, 4 — нитевидное перо, 5 — кистеоб­разное перо, 6 — пуховое перо.
Перья крыла птицы: 1 — маховые перья 1-го порядка; 2 — большие кроющие перья; 3 — крылышко; 4, 8 — маховые перья 2-го порядка; 5 — оперение плеча; 6 — средние кроющие перья; 7 — кроющие перья крыла.
Структура пера сине-жёлтого ара

Кожные покровы птиц тонкие, эластичные. В соединительнотканном слое имеются обильные пучки гладких мышц, прикрепляющиеся к очинам контурных перьев и изменяющие их положение. Кожные железы отсутствуют, единственной кожной железой у птиц является копчиковая железа, которая находится над хвостовыми позвонками (отсутствует у бескилевых птиц, у некоторых дроф, голубей, попугаев и др.). Она секретирует маслянистый секрет, который птицы выдавливают клювом и смазывают им оперение, что способствует сохранению эластичности пера[60].

Для всех видов птиц характерным является наличие перьевого покрова, который не встречается у других современных животных[57]. Перья покрывают все тело птицы, за исключением клюва и дистальных частей задних конечностей. У некоторых птиц, у как например индеек и американских грифов, оперение на голове и шее либо отсутствует вовсе, либо выражено очень слабо[60].

Начальные стадии эмбрионального развития пера сходны с развитием чешуи. Поэтому можно говорить, что перья возникли в результате эволюционных преобразований чешуи. Эволюционное происхождение перьев можно проследить начиная с хищных динозавров синозавроптерикса и дилонга, покрытых волокнистым пухом[61] У каудиптерикса, синорнитозавра и микрораптора можно наблюдать настоящие перья[61].

Контурные перья, покрывают все тело птицы и имеют хорошо развитый плотный стержень, основание которого — полый очин — охватывается находящейся в коже перьевой сумкой. Глубина перьевой сумки больше у крупных перьев. От стержня отходят упругие бородки, которые несут бородочки с крючочками, которые сцепляются с крючочками соседних бородок, образуя опахало пера. В самой нижней части пера бородки обычно являются более мягкими и длинными, а их бородочки не имеют крючочков — этот участок называют пуховой частью опахала. Особенности строения перьев могут варьировать у разных групп птиц. Так виды, живущих в суровых температурных условиях, обычно обладают более сильно развитой пуховой частью опахала[60]. У большинства птиц имеются пуховые перья (стержень мягкий) и пух (стержень совсем редуцирован), мягкие и длинные бородки которых несут мягкие бородочки, лишенные крючочков, из-за чего сцепленного опахала не образуется. Между типичным пером, пуховым пером и пухом существуют разнообразные промежуточные типы. Пуховые перья обычно располагаются по птерилиям. Пух относительно равномерно покрывает всё тело (веслоногие,гусеобразные, многие хищные птицы и др.), либо имеется только на аптериях (цапли, куриные, совы, многие воробьиные и др.), либо — только на птерилиях (тинаму). Обычно пуховые перья и пух прикрыты контурными перьями. Только у немногих птиц (грифы, марабу и др.) голова и часть шеи покрыты только пухом. Нитевидные перья расположены под контурными перьями, обладают длинным тонким стержнем и редуцированными бородками. Видимо, они выполняют осязательную функцию[60].

Зимнее перо характеризуется тем, что его пуховая часть опахала и добавочный стержень обычно развиты значительно лучше, чем в летнем пере. У козодоев и особенно у сов хорошо выряжена бархатистость (ворсистость) всех перьев, в том числе маховых и рулевых; гася завихрение воздушных потоков, ворсистость обеспечивает бесшумность полета. У водоплавающих птиц относительно короткие и сильно изогнутые перья плотно прилегают друг к другу, предотвращая намокание оперения; при этом водостойкость оперения обеспечивается и особой формой бородок и бородочек, способствующей возникновению на поверхности пера водной пленки[60].

Общее число перьев у крупных видов больше, чем у мелких. Напрмиер, у колибри около 1000 перьев, у мелких воробьиных 1,5 — 2 500, у чаек 5 — 6 000, у уток 10—12 000, у лебедей 25 000 и т. п. Общее число перьев, их размеры и особенности строения в варьируют и у близких групп в зависимости от их экологической специализации[60].

Оперение делает форму тела обтекаемой и увеличивают площадь крыльев и хвоста, что в немалой степени способствует лётным качествам, а также обеспечивает терморегуляцию. Кроме того, с помощью перьев птицы передают друг другу сигналы, маскируются от хищников[62].

Перья представляют собой роговые накожные образования, растущие из расположенных рядами углублений кожи, называемых птерилиями. Лишь у немногих не летающих птиц, как например, у пингвинов, птерилии не выражены, а перья растут равномерно по всему телу[63]. Расположение и форма птерилий часто служат систематическим признаком. В пределах одного вида окрас и форма перьев может различаться в зависимости от возраста, пола[64] или социального статуса птицы[65]. Во время формирования перьев в ороговевающих клетках откладываются пигменты, обусловливающие характерную для каждого вида окраску. Наиболее распространеныными являются пигменты двух типов: меланины и липохромы. Меланины обусловливают окраску перьев в разные оттенки чёрного, коричневого, красновато-бурого и жёлтого цветов. Липохромы обеспечивают более яркую окраску: красную, зелёную, жёлтую, синюю и др. Сочетание в одном пере разных пигментов усложняет окраску. Белая окраска создается полным отражением света от наполненных воздухом прозрачных полых роговых клеток пера при отсутствии пигментов[60].

Функции оперения весьма многообразны. Оно обеспечивает возможность полёта, образуя несущие плоскости (крылья, хвост) и создавать обтекаемость тела. Перья защищают кожные покровы от механических повреждений. Очень эффективна водозащитная и теплозащитная функции оперения: черепицеобразно прилегающие друг к друга вершины контурных перьев противостоят намоканию, а переплетение пуховых частей опахал контурных перьев, пуховых перьев и пуха удерживает около кожных покровов неподвижный слой воздуха, что уменьшает потери тепла[60].

Периодически птицы линяют: старые перья выпадают, а на их месте вырастают новые. Обычно линька происходит один раз в году, реже — два и совсем редко, как например у морянки (Clangula hyemalis) — три раза в год. Крупные хищные птицы способны линять один раз в несколько лет. В случае повторной линьки различают гнездовой и зимний наряды, а также пуховой наряд для неоперившихся птенцов. Как правило, смена маховых и рулевых, необходимых для полёта перьев происходит в определённой последовательности, так что птицы и в процессе линьки сохраняют свои лётные качества. Из этого правила есть и исключения — например, у утиных все маховые опадают одновременно, в результате чего те теряют способность летать[66]. Перед насиживанием у самок большинства видов на брюхе образуется так называемое наседное пятно — неоперённый участок кожи с развитыми кровеносными сосудами, которым птица прижимается к яйцам и согревает их[67].

Перья требуют тщательного ухода, и птицы ежедневно тратят около 9 % времени на чистку своего оперения, купание и пылевые ванны[68]. Быстролетающие птицы — стрижи, ласточки и крачки на лету окунаются в воду. Другие встряхиваются на мелководье либо смачивают перья в росе или дождевой воде[63].

Ухаживают за перьями птицы с помощью клюва. Лишь одна птица не может этого делать - колибри-мечеклюв обладает настолько длинным клювом, что ей приходится чистить свои перья не клювом, а лапкой[69]. С помощью клюва из перьев удаляются чужеродные предметы, после чего тело покрывается жиром, выделяемым из копчиковой железы у основания хвоста. Чтобы нанести жир на голову, птицы сначала наносят его на ноги, а затем лапами растирают голову. Выделения придают оперению эластичность и действуют как противомикробное средство, препятствуя размножению разрушающих перья бактерий[70]. Наконец, многие виды специально копаются в муравейниках с целью нанесения на тело муравьиной кислоты — такой процесс, известный как «муравление», также избавляет птиц от паразитов.

Маховые и рулевые перья при линьке выпадают попарно, благодаря чему правильность движений не нарушается. У большинства птиц птенцовые маховые перья не меняются в течение года, и полной линьки не бывает столько же времени. Но у куриных, начинающих летать очень рано, птенцовые маховые быстро изнашиваются и рано заменяются новыми. Утиные птицы (утки, гуси, лебеди), утрачивают сразу маховые и потому долгое время не могут летать.

Скелет и мускулатура

Скелет птицы на примере голубя. 1 — череп, 2 — шейные позвонки, 3 — вилочка 4 — клювовидный отросток, 5 — крючковидные отростки ребер, 6 — киль, 7 — коленная чашечка, 8 — цевка, 9 — пальцы, 10 — большая берцовая кость (тибиотарсус), 11 — малая берцовая кость (тибиотарсус) 12 — бедро, 13 — седалищная кость, 14 — лобковая кость, 15 — подвздошная кость, 16 — хвостовые позвонки 17 — пигостиль, 18 — сложный крестец, 19 — лопатка, 20 — поясничные позвонки, 21 — плечевая кость, 22 — локтевая кость, 23 — лучевая кость, 24 — запястья, 25 — кисть, 26 — пальцы, 27 — крылышко.
Разнообразие форм клюва, которые обеспечивают у одних схватывание добычи, иногда её расчленение, у других — долбление, рытьё и т. д., а также различные сложные манипуляции.

В строении скелета птиц отчетливо видны адаптивные особенности, связанные с полётом как основным средством передвижения, в некоторых случаях у специализированных видов — с модифицированными приспособлениями к нырянию, плаванию, горизонтальному бегу или лазанию по стволам или ветвям деревьев, скалам и другим вертикальным поверхностям[10][57].

Скелет предельно упрощён и состоит из лёгких и прочных костей. Некоторые кости имеют наполняемые воздухом полости, называемые «пневматическими», связанные с органами дыхания[71].

Кости черепа слиты воедино и не имеют черепных швов[62]. Глазницы большие и разделены между собой костной перегородкой. Череп соединяется с позвоночником при помощи одного затылочного мыщелка, нижняя челюсть прикрепляется к черепу посредством квадратной кости, играющей роль подвеска.

Очень важная особенность черепа птиц — подвижность надклювья, усиливает силу укуса и увеличивает размеры зева, а подвижное нёбо помогает проталкиванию пищевого комка в пищевод. Основание надклювья у многих птиц покрыто восковицей. Форма и длина клюва, особенности его рогового чехла, характер подвижности, размеры ротового отверстия у различных птиц варьируют в широких пределах, отражая пищевую специализацию видов[60].

Позвоночный столб делится на шейный, грудной, поясничный и хвостовой отделы. Для всех отделов позвоночника, кроме шейного, характерно сращение многих позвонков между собой. Эта особенность позвоночного столба обусловливает неподвижность туловища птиц, что имеет большое значение при полете. Для птиц характерна длинная подвижная шея. Её образуют 11—25 шейных позвонков. Шейный отдел очень длинный и отличается большой гибкостью, однако подвижность значительно уменьшается в грудном и полностью отсутствует в поясничном отделе[72]. В шейном отделе может быть различное число позвонков (9—25). Кроме атланта и эпистрофея все остальные шейные позвонки у птиц гетероцельного типа и имеют седлообразные суставные поверхности. Это обеспечивает относительную подвижность в горизонтальной и вертикальной плоскостях, но не вокруг оси. Вращение головы вокруг своей оси обеспечивается особым строением первого (атлант) и второго (эпистрофей) шейных позвонков. В грудном отделе 3—10 позвонков, которые у большинства птиц срастаются, образуя спинную кость. Все поясничные, крестцовые и часть хвостовых позвонков вместе с тазом объединены в единую кость, называемую сложным крестцом[62]. Число свободных хвостовых позвонков составляет от 5 до 9. Последние хвостовые позвонки образуют копчиковую кость (пигостиль). Ребра состоят из двух частей — позвоночной и грудинной. У птиц (кроме паламедей) рёбра снабжены крючковидными отростками, к которым прикрепляются межрёберные мышцы. Грудина у летающих птиц и у пингвинов, имеет киль, к которому прикрепляется мощная сильно развитая летательная мускулатура (подключичные и большие грудные мышцы); У бегающих птиц (страусов, казуаров и др.) киля нет. Плечевой пояс состоит из мощных удлинённых коракоидов, сросшихся ключиц (вилочки) и длинных узких лопаток, которые лежат над рёбрами. Кости пясти и некоторые кости запястья срастаются в единое образование — пряжку. Свободными остаются только две проксимальные кости запястья.

У птиц передние конечности превратились в крылья, которые состоят из хорошо развитой плечевой кости, прямой и более тонкой лучевой кости и изогнутой более толстой локтевой кости и кисти, в которой произошла редукция ряда костей и слияние некоторых из них между собой. Пястный отдел кисти представляет собой две кости, соединенные своими концами, образующие «пряжку». Сохранились рудименты трех первых пальцев, наиболее развитым из которых является второй. В результате этих изменений передняя конечность потеряла способность к передвижению по земле.

Таз птиц открытый: лобковые и седалищные кости своими концами не соединяются внизу с соответствующими костями противоположной стороны (лобковое сочленение имеется только у страусов), что позволяет откладывать крупные яйца[60]. Большая поверхность тазовых костей и их прочное соединение с осевым скелетом создают опору для задних конечностей, обеспечивая место прикрепления мощной мускулатуры. Округлая головка относительно короткого бедра, входит в вертлужную впадину тазового пояса почти под прямым углом к его оси, что обеспечивает относительно вертикальное положение задней конечности. Коленный сустав спереди прикрывает коленная чашечка, особенно хорошо развитая у ныряющих птиц[60]

Большая берцовая кость срастается с проксимальными костями предплюсны (пяточной и таранной) в одну кость — беговую, или большеберцово-заплюсневую (тибиотарзус). Малая берцовая кость редуцирована. Дистальный ряд костей предплюсны и все кости плюсны срастаются в единое костное образование — цевку, что дает дополнительный сустав на ногах. опора пальцев, одновременно увеличивающая длину шага. Особенно удлинена цевка у околоводных птиц (куликов, голенастых, журавлей)[60].

Пальцев чаще всего четыре, фаланговая формула обычно 2-3-4-5. У подавляющего числа птиц развито четыре пальца: первый направлен назад, три остальных — вперёд. Пальцы обычно очень подвижны и способны совершать разнообразные движения: хватание, обхват веток, цепляние и т. п[60]. У совообразных, бананоедов, скопы и некоторых других второй палец может произвольно быть направлен либо вперед, либо назад. У ряда древесных птиц (попугаи, кукушки, дятлы) два пальца являются направленными вперед, два (первый и четвёртый) — назад. Длина пальцев, развитие когтей определяются экологической специализацией. У околоводных птиц длинные пальцы позволяют двигаться по вязкому грунту; у наземных бегающих птиц пальцы укорачиваются и утолщаются, а задний палец либо исчезает, либо сохраняется в сильно уменьшенном виде[60]. На подошвенной части глубокого сгибателя пальцев имеются поперечные выступы. Благодаря этому сухожилие прочно фиксируется; когда птица спит, пальцы крепко охватывают ветку даже при расслаблении мышц.

Последняя фаланга каждого пальца прикрыта хорошо развитым когтем. Когти служат опорой при ходьбе, помогают птице при лазанье, чистке оперения, постройке гнезда. Ряд видов когтями удерживает или умерщвляет добычу. Слабо развитые рудиментарные коготки имеются у некоторых птиц на первом (некоторые хищные птицы, гуси, паламедеи) и на втором пальцах крыла (гоацин, казуары, киви). Крупные костные выросты, покрытые роговым чехлом — шпоры — развиваются на цевке у многих фазановых[60].

Мускулатура птиц характеризуется развитием грудных и подключичных мышца, приводящих в движение крылья. Мощно развиты также мышцы ног, выполняющие большую работу при хождении птицы и передвижении по земле, веткам деревьев, во время взлета и посадки.

Пищеварительная и выделительная система

У свиристели проглоченные ягоды рябины проходят весь кишечник за 8—10 мин.[57]

Пищеварительная система птиц начинается ротовой полостью. Зубы у современных птиц отсутствуют[57] — их отчасти заменяют острые края клюва, которым птицы захватывают, удерживают и порой размельчает пишу. В ротовой полости располагаются слюнные железы. У некоторых птиц липкая слюна обеспечивает приклеивание мелкой добычи к языку (дятлы и др.). Слюнные железы слабо выражены или отсутствуют совсем у видов, питающихся достаточно влажным кормом. Длинный пищевод у некоторых птиц (куриные, дневные хищники, голуби, попугаи и др.) имеет чётко выраженное расширение — зоб, служащий для временного хранения пищи. В нём корм, подвергшийся обработке слюной, набухает и размягчается. Своеобразие птиц — разделение желудка на два отдела: железистый (где выделяются пищеварительные ферменты) и мускульный. Из пищевода пища попадает в железистый отдел желудка, а из него переходит в мускулистый отдел. Его стенки образованы мощными мышцами, а в полости, обычно, находятся гастролиты. Они и складки желудка при сокращении мышц стенок перетирают и размельчают содержимое, компенсируя отсутствие зубов[57][73]. Не поддающиеся перетиранию компоненты (шерсть, перья, хитин, осколки костей и т. п.) у многих птиц (совы и дневные хищники, чайки, некоторые воробьиные и др.) спрессовываются в мускульном желудке в погадку и через пищевод и ротовую полость выбрасываются наружу[60].

Кишечник у птиц относительно короткий: у разных видов он длиннее туловища в 3 — 12 раз, редко больше. Относительно длинный он у видов, питающихся грубой растительной пищей. В нём выделяют более длинный тонкий отдел и менее протяженный толстый отдел. Обычно парные слепые кишки у большинства птиц малы и выполняют роль лимфоидных органов. Однако у некоторых растительноядных видов (страусы, куриные, многие гусеобразные и др.) слепые кишки характеризуются большими размерами, и в них идет активное переваривание пищи[60]. Прямая кишка у птиц является не развитой, фекалии не накапливаются в кишечнике, что облегчает массу птицы. Кишечник заканчивается расширением — клоакой, в которую также открываются мочеточники и протоки половых желез[57].

Для компенсации энергозатрат во время полёта требуется быстрый обмен веществ, и по этой причине у большинства птиц пищеварительная система адаптирована к быстрому процессу переваривания[69]. Процессы пищеварения у птиц протекают очень быстро: у свиристели ягоды рябины проходят весь кишечник за 8—10 мин.[57], а у утки через 30 мин. после проглатывания карася длиной 6 см, его остатков уже нельзя обнаружить в кишечнике[57]. Энергетические резервы накапливаются в виде гликогена в печени и особенно в виде жира — подкожного и внутреннего. В период миграций запасы жира у некоторых видов может достигать 30 — 50 % от общей массы тела[60].

Также как и пресмыкающиеся, птицы, как правило, урикотеличны, то есть их почки извлекают азотсодержащие отходы из кровотока и выделяют их в виде мочевой кислоты, а не мочевины или аммиака, как у млекопитающих. Крупные метанефрические почки лежат в углублениях тазового пояса. Мочеточники открываются в клоаку, мочевой пузырь отсутствует[74][75]. Некоторые птицы, как например колибри, составляют исключение — их азотистые отходы могут выделяться в виде аммиака, то есть птицы по сути являются аммонотеличными[76]. Ещё одним конечным продуктом обмена веществ является креатин (у млекопитающих эту функцию выполняет креатинин)[62].

Все эти вещества скапливаются в кишечнике и затем выделяются из клоаки птицы[77][78].

У морских птиц (трубконосые, чайки, чистики, пеликанообразные и др.) и некоторых пустынных птиц (африканский страус, пустынная курочка и др.) добавочными органами солевого обмена являются надорбитальные железы, способные выделять избыток солей в виде капелек секрета, стекающего из ноздрей[60].

Дыхательная система

Эритроциты птиц, в отличие от круглых безъядерных эритроцитов млекопитающих, имеют элиптическую форму и содержат ядра[79].

Дыхательная система птиц также характеризуется признаками приспособления к полёту, во время которого организм нуждается в усиленном газообмене. Эта система органов у птиц считается одной из самых сложных среди всех групп животных[62]. От глотки отходит длинная трахея, делящаяся в грудной полости на два бронха. На месте бифуркации трахеи имеется расширение — нижняя гортань, в которой расположены голосовые связки; стенки её имеют костные кольца. Нижняя гортань представляет собой голосовой аппарат и наиболее сильно развита у птиц, поющих и издающих громкие звуки. Легкие птиц являются малыми по объёму, малоэластичными и прирастают к ребрам и позвоночному столбу[60]. Они характеризуются трубчатым строением и очень густой капиллярной сетью. С легкими связано 5 пар воздушных мешков — тонкостенных, легко растяжимых выростов вентральных ответвлений крупных бронхов, находящиеся среди внутренних органов, между мышцами и в полостях трубчатых костей крыльев. Эти мешки играют большую роль в процессе дыхания птиц во время полета[57]. Наряду с функцией дыхания воздушные мешки несут добавочные функции: облегают массу тела птицы, и примыкая к крупным группам мышц участвуют в терморегуляции (рассеивание лишнего тепла)[60].

Лёгкие устроены таким образом, что воздух проходит через них насквозь. При вдохе только 25 % наружного воздуха остаётся непосредственно в лёгких, а 75 % проходит через них и попадает в специальные воздушные мешки. При выдохе воздух из воздушных мешков опять идёт через лёгкие, но уже наружу, образуя так называемое двойное дыхание. Таким образом, лёгкие постоянно насыщаются кислородом как во время вдоха, так и выдоха[80]. В состоянии покоя дыхание птицы осуществляется путем расширения и сжатия грудной клетки. При полёте, когда движущимся крыльям нужна твердая опора, грудная клетка птиц остается практически неподвижной и прохождение воздуха сквозь лёгкие обусловливается путём расширения и сжатия воздушных мешков[57]. Чем быстрее машущий полет, тем интенсивнее дыхание. При подъеме крыльев они растягиваются и воздух самостоятельно засасывается в легкие и в воздушные мешки. При опускании крыльев происходит выдох и через легкие проходит воздух из мешков[57].

Голосовой аппарат

Схема строения сиринкса — «нижней гортани»
1 — последнее свободное хрящевое кольцо трахеи; 2 — тимпанальный орган; 3 — первая группа колец сиринкса; 4 — козелок; 5' — боковая тимпанальная мембрана; 6 — средняя тимпанальная мембрана; 7 — вторая группа колец сиринкса; 8 — бронх; 9 — хрящевые кольца бронха

Голосовой аппарат птиц имеет не одну гортань, а две — верхнюю (larynx) и нижнюю (syrinx). Главная роль в образовании звуков принадлежит нижней, устроенной очень сложно. Само её наличие — отличие птиц от других животных. Располагается она в нижней части трахеи там, где трахея разветвляется на два главных бронха[81].

Нижняя гортань имеет два или четыре вибратора, работающих независимо друг от друга, что позволяет птице изображать из себя дуэт или квартет. Также она позволяет использовать в качестве сильнейшего резонатора трахею. У многих птиц последняя сильно увеличивается в длину и диаметре, увеличиваются также и бронхи, имеющие каждый по независимому источнику звука. Птица способна значительно изменять форму сложной системы голосового аппарата при помощи движений тела и натяжения специальных мышц. Это позволяет ей управлять высотой и тембром своего голоса[81]. Ритмические характеристики звука определяются рефлекторным содружеством нижней и верхней гортани. Верхняя в выступает в роли стоп-крана на пути звукового потока[81]. Голосовой аппарат занимает значительную часть тела, что особенно характерно для маленьких птичек, у которых в процесс пения вовлекается весь организм[81].

Кровеносная система и кровообращение

Кровеносная система имеет два круга кровообращения. Сердце четырёхкамерное с полным разделением артериальной и венозной крови. В отличие от млекопитающих, у птиц главной артерией является правая (а не левая[К 2][57]) дуга аорты, с которой начинается большой круг кровообращения[62]. Проходящая через конечности кровь далее попадает в почечно-портальную систему, а затем в нижнюю полую вену[57]. От дуги аорты отходят парные безымянные артерии, которые затем делятся на сонные артерии, мощные грудные и подключичные артерии, идущие к грудным мышцам и крыльям. От спинной аорты ответвляются артерии к туловищу птиц и к ногам. Венозная система птиц в основном сходна с таковой у пресмыкающихся[57].

Высока у птиц частота сердечных сокращений, она также выше у более мелких видов. В полёте, по сравнению с покоем, пульс заметно увеличивается. Так, у серебристых чаек в покое частота сердечных сокращений достигает 250 в минуту, а при беспокойстве возрастал до 450 уд\мин, в планирующем полёте — 200—300 уд\мин[60]. У воробья в покое пульс составляет около 460 ударов в минуту, а в полёте — около 1000 уд\мин[60].

Нервная система

Нервная система в связи с приспособлением к полету и обитанием в разнообразных условиях развита у птиц значительно лучше, чем у пресмыкающихся[57]. Головной мозг намного превосходит по размерам мозг пресмыкающихся. Продолговатый мозг развит очень хорошо: здесь находятся центры, регулирующие дыхание, кровообращение, пищеварение и другие жизненно важные функции, которые у птиц осуществляются особенно интенсивно. Масса головного мозга составляет у бескилевых птиц и пингвинов — 0,04—0,09 % от массы тела, а у остальных летающих птиц — от 0,2 до 5—8 % от массы тела[82].

Мозжечок велик, так как его роль при полёте, связанном с активной работой мышц и необходимостью постоянного сохранения равновесия тела, очень значительна. Средний мозг покрыт сверху сильно развитым передним мозгом и виден только по бокам. Окончания зрительных нервов, находящиеся в этом отделе мозга, связаны с корой переднего мозга, поэтому зрительная память у птиц хорошо развита. Передний мозг сильно развит, это самая большая часть головного мозга[62].

Кора переднего мозга у птиц выражена лучше, чем у пресмыкающихся, но её слой довольно тонок. Хорошо развиты полосатые тела — главная часть переднего мозга, в которых расположены центры регуляции зрения, движения и так далее. Обонятельные доли малы и тесно примыкают к большим полушариям, поэтому способность птиц к восприятию запахов ограничена[57]. У птиц, питающихся падалью, обонятельные доли развиты гораздо лучше. Полушария передней части мозга гладкие, без извилин и по сравнению с млекопитающими относительно невелики. В их функцию входят управление поведением, ориентация в пространстве, употребление пищи, спаривание и способность строить гнёзда. Высшая нервная деятельность осуществляется не в неокортексе, как у млекопитающих, а в гиперстриатуме[83]. За координацию движений отвечает мозжечок, расположенный в задней части головного мозга. У подавляющего большинства видов плохо развито чувство обоняния, они практически не различают запахи. Среди исключений — киви[84], американские грифы[85] и трубконосые[86].

Спинной мозг в связи с отсутствием хвоста является относительно коротким. Хорошо выражены утолщения в плечевой и поясничной областях. Отходящие от них спинномозговые нервы при выходе из позвонков образуют плечевое и поясничное сплетения, ветви которых иннервируют мускулатуру соответствующих конечностей[57].

Интеллект птиц

Хорошо развитый головной мозг позволяет птицам вырабатывать сложные формы поведения и приспосабливаться к самым разным ситуациям. Наиболее яркой демонстрацией умственных способностей птиц считается обучение певчих птиц пению, повторение человеческой речи попугаями, приемы добывания корма у ряда видов и умение вороновых решать сложные задачи, предлагаемые им в специальных экспериментах.

Так, например, в Англии синицы, обитавшие около загородных домов, научились снимать алюминиевые крышки с выставленных бутылок с молоком и продырявливать крышки и склевывать сливки[69]. Описало для птиц и использование «инструментов». Дятловый древесный вьюрок (Camarhynchus pallidus), обитающий на Галапагосских островах держа в клюве крупную иглу кактуса или сухую веточку, ковыряет ею в трещинах коры для извлечения насекомых из глубоких расщелин в древесине. Перелетая с дерева на дерево, вьюрок часто переносит колючку с собой. В Африке обыкновенный стервятник, найдя страусовое яйцо, скорлупу которого он не в состоянии разбить клювом, разыскивает камень (иногда массой до 0,5 кг при массе птицы 2—2,5 кг) — и, многократно бросая его клювом на яйцо, раскалывают скорлупу. Иногда вороны и крупные чайки, схватив твердую добычу (моллюски, крабы и др.), взлетают и затем бросают добычу на землю. Прием повторяется многократно, пока раковина или панцирь не расколется. Также поступают и некоторые хищные птицы с черепахами (стервятники) или с крупными костями (бородач). Различные виды дятлов используют щели в стволах деревьев для закрепления раздалбливаемых ими шишек.

Органы чувств

Из органов чувств глаза являются основным органом ориентировки птиц. Многие птицы хорошо видят вдаль (сокол-сапсан способен увидеть небольшую птицу на расстоянии более 1 км). У некоторых видов поле зрения достигает почти 360°. Зрение у птиц заметно более острое, нежели чем у других групп позвоночных — это объясняют значительно большим количеством светочувствительных клеток в сетчатке глаза. Глаза у большинства видов малоподвижны, поэтому птицам приходится часто двигать головой, чтобы хорошо рассмотреть окружающую среду (исключением является большой баклан)[87] Как правило, зрение монокулярное, зато с очень большим полем зрения — у обыкновенного и американского вальдшнепов его угол может достигать 360° в горизонтальной плоскости и 180° в вертикальной, охватывая, таким образом, всю сферу[88]. Постоянное бинокулярное зрение, как у человека, имеется только у совоообразных[89]. Глаза нырковых птиц имеют особые гибкие хрусталики, приспособленные к зрению как в воздухе, так и под водой[62]. Важной особенностью зрения птиц является его четырёхкомпонентность — сетчатка глаза способна улавливать не только цветовую модель, состоящую из красного, зелёного и синего цветов, но также лучи ближнего ультрафиолета[90]. Кроме того, криптохром, служащий для восприятия синего цвета, воспринимает магнитное поле Земли, позволяя его буквально видеть; молекула быстро переключается между сигнальным и неактивным положением благодаря присутствию супероксида, содержащегося в чуть более высокой концентрации, чем у млекопитающих[91].

Мигательная перепонка («третье веко») солдатского чибиса

Веки неподвижны, мигание осуществляется с помощью особой перепонки («третьим веком»), которая располагается в переднем углу глаза и двигается по горизонтали[92] .У многих водных птиц перепонка полностью закрывает глаза и под водой выполняет функцию контактной линзы[62].

Ушные раковины отсутствуют, уши прикрыты перьями. В лабиринте внутреннего уха имеется один завиток улитки, отходящий от нижнего мешочка. Среднее ухо содержит одну косточку, которая передает в лабиринт звуковые волны; барабанная перепонка лежит в небольшом углублении, обрамление у некоторых птиц наружного слухового отверстия перьями создает как бы ушную раковину. У ушастых сов, филинов и со’вок (Otus) эти перья, называемые кроющими, вытянуты и внешне напоминают уши[93].. Прекрасно развито у птиц восприятие изменений равновесия тела, благодаря хорошему развитию соответствующих частей лабиринта.

Органы обоняния и вкуса сравнительно слабо развиты. Органы осязания рассеяны в разных местах поверхности кожных покровов

Половая система

Наружные половые органы отсутствуют. Органы размножения самца представлены парными семенниками бобовидной формы, лежащими в брюшной полости. От них отходят семяпроводы, открывающиеся в клоаку. Размеры семенников изменяются в течение года: в период размножения их вес может увеличиваться в 250—300 раз. У большинства птиц внутреннее оплодотворение обеспечивается тем, что отверстие клоаки самца прижимается к клоаке самки в которую впрыскивается порция спермы. У некоторых птиц (страусообразные, тинаму, гусеобразные и краксы из курообразных) от стенки клоаки обособляется непарный совокупительный орган, имеющий фиброзные тела; при совокуплении он выдвигается и вводится в клоаку самки[57][60].

Органы размножения самок представлены обычно только одним, левым, яичником, лежащим вблизи почки. У самок некоторых попугаев и хищных птиц иногда бывает и правый яичник. Яичник имеет зернистое строение. Формирование фолликулов заканчивается в первые месяцы постэмбриональной жизни (у галки образуется около 26 000 фолликулов). Ежегодно к началу размножения начинается рост немногих фолликулов (в 5—10 раз больше нормального числа откладываемых яиц), яичник приобретает гроздевидную форму. Яйцевод представляет собой длинную трубку, открывающаяся воронкой в полость тела около яичника; другой конец яйцевода открывается в клоаку[60]. Вышедшее из яичника яйцо попадает в непарный яйцевод, в верхней части которого и происходит оплодотворение. Пройдя по яйцеводу, яйцо приобретает свою белковую оболочку, а попав в более широкую матку, покрывается скорлупой. Через влагалище — конечный отдел половых путей самки — яйцо попадает в клоаку, а оттуда уже выводится наружу[57].

Образ жизни

Жизнь птиц слагается из многократно повторяющихся явлений, среди которых можно различить суточные и годичные периодические явления. Суточные представляют собой чередование периодов деятельности и отдыха, годичные гораздо сложнее, отражают на себе приспособление организма к жизни в известных условиях и часто могут быть поняты лишь путём сравнительного изучения. Таковы явления гнездостроения, линьки и странствования птиц.

Питание

Спектр питания птиц довольно является широким и включает разнообразные растительные и животные корма. По разнообразию используемых кормов птиц разделяют на три группы[94]. Полифаги (всеядные) питаются разнообразными растительными и животными кормами. К этой группе можно отнести примерно треть всех семейств, причем в пределах каждого семейства всеядность сильнее выражена у более крупных видов. Примером наиболее типичных птиц-полифагов могут быть крупные вороновые птицы, крупные чайки, журавли и др.

Противоположной группой являются стенофаги — птицы, потребляющие однородные корма и использующие однообразные приемы ловли добычи. Стенофагия встречается среди птиц редко. К стенофагам следует относятся стрижи и многие козодоев, питающихся только летающими насекомыми, и ласточек, которые ловят насекомых в воздухе, но могут и склевывать их на лету с растений. К этой же группе относятся типичные падальщики — грифы и марабу, а также виды, питающиеся только крупной рыбой — пеликаны, скопа, бакланы, орланы и др. Африканский пальмовый гриф питается преимущественно плодами нескольких видов пальм; американский коршун-слизнеед поедает практически лишь моллюсков. Нектаром цветов ограниченного числа растений питаются некоторые виды мелких колибри, медососов, нектарниц и гавайских цветочниц[95]. К стенофагам относятся и клесты, питающиеся семенами хвойных деревьев.

Большинство птиц относится к промежуточной группе — они питаются довольно широким набором различных кормов. Таковыми являются многие воробьинообразные, питающиеся различными насекомыми и семенами. Некоторые колибри, медососовые и нектарницевые питаются не только нектаром, но и тычинками цветков и насекомыми. Рыбой и разнообразными, крупными водными беспозвоночными питаются бакланы, поганки и многие другие птицы; зелеными частями растений, семенами, ягодами и различными беспозвоночными — курообразные, туканы, птицы-носороги и др.

По составу корма птиц, также разделяют на ряд экологических групп. Виды, питающиеся преимущественно растительной пищей (фитофаги). Почти исключительно листьями питается гоацин; гуси, лебеди, некоторые утки, лысухи питаются преимущественно разнообразной прибрежной и водной растительностью, попутно поедая водных животных. Зеленые части растений, ягоды, семена, почки — основа рациона питания курообразных. Преимущественно семенами питаются многие воробьинообразные — ткачиковые, вьюрковые, жаворонковые и др. Семенами, ягодами и плодами питаются многие попугаи, голуби, турако, птицы-мыши, многие трогоновые, райские птицы. Однако большинство таких птиц выкармливает своих птенцов преимущественно животными кормами.

Виды, питающиеся преимущественно животной пищей, называют зоофагами, хотя многие из них в небольшой степени поедают и растительные корма. Почти треть всех семейств птиц являются исключительно или преимущественно насекомоядными (энтомофаги). Однако, насекомыми той или иной степени питаются почти все птицы. Многие водные и околоводные птицы питаются преимущественно рыбой, попутно поедая и водных беспозвоночных.

Многие хищные птицы и совы питаются преимущественно мелкими грызунами. Немногие хищные птицы, например сокол сапсан, ястребы и чеглок, болотный лунь и некоторые другие питаются главным образом другими птицами. Небольшое число видов птиц относится питаются преимущественно моллюсками (например пастушковый журавль арама). К герпетофагам, птицам питающимся амфибиями и рептилиями относятся орел-змееяд, птица-секретарь, кариамы, некоторые крупные зимородки (кукабары) и др. Некоторые чайки и качурки относятся к копрофагам — они могут поедать помёт китообразных и ластоногих. Гарпии ловят обезьян и ленивцев, красногорлый сокол и коршун Macheiramphus alcinus охотятся преимущественно на летучих мышей. Малайский орел-яйцеед (Ictinaetus malayensis) таскает яйца из гнезд других птиц.

В связи с сезонностью появления разных типов кормов для многих видов птиц характерно сезонное изменение питания. Степень его изменчивости определяется характером пищевой специализации. Часто переход с одного пищевого режима на другой зависит от доступности определённого корма, что особенно характерно для зимующих и перелётных птиц северного полушария. Так, обыкновенная иволга в период размножения питается главным образом гусеницами и прочими насекомыми, а в остальное время года переключается на ягоды и сочные плоды растений[96] Большой пёстрый дятел на Британских островах зимой питается древесными насекомыми, а в более холодном климате Финляндии семенами хвойных деревьев.[94].

У многие птицы, обитающие на больших ареалах, характеризуются выраженной географической изменчивостью рациона питания, определяемой наличием и доступностью определённого корма. Отличия в питании могут быть заметными как между популяциями, населяющими удалённые районы, так и обитающими на соседних территориях.

Некоторым видам птиц свойственно запасание корма. Наиболее примитивна форма запасания пищи присуща филину и некоторым крупным совам: поймав крупную добычу, хищник относит её в укрытие и сидит на ней, пока не съест. Гораздо более сложно выражено запасание пищи у воробьиного сычика и мохноногих сычей. Осенью они складывают излишки пойманных мышевидных грызунов в дупла. После выпадения снега, когда отлов добычи становится затруднительным, птицы используют эти запасы. Кедровки расклевывают шишки кедровой сосны и собирают орешки, затем пряча свою добычу в дуплах и т. п. При урожае желудей сойки прячут их среди опавших листьев, мха, в прогнивших пнях, дуплах и т. п. Желудевый дятел (Melanerpes formicivorus) из США выдалбливает в стволах деревьев и деревянных столбах маленькие отверстия, в которые забивает собираемые им жёлуди. В одной жёлтой сосне было обнаружено до 60 тыс. спрятанных таким образом жёлудей[69]. Подобные запасы используются птицами в зимнее время.

Пение птиц

Звуковые сигналы имеют в жизни птиц исключительно важное значение. Ими обеспечиваются охрана своей территории от вторжения чужаков (то есть, по сути, обеспечение пищевых ресурсов), привлечение самки для выведения потомства, предупреждение сородичей и птенцов о грозящей опасности. В языке птиц насчитываются десятки звуковых сигналов (бедствия, предостережения, пищевые, ухаживания, спаривания, агрессивные, стайные, гнездовые и так далее)[97].

Самец черного дрозда (Turdus merula) во время пения, Дания Пение записано в Лилле, Франция 

Разнообразие и музыкальность голосов птиц широко используются в музыкальном творчестве. Однако человек не может расслышать многие высокие обертоны в голосе птиц (уходящие в ультразвуки), равно как и быстрые трели (модуляции, громкости и высоты звуков, превышающие 10 изменений в секунду). Птичье щебетание часто состоит из модуляций порядка 100—400 изменений звука в секунду[98].

Ультразвуковые обертоны голоса у певчих птиц простираются до 50 000 колебаний в секунду. Пение некоторых видов целиком состоит из ультразвуков. Возможности птичьего голосового аппарата в плане ритмических модуляций в 50—100 раз превышают возможности слуха человека.

Также птицы используют другие способы звукоизвлечения: с применением клюва, лап, крыльев, хвоста или посторонних предметов (как, например, дятлы).

Песню птицы принято делить на отдельные элементы, называемые нотами или слогами. Большинство песен состоит из 1—2 слогов, однако бывает и больше (13—24 слога у пеночки-теньковки). Более сложные части, состоящие из нескольких слогов, называются мотивами, фразами или коленами (как у соловья)[97].

Птичья песня иногда имеет широкий смысл и понимается другой птицей по ситуации. Одна и та же песня в период размножения может служить сигналом привлечения самки, а в период высиживания птенцов — сигналом занятости территории. Сигнальное значение несут не все элементы песни; часто фразы прибавляются для самовыражения птицы[97].

Важно то, что птичья песня видоспецифична, что обеспечивает биологическую устойчивость и сохранность вида. Но особи одного вида, находящиеся на слишком большом расстоянии друг от друга, нередко вырабатывают свои особенности языка и теряют способность понимать сородичей. Благодаря индивидуальности и хорошему слуху птицы различают близких сородичей по характеру песни (например, супруга). Наряду с видоспецифичностью песни птиц нередко имеют и межвидовые сигналы. Примером этого служит крик синицы, обнаружившей сову — за ним следует сбор к этому месту множества других птиц для выражения агрессии по отношению к сове[97].

В вокализации выделяют пение и голосовые сигналы, отличие между которыми основывается на модуляции, длине и контексте звуков. Пение или песня длинная и более сложная и ассоциируется с брачным и территориальным поведением, тогда как голосовые сигналы или призывы выполняют функции предупреждения или удержание стаи вместе[99][100]. Пение наиболее развито у птиц отряда воробьинообразных. Большей частью пение свойственно самцам, а не самкам, хотя встречаются исключения. Пение чаще всего издается, когда птица сидит на каком-либо субстрате, хотя некоторые виды способны издавать его во время полета. Некоторые группы птиц практически молчаливы, издают лишь механические звуки, например аист, лишь щелкают клювами. У некоторых манакинов (Pіprіdae) самцы развили несколько механизмов образования таких звуков, включая стрекотание, характерное для насекомых[101].

Образование звуков механическими средствами в отличие от сиринкса носит название инструментальной музыки (по определению Чарльза Дарвина) или механических звуков[102] и в работах современных авторов, сонации[103]. Термин сонация означает как акт образования невокальных звуков, которые образовываются с определенным назначением, и являются коммуникационными сигналами, которые образовываются неголосовыми структурами, такими как клюв, крылья, хвост и перья[103].

Многие птицы способны перенимать песни других видов и имитировать голос человека (включая индивидуальные особенности его тембра, как это делают скворцы, попугаи, вороны и др.)[81]. Название пересмешник (Mіmus) было дано этой птице за способность копировать звуки других птиц и воссоздавать их. Другим известным видом, способным к копированию, является обыкновенный скворец (Sturnus vulgarіs). Хорошими способностями для имитации языка человека владеют попугай жако (Psіttacus erіthacus), австралийские попугаи, такие как большой желтохохлый какаду и южноамериканские амазоны (Amazona). В Европе случаи способности имитировать голос человека были известны среди некоторых представителей семейства врановых, такие как галка (Corvus monedula), сорока (Pіca pіca) и ворон (Corvus corax)[104].

Также существуют случаи присвоения голосовых сигналов, а не пения птиц. Например, толстоклювая эуфония (Euphonia laniirostris) часто издаёт сигнал угрозы других видов во время приближения хищника к гнезду. В других случаях имитация используется для заманивания жертвы, например панамский черноспинный лесной сокол (Micrastur mirandollei) способен имитировать призывы своих жертв, а потом ловит птиц, которые прилетели в ответ на призыв[105].

Передвижение

Попугай Кеа в полёте
Золотистая щурка (Merops apiaster)
Колибри (Archilochus colubris) может зависать на одном месте, производя до 52 взмахов крыльями за секунду
Императорский пингвин (Aptenodytes forsteri)

Полёт является основным способом передвижения большинства видов птиц, помогающий им искать пищу, мигрировать и спасаться от хищников. Только небольшое количество видов вторично утратили эту способность. По ветвям, по земле и воде птицы передвигаются при помощью задних конечностей. Только у стрижей все четыре пальца лапы направлены вперёд, заканчиваются острыми изогнутыми коготками и служат только для цепляния и опоры; передвигаться по земле и по ветвям они не могут.

Полёт является наиболее специфической формой передвижения птиц, определившей основные черты организации этого класса. Способность птиц к полёту вызвала ряд адаптаций для обеспечения полёта, взлёта и посадки, ориентирования в пространстве и навигации. Характеристики полёта птиц в значительной мере зависят от величины птицы и её экологической ниши. Хотя определённые биологические адаптации (к примеру, уменьшение массы) характерны для всех птиц, другие (например, форма крыльев) характерны только для отдельных групп. Полёт птиц принято разделять на два основных типа[106]:

  • активный, или машущий
  • пассивный, или парящий

Машущий полёт состоит из двух отдельных типов движения: рабочего хода и обратного хода. Во время рабочего хода крыло двигается вперёд и вниз, а обратный ход возвращает крыло в начальную позицию. При этом внутренняя часть крыла в первую очередь генерирует подъёмную силу, тогда как кисть генерирует тягу, которая толкает птицу вперёд. Во время рабочего хода маховые перья первого порядка сведённые вместе, формируют плотную обтекаемую поверхность крыла. Наоборот, во время обратного хода маховые перья первого порядка многих, особенно небольших, птиц поворачиваются вокруг своей оси, обеспечивая движение воздуха между ними. Крупные птицы или длиннокрылые маленькие птицы полностью или частично сгибают крылья, приближая их к туловищу[107]. Парящим называется полёт без активных затрат энергии со стороны птицы, который осуществляется или за счёт потери скорости или высоты, или за счёт использования движения воздуха для получения энергии. Различают парение динамическое и статическое. В основе статического парения птиц лежит использование потоков обтекания или воздушных термических потоков. Ещё один тип парения связан с использованием птицами термиков — потоков восходящего воздуха, которые возникают вследствие нагрева воздуха возле поверхности земли. Этим методом пользуется много крупных птиц, удерживаясь в центральной части термика за счёт кружения на месте. Такое поведение характерно для многих хищных птиц, в частности грифов, коршунов, канюков. Этим методом также пользуются и аисты, пеликаны и другие птицы, которые не являются хищными.

Птицы обычно используют не один тип полёта, а комбинируют их. За взмахами крыльев следуют фазы, когда крыло не совершает движений: это скользящий полёт, или парение. Такой полёт характерен преимущественно для птиц средних и крупных размеров, с достаточной массой тела[106].

Зависание на месте относительно окружающего воздуха (англ. hovering) является сложной задачей для птиц. Большинство птиц или совсем неспособны к нему или способны лишь на протяжении очень незначительного промежутка времени. Фактически колибри являются единственной группой птиц, приспособленных к этому. Отличительными являются зависания относительно поверхности за счёт полёта против ветра со скоростью ветра (англ. windhovering). Такое поведение характерно для многих хищных птиц и птиц, которые специализируются на охоте и ловле рыбы: буревестник, скопа, крачки, поморники, некоторых зимородков.

Некоторые виды птиц, прежде всего обитающие на изолированных островах, где отсутствуют наземные хищники, потеряли способность к полёту. Это является доказательством того, что, несмотря на большие преимущества полёта, он требует больших затрат энергии, и поэтому, при отсутствии хищников, может стать ненужным[60][108].

Большинство мелких древесно-кустарниковых птиц по земле, и в ветвях передвигаются прыжками. Птицы средних размеров (голуби, вороны, и др.) и некоторые мелкие птицы (трясогузки, и др.) по земле ходят и бегают, попеременно переставляя ноги. Ряд видов чередуют ходьбу и прыжки. У птиц наземного образа жизни (фазановые, тинаму, дрофы, рябки и др.) крепкие пальцы относительно короткие и толстые, задний палец часто мал и не служит для опоры. По земле они ходят и бегают, попеременно переставляя ноги; на ветви садятся лишь немногие виды[60].

Оляпка — одна из немногих воробьиных птиц, которая может нырять, часто погружаясь в воду и бегая по дну, хорошо плавая, гребя под водой крыльями.

Любая птица в воде не тонет и при необходимости, плывет[60]. Могут присаживаться на воду дрозды и голуби[60], довольно часто плавают пастушки и многие кулики, иногда садятся на воду и плавают цапли и т. д. Но у птиц, постоянно связанных с водой, развиваются приспособления облегчающие плавание, а у многих видов — и ныряние[60]. Низкий удельный вес птиц, облегчая плавание, затрудняет ныряние. Некоторые птицы при ловле добычи способны нырять с пикирования: птица летит над водой и, заметив у добычу, полускладывает крылья и резко пикирует, погружаясь в воду на небольшую глубину за счет инерции. К такому нырянию прибегают птицы, которые могут плавать — трубконосые, многие веслоногие (фрегаты, фаэтоны, чайки, крачки, поморники, олуши, американский бурый пеликан,). Также ныряют птицы, обычно не садящиеся на воду — скопа, орланы, рыбные филины, многие зимородки. По-настоящему погружаться на большую глубину и активно передвигаться в толще воды может относительно небольшое число видов хорошо плавающих птиц. Обычно птицы могут нырять на глубину нескольких метров. Некоторые нырковые утки (гаги, морянки и др.), кайры, гагары, поганки, пингвины ныряют иногда на глубину 50—60 м и крайне редко—несколько глубже[60]. Зарегистрированное погружение императорского пингвина на глубину 265 м.[60] видимо, является пределом для ныряющих птиц. Продолжительность погружения обычно длится не более к 1—1,5 мин[60], но птицы могут находиться под водой даже до 10—15 минут (пингвины, гагары)[60]. Из воробьиных птиц ныряют оляпки. Сохраняя типичный облик воробьиных, они отличаются имеют более плотным оперением, сильно развитым пухом, укороченными крыльями и хвостом. Способ ныряния оляпок совершенно не похож на ныряние других птиц. Опустившаяся на воду оляпка так держит крылья, что течением её прижимает ко дну, она бежит, переворачивая камешки и склевывая добычу под ними. К такому своеобразному нырянию в быстро текущую воду и беганью по дну способны также вилохвостки (Enicurus) из семейства дроздовых и водяные печники (Cinclodes)[60].

Размножение

Характерная черта размножения птиц — яйцекладка. Яйцеклетка птиц увеличивается и превращается в яйцо, которое отличается большим размером и содержит запас питательных веществ, необходимый для развития зародыша. Половые органы птиц расположены внутри, открываясь напрямую в клоаку. Оплодотворение происходит внутри, после яйцекладки для продолжения развития зародышу необходимо тепло, поэтому родители согревают его теплом своего тела на протяжении нескольких недель или даже месяцев. В зависимости от продолжительности и сложности эмбрионального развития, птицы подразделяются на два класса — выводковые и птенцовые:

  • Выводковые птицы — птицы, птенцы которых вылупляются из яйца вполне сформированными, одетыми пухом и способными отыскивать корм. Они тут же покидают гнездо, хотя ещё долгое время следуют за своими родителями, которые их защищают и помогают отыскивать корм.
  • Птенцовые птицы — птицы, птенцы которых вылупляются из яйца несформированными, голыми, слепыми и беспомощными. Они долго остаются в гнезде. Родители не только защищают их, но также и кормят из клюва.
  • Полувыводковые птицы — смешанный тип развития, при котором птенцы появляются отчасти сформированными, но долгое время остаются в гнезде и получают пищу от родителей.

За несколько дней до вылупления практически сформировавшиеся птенцы устанавливают с родителями звуковую связь. В этом общении выделено около десятка сигналов. Таким образом птенец усваивает сигналы матери и основные ситуации внешней среды, что подготавливает его к жизни после вылупления[109].

Забота о потомстве

Гнездование

Гнездостроение представляет собой чрезвычайно сложное явление. Вообще, птицы устраивают гнездо, чтобы поместить в нём яйца и воспитать птенцов, но, с одной стороны, многие птицы совсем не устраивают гнезда, с другой — очень многие не воспитывают в гнезде птенцов, оставляющих его сейчас же после вылупления из яиц. Этим обуславливается то, что те птицы, которые принадлежат к группе птенцовых, вовсе не всегда строят и наиболее искусные гнезда. Но многочисленные факты указывают, что не только строение гнёзд, но даже и откладываемые птицами яйца находятся в самом тесном соотношении с теми условиями, среди которых протекает жизнь птиц. Таким образом, одна и та же птица в разных условиях строит и более или менее различные гнезда; и кроме того молодые особи вообще являются худшими строителями гнёзд, нежели старые. Из этого следует, что строение гнёзд никак не является исключительно инстинктивным актом.

Некоторые из чистиков кладут своё единственное яйцо на голом выступе скалы, откуда яйцо не сносится ветром благодаря своей конической форме. Авдотка и козодой откладывают яйца прямо на почву, безо всякой подстилки, но выбирают такие местечки, что яйца совершенно сливаются с ними благодаря своей окраске. Киви откладывает своё непропорционально большое яйцо между корнями папоротников. Самки страусов откладывают яйца в песок, устраивая род общественного гнезда, забота о котором падает на самца. Некоторые из сорных кур зарывают яйца в песок, предоставляя вывод птенцов солнечной теплоте, другие зарывают их в кучи гниющих веществ. Гагары устраивают плавучие гнезда. Голуби довольствуются возведением на деревьях лёгкого помоста из веток. Береговая ласточка, зимородок вырывают норки, где помещают гнёзда в самой отдалённой части такого хода. Ласточки и стрижи лепят гнёзда из грязи, а саланганы из комочков быстро затвердевающей на воздухе слюны. В гнездостроении большинства воробьиных слюна играет очень важную роль, так как при помощи её птица не только размачивает, но и склеивает разные волоконца, стебельки и веточки.

Многие птицы, как иволги, обыкновенный ремез и др., строят висячие гнезда, прикрепляя их самым различным способом к ветвям и даже отдельным листьям (колибри). Поползни и дятлы гнездятся в дуплах, так называемая печная птица Южной Америки устраивает из глины огромное шаровидное гнездо на корнях мангровых деревьев. Многие птицы, как грачи, розовые скворцы, щурки, гнездятся колониально, но особенно замечателен в этом отношении южноафриканский общественный ткач. Последний строит на акациях гнездо рядом с гнездом, наваливая огромную кучу растительного материала, под которым, наконец, дерево рушится. Замечательные австралийские беседковые птицы устраивают беседки (Ptilorhynchus, Chlamydera, Sericulus), куда самцы сходятся, чтобы привлечь к себе самок, другие (Amblyornis — Новая Гвинея) с той же целью устраивают сады. Обыкновенная кукушка представляет собой любопытный пример паразитизма, так как несёт яйца в гнёздах других птиц.

Гнездование характеризует собой в жизни птиц один из самых важных периодов, так называемый брачный, то есть период спаривания самца с самкой, устройства гнезда, вывода и воспитания молодых. Большинство птиц гнездится в течение года один раз, многие по два и более. Перелётные птицы на зимовках не гнездятся. Спаривание сопровождается пением самцов, а у полигамных птиц, каковы, например, тетерева, так называемым токованием. Последним названием определяется собрание многих самцов на одном месте, токовище, где они состязаются друг с другом из-за обладания самками. Часто токование сопровождается ожесточёнными битвами соперников. Нормально у полигамных птиц, что самец не принимает участия в воспитании детей. Напротив, у моногамов он всецело разделяет заботы самки.

У птиц-носорогов после того как самка отложит яйца, самец заделывает отверстие дупла с гнездом глиной, оставляя лишь узкую щель, через которую проходит клюв «пленницы». Самка насиживает яйца и продолжает оставаться в дупле ещё несколько недель после вылупления птенцов. Всё это время самец обеспечивает семейство кормом. Такие меры безусловно защищают самку и птенцов от хищников, однако они же доставляют самке проблемы с уходом за гнездом[110].

Когда птенцы выведены и воспитаны, птицы приступают к линьке, то есть к смене старых перьев на новые.

Экология

Взаимоотношения с другими организмами

Чёрный дронго (Dicrurus macrocercus) во время муравления

Более чем 250 видов птиц занимаются муравлением[111]. Они отдыхают на муравьиных гнёздах, где муравьи, забравшись к ним на крылья и перья, удаляют эктопаразитов. Другие птицы «купаются» в муравейниках или раздавливают муравьёв и смазывают ими оперение, преследуя аналогичные цели[112][113][114]. При этом птицы выбирают муравьёв (из подсемейств формицины и долиходерины), которые выбрасывают струи муравьиной кислоты, обладающей инсектицидными свойствами.

Кочевые муравьи, ведущие кочевой образ жизни, известны своими «рейдами»[115]. Подобные скопления муравьёв вида эцитон Бурчелли привлекают птиц, следующих за муравьями, таких как древолазовые или полосатые муравьеловки, которые используют муравьёв как загонщиков насекомых и других мелких членистоногих[116]. Наиболее известные представители принадлежат к семейству полосатых муравьеловок (Thamnophilidae), хотя подобное поведение также описано для представителей семейств древолазовых, мухоловковых, кардиналовых, кукушковых, дроздовых, совиных, бюльбюлевых и некоторых других.

Защита

Почти все птицы при нападении на них активно защищаются. Но специальные приспособления в этом направлении развиты не столько против внешних врагов, сколько против особей того же вида. Большая часть этих приспособлений выработалась в процессе драк самцов или самок в брачный период. Например, шпоры — костные и роговые наросты на плюсне у куриных, на сгибе крыла у паламедей и пастушков[117].

При защите большинство птиц пользуется теми орудиями, которые используются ими при добывании пищи. Во многих случаях эта защита сопровождается устрашающим поведением: гуси злобно шипят, вертишейка ворочает вытянутой шеей и головой, напоминая змею, буревестники и качурки изрыгают на нападающего вонючую маслянистую жидкость, некоторые хищные птицы забрызгивают нападающего своими экскрементами, выпь и филин, поднимая перья, увеличивают размеры тела и принимают угрожающую позу.[117]

Оборонительная поза исполинского белонога.
Взятая в руки вертишейка вытягивает и вращает шею, за что получила своё название

Более пассивные способы защиты сводятся главным образом к покровительственной окраске, широко свойственной как яйцам, птенцам и многим взрослым птицам. Иногда нормальная защитная поза имитирует какой-нибудь предмет, например, высиживающий яйца cерый лесной козодой (Nyctibius griseus) сидит почти вертикально с вытянутой шеей, становясь чрезвычайно похожим с основанием обломанной ветви. Не менее оригинальную защитную позу занимает исполинский белоног (Podargus strigoides) из Австралии[117].

Отдельные виды птиц используют химическую защиту от хищников. Некоторые трубконосые способны выделять из желудка неприятную маслянистую жидкость против агрессора[118]. Обитающие в Новой Гвинее дроздовые мухоловки (Pitohui) выделяют на кожу и перья сильнодействующий нейротоксин[119].

Рябинники защищают своё гнездо от хищников свойственным для них способом: птицы, с резкими звуками «ра-ра-ра…» набрасываются на хищника (млекопитающего, птицу), меча на него жидким помётом[120][121][122].

Естественные враги

Роль в экосистемах

Классификация

Классификация современных птиц

Все современные птицы относятся к иногда выделяемой как подкласс группе веерохвостых птиц — Ornithurae, или Neornithes, которая противопоставляется ящерохвостым птицам — Saururae, или Archaeornithes. К последней группе относят лишь археоптерикса.

Веерохвостые птицы разделяются на 2 подкласса, объединяющих 33 отряда (6 из них только с ископаемыми формами) и 213 семейств (из них 42 — ископаемые). Всего известно около 9000 видов, группируемых в 2000—2400 родов. Распространены практически по всему земному шару.

Большая голубая цапля (Ardea herodias, отряд аистообразных)
Морщинистый калао (Aceros corrugatus, отряд ракшеобразных)
Каролинский дятел (Melanerpes carolinus, отряд дятлообразных)
  • Подкласс Paleognathae — Бескилевые
    • Отряд Казуарообразные (Casuariiformes)
    • Отряд Кивиобразные (Apterygiformes)
    • Отряд Нандуобразные (Rheiformes)
    • Отряд Страусообразные (Struthioniformes)
    • Отряд Тинамуобразные, или Скрытохвостые (Tinamiformes)
    • † Отряд Эпиорнисообразные (Aepyornithiformes)
  • Подкласс Neognathae — Новонёбные
    • Отряд Аистообразные, или Голенастые (Ciconiiformes, Gressores)
    • Отряд Буревестникообразные, или Трубконосые (Procellariiformes, Tubinares)
    • Отряд Воробьинообразные (Passeriformes)
    • Отряд Гагарообразные (Gaviiformes)
    • † Отряд Гесперорнисообразные (Hesperornithiformes)
    • Отряд Голубеобразные (Columbiformes)
    • Отряд Гусеобразные (Anseriformes)
    • † Отряд Диатримообразные (Diatrymiformes или Gastornithiformes)
    • Отряд Дятлообразные (Piciformes)
    • Отряд Журавлеобразные (Gruiformes)
    • † Отряд Ихтиорнисообразные (Ichthyornithiformes)
    • Отряд Козодоеобразные (Caprimulgiformes)
    • Отряд Колибриобразные (Trochiliformes)
    • Отряд Кукушкообразные (Cuculiformes)
    • Отряд Курообразные (Galliformes)
    • Отряд Пеликанообразные, или Веслоногие (Pelecaniformes, Steganopodiformes)
    • Отряд Пингвинообразные (Sphenisciformes)
    • Отряд Поганкообразные (Podicipediformes)
    • Отряд Попугаеобразные (Psittaciformes)
    • Отряд Птицы-мыши (Coliiformes)
    • Отряд Ракшеобразные (Coraciiformes)
    • Отряд Ржанкообразные (Charadriiformes)
    • Отряд Рябкообразные (Pteroclidiformes)
    • Отряд Совообразные (Strigiformes)
    • Отряд Соколообразные, или Дневные хищные птицы (Falconiformes)
    • Отряд Стрижеобразные, или Длиннокрылые (Apodiformes)
    • Отряд Трогонообразные (Trogoniformes)
    • Отряд Туракообразные (Musophagiformes)
    • Отряд Фламингообразные (Phoeriicopteri)

Птицы и человек

Использование птиц человеком

Куры

Человеком одомашнено несколько видов птиц с целью получения от них яиц, мяса, пера и пуха, а также для использования в религиозных обрядах, для развлечения и в целях коммуникации (почтовый голубь).

Разведение домашних птиц составляет отдельную отрасль сельского хозяйства — птицеводство.

Ловля рыбы бакланами (Phalacrocorax capillatus) практикуется местным населением в 13 районах Японии, а также в ряде мест Китая. Проглотить крупную рыбу птицам мешает надетое на горло веревочное кольцо. Как только рыбак видит, что зоб птицы наполнился рыбой, он вытаскивает баклана из воды за поводок, а затем достаёт рыбу из зоба птицы. В Китае же подход к процессу несколько иной — там бакланов дрессируют, чтобы те сами доставляли рыбу к лодке и выплевывали её из зоба[123][124].

Хозяйственное значение

Антропогенное воздействие на птиц

В последние годы описано множество случаев локальной массовой гибели птиц при использовании человеком различных ядов для борьбы с насекомыми-вредителями и грызунами, при применении некоторых гербицидов, случаи гибели водных птиц при загрязнении нефтью и другими веществами в местах сброса отходов различных производств и т. п. Много птиц гибнет, разбиваясь о маяки и линии электропередач. Большой является разорение гнезд и гибель птенцов луговых птиц во время сенокоса и других сельскохозяйственных работах. В окрестностях крупных городов из-за частого вспугивания птиц нарушается нормальный ход насиживания и выкармливания птенцов. С 1600 года по настоящее время вымерло 94 вида птиц. Примерно четверть из них вымерла по естественным причинам, а гибель остальных связана с деятельностью человека: непосредственным истреблением, уничтожением мест обитания, завозом хищников и т. п. Из этих видов только 9 обитали на материках, а остальные 85 видов обитали на островах Новой Зеландии, Гавайских и ряде других[125].

Охрана

В Красную книгу СССР 1978 года было включено 26 видов птиц, находящихся под угрозой исчезновения, и 37 видов, сохранение популяции которых вызывает сейчас серьезные опасения.

Охота на птиц

Российская почтовая марка с изображением охоты на кряковых уток

Птицы, собирательно называемые в охотничьей практике «пернатая дичь», являются наиболее популярным объектом любительской спортивной охоты. Это обусловлено тем, что птицы более многочисленны, чем четвероногая дичь, они встречаются практически во всех биотопах, охота на них обычно не представляет большой сложности и доступна всем категориям охотников[126][127]. В фауне бывшего СССР к пернатой дичи относятся около 250 видов птиц[126]. «Охотничьей» как правило считается птица, обладающая вкусным мясом, хотя причисление того или иного биологического вида к дичи носит достаточно условный характер и зачастую вызвано традицией — так, во Франции и Италии дрозды считаются ценной дичью, а в России к дичи вообще не относятся. В русскоязычной терминологии пернатая дичь делится на боровую (рябчик, глухарь, вальдшнеп и др.), полевую (перепел, коростель, серая куропатка), болотную (бекас, дупель, гаршнеп и другие кулики, кроме вальдшнепа) и водоплавающую (утки и гуси). Иногда выделяется также горная дичь — кеклики, улары и т. п.[126]. Существует много видов птиц, на которых нет специальной охоты, но которые могут добываться попутно вместе с другой дичью — серая цапля, лысуха, султанская курица и др. Как правило, любительская охота на птицу проводится с помощью гладкоствольного ружья. Стрельба ведётся дробью. Лишь иногда, при больших расстояниях и при охоте на очень крупную птицу (глухарь, дрофа, гуси) охотники применяют нарезное оружие малого калибра, но это разрешено далеко не во всех странах. При охоте часто используют охотничьих собак — легавых, спаниелей, лаек и т. д. Встречаются также любители и энтузиасты охоты на пернатую дичь с использованием специально обученных ловчих птиц. Такая охота традиционно именуется соколиной, хотя, кроме собственно соколов, могут использоваться и другие птицы — кречеты, беркуты и др. В России соколиная охота была особенно популярной среди знати в XVII веке. В царствование Алексея Михайловича для царских соколиных охот существовала развитая инфраструктура, обеспеченная многочисленным и хорошо организованным штатом обслуги. Только в двух сёлах, Коломенском и Семёновском, содержалось более 3 тыс. разных ловчих птиц[128]. В Средние века соколиная охота была весьма широко распространена также в Западной Европе. В настоящее время она сохранилась в качестве дорогостоящего традиционного развлечения преимущественно в некоторых странах Ближнего Востока. Для пополнения запасов пернатой дичи во многих странах (преимущественно в Европе) существует практика её разведения на специальных фермах с последующим выпуском в охотничьи угодья.

Птицы в культуре

В мифологии и религии

Тот
в иероглифах

Гор

Божества-соколы почитались под разными именами во многих областях Древнего Египта и Нубии, но все они, как правило, были связаны с небом и солнцем. Постепенно их культ трансформировлся от тотемических верований к антропоморфным богам. Например божество-сокол — Хор. Древнеегипетский бог мудрости и знаний, покровитель образования и письма Тот чаще всего изображался в образе человека с головой ибиса.

См. также

  • Птицы Байкала
  • Союз охраны птиц России
  • Список птиц России
  • Список родов птиц
  • Эндемизм у птиц
  • Массовая гибель птиц

Примечания

Комментарии

  1. В 1984 году палеонтолог Шанкар Чаттерджи обнаружил ископаемые останки возрастом 225—210 млн лет, которые, по его мнению, являются останками птицы, филогенетически более близкой к современным птицам, чем археоптерикс. Род позвоночных получил название протоавис. Однако его отношение к птицам подвергнута сомнению
  2. У эмбрионов птиц, как и пресмыкающихся, закладываются как левая, так и правая дуги аорты, но в процессе эмбрионального развития животного левая атрофируется

Источники

  1. Птицы. Энциклопедия «Кругосвет». Архивировано из первоисточника 22 августа 2011. Проверено 25 сентября 2008.
  2. 1 2 3 James F. Clements. Список птиц мира Клеменца = The Clements Checklist of Birds of the World. — 6-е издание. — Ithaca: Cornell University Press, 2007. — 843 с. — ISBN 978-0-8014-4501-9
  3. Коблик Е.А., Редькин Я.А., Архипов В.Ю., Список птиц Российской федерации. Москва 2008. с. 25.
  4. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. — Прогресс. — М., 1964–1973. — Т. 3. — С. 398.
  5. Boryś W. Słownik etymologiczny języka polskiego. — Wydawnictwo Literackie. — Kraków, 2005. — С. 502. — ISBN 978-83-08-04191-8
  6. de Vaan M. Etymological dictionary of Latin and the other Italic languages. — Leiden — Boston: Brill, 2008. — P. 65.
  7. J. P. Mallory,Douglas Q. Adams. Encyclopedia of Indo-European culture. — London: Fitzroy Dearborn Publishers, 1997. — P. 66. — ISBN 9781884964985
  8. 1 2 3 В.Е. Флинт, Р.Л. Бёме, Ю.В. Костин, А.А. Кузнецов. Птицы СССР. — Москва: Мысль, 1968. — 640 с. — (Справочники-определители географа и путешественника).
  9. Davies, S. J. J. F. (2003)
  10. 1 2 под ред. В.Е. Соколова и Д.И. Ильчева. Фауна мира. Птицы. — Москва: Агропромиздат, 1991. — 311 с. — ISBN 5-10-001229-3
  11. Lutz, Dick (2002). Patagonia: At the Bottom of the World. DIMI Press, 71—74.
  12. Hilty, Stephen L. (1977). A Guide to the Birds of Colombia. Princeton University Press, 88. ISBN 0-691-08372-X
  13. Ferguson-Lees, James; Christie, David A. (2001). Raptors of the World. Boston: Houghton Mifflin. ISBN 0-618-12762-3
  14. Dunn, Jon, L. & Alderfer, Jonathan (2006)
  15. Wood, Gerald The Guinness Book of Animal Facts and Feats. — 1983. — ISBN 978-0-85112-235-9
  16. Аристотель. О частях животных. — М.: Биомедгиз, 1937. — С. 1-220.
  17. Аристотель. О возникновении животных. — М. — Л.: Изд. АН СССР, 1940. — С. 1—251.
  18. Josep del Hoyo, Andy Elliott, Jordi Sargatal. Справочник по птицам мира = Handbook of Birds of the World. — Barcelona: Lynx Edicions, 1992. — Т. Volume 1: Ostrich to Ducks. — 696 с. — ISBN 84-87334-10-5088
  19. Поповкина А. Б., Поярков Н. Д. История исследований филогенетических отношений и построения систем гусеобразных (Anseriformes). Биологический факультет МГУ им. Ломоносова, Москва. Архивировано из первоисточника 22 августа 2011. Проверено 26 сентября 2008.
  20. Carolus Linnaeus. Система природы = Systema naturae per regna tria naturae, secundum classes, ordines, genera, species, cum characteribus, differentiis, synonymis, locis. — Editio decima, reformata. — Holmiae.(Laurentii Salvii), 1758. — Т. Tomus I. — 824 с.
  21. 1 2 Bradley C. Livezey, Richard L. Zusi. Филогения высших порядков современных птиц (Theropoda, Aves: Neornithes), составленная на сравнительной анатомии. II. Анализ и обсуждение. = Higher-order phylogeny of modern birds (Theropoda, Aves: Neornithes) based on comparative anatomy. II. Analysis and discussion // Zoological Journal of the Linnean Society. — 2007. — Т. 149. — № 1. — С. 1—95.
  22. Kevin Padian, L. M. Chiappe. Энциклопедия динозавров = Encyclopedia of Dinosaurs. — San Diego: Academic Press, 1997. — С. 41—96. — 869 с. — ISBN 0-12-226810-5
  23. Jacques Gauthier, Kevin Padian (ред) Происхождение птиц и эволюция полёта = The Origin of Birds and the Evolution of Flightrld. — California Academy of Sciences, 1986. — С. 1—55. — 98 с. — ISBN 0-940228-14-9
  24. Frank Gill. Птицы мира: Рекомендованные английские названия = Birds of the World: Recommended English Names. — Princeton: Princeton University Press, 2006. — 272 с. — ISBN 978-0-691-12827-6
  25. Ivanov, M., Hrdlickova, S. & Gregorova, R. (2001) The Complete Encyclopedia of Fossils. Rebo Publishers, Netherlands. pp. 312
  26. Gregory S. Paul. Летучие динозавры = Dinosaurs of the Air: The Evolution and Loss of Flight in Dinosaurs and Birds. — Princeton: Princeton University Press, 2006. — 272 с. — ISBN 978-0-691-12827-6
  27. Mark Norell, Mick Ellison. Раскопки дракона: Великое открытие пернатого динозавра = Unearthing the Dragon: The Great Feathered Dinosaur Discovery. — New York: Pi Press, 2005. — 224 с. — ISBN 0-13-186266-9
  28. 1 2 Получены новые данные, опровергающие гипотезу о происхождении птиц от динозавров — Наука и техника — Биология — Орнитология
  29. Alan H. Turner, Diego Pol, Julia A. Clarke, Gregory M. Erickson, Mark Norell. Базальный дромаеозаурид и эволюция размера, предшествующего активному полёту = A basal dromaeosaurid and size evolution preceding avian flight // Science. — 2007. — Т. 317. — С. 1378—1381.
  30. X. Xing, Z. Zhou, X. Wang, X. Kuang, F. Zhang, X. Du. Четырёх-крылые динозавры из Китая = Four-winged dinosaurs from China // Nature. — 2003. — Т. 421. — № 6921. — С. 335—340.
  31. R. A. Thulborn. Родственные связи Archaeopteryx и происхождение птиц = The avian relationships of Archaeopteryx, and the origin of birds // Zoological Journal of the Linnean Society. — 1984. — Т. 82. — С. 119—158.
  32. Курзанов С. М. Авимимиды и проблема происхождения птиц // Труды ССМПЭ. — 1987. — Т. 2.
  33. 1 2 Курочкин Е. Н. Базальная диверсификация пернатых // Эволюция биосферы и биоразнообразия. — 2006. — С. 219—232.
  34. Gerhard Heilmann. Происхождение птиц = The origin of birds. — London: Witherby, 1926. — 209 с.
  35. Diego Rasskin-Gutman, Angela D. Buscalioni. Теоретическая морфология заднего пояса конечностей Archosaur (Reptilia: Diapsida) = Theoretical morphology of the Archosaur (Reptilia: Diapsida) pelvic girdle // Paleobiology. — 2001. — Т. 27. — № 1. — С. 59—78.
  36. Gregory S. Paul. Летающие динозавры: эволюция и утрата способности к полёту у динозавров и птиц = Dinosaurs of the air: the evolution and loss of flight in dinosaurs and birds. — Baltimore: Johns Hopkins University Press, 2002. — С. 224—258. — 472 с. — ISBN 0-8018-6763-0
  37. Alan Feduccia, Theagarten Lingham-Soliar, J. Richard Hinchliffe. Существуют ли оперённые динозавры? Проверка гипотезы на основании неонтологических и палеонтологических фактах = Do feathered dinosaurs exist? Testing the hypothesis on neontological and paleontological evidence // Journal of Morphology. — 2005. — Т. 266. — № 2. — С. 125—166.
  38. Richard O. Prum. Имеется ли критика учения о происхождении птиц от тераподов? Представление контрдоказательств Федучия 2002 = Are Current Critiques Of The Theropod Origin Of Birds Science? Rebuttal To Feduccia 2002 // The Auk. — 2003. — Т. 120. — № 2. — С. 550—561.
  39. Курочкин Е. Н. Новые идеи о происхождении и ранней эволюции птиц // Труды Международной конференции «Актуальные проблемы изучения и охраны птиц Восточной Европы и Северной Азии». — 2001. — С. 68—96.
  40. Zhonghe Zhou Происхождение и ранняя эволюция птиц: открытия, диспуты и перспективы на основании ископаемых находок = The origin and early evolution of birds: discoveries, disputes, and perspectives from fossil evidence // Die Naturwissenschaften. — 2004. — Т. 91. — № 10. — С. 455—471.
  41. 1 2 3 4 5 Chiappe Luis M. Glorified Dinosaurs: The Origin and Early Evolution of Birds. — Sydney: University of New South Wales Press, 2007. — ISBN 978-0-86840-413-4
  42. Julia A. Clarke Морфология, филогенетичекая таксономия и систематика Ichthyornis и Apatornis (Avialae: Ornithurae) = Morphology, Phylogenetic Taxonomy, and Systematics of Ichthyornis and Apatornis (Avialae: Ornithurae) // Bulletin of the American Museum of Natural History. — 2004. — Т. 286. — № September. — С. 1—179.
  43. Julia A. Clarke, Claudia P. Tambussi, Jorge I. Noriega, Gregory M. Erickson, Richard A. Ketcham Безусловное ископаемое доказательство радиации птиц в меловом периоде = Definitive fossil evidence for the extant avian radiation in the Cretaceous // Nature. — 2005. — Т. 433. — № January. — С. 305—308.
  44. 1 2 Per G. P. Ericson, Cajsa L. Anderson, Tom Britton et al. Диверсификация Neoaves: интеграция данных молекулярной последовательности и ископаемые останки = Diversification of Neoaves: Integration of molecular sequence data and fossils // Biology Letters. — 2006. — Т. 2. — № 4. — С. 543—547.
  45. Joseph W. Brown, Robert B. Payne, David P. Mindell Ядерная ДНК не примиряет «камни» и «часы» у Neoaves: комментарии к Ericson et al. = Nuclear DNA does not reconcile 'rocks' and 'clocks' in Neoaves: a comment on Ericson et al. // Biology Letters. — 2007. — Т. 3. — № 3. — С. 257—259.
  46. Charles Sibley, Jon Edward Ahlquist. Филогения и классификация птиц = Phylogeny and classification of birds. — New Haven: Yale University Press, 1990. — 1080 с. — ISBN 0-300-04085-7
  47. Ernst Mayr, Lester L. Short. Видовые таксоны североамериканских птиц. Вклад в сравнительную систематику = Species Taxa of North American Birds. A Contribution to Comparative Systematics. — Cambridge: Nuttal Orinthological Club, 1970.
  48. Michael Brooke. Альбатросы и буревестники мира = Albatrosses And Petrels Across The World. — Oxford: Oxford University Press, 2004. — 520 с. — ISBN 0-19-850125-0
  49. Elizabeth Anne Schreiber, Joanna Burger. Биология морских птиц = Biology of Marine Birds. — Boca Raton: CRC Press, 2001. — 744 с. — ISBN 0-8493-9882-7
  50. Katsufumi Sato, Y. Naito, A. Kato et al.. Плавучесть и максимальная глубина ныряния у пингвинов: контролируют ли они объём вдыхаемого воздуха? = Buoyancy and maximal diving depth in penguins: do they control inhaling air volume? // Journal of Experimental Biology. — 2002. — Т. 205. — № 9. — С. 1189—1197.
  51. Chris Feare, Adrian Craig. Скворцы и майны = Starlings and mynas. — Princeton: Princeton University Press, 1999. — 285 с. — ISBN 0-691-00496-X
  52. Mark F. Spreyer, Enrique H. Bucher Monk Parakeet (Myiopsitta monachus). The Birds of North America. Cornell Lab of Ornithology (1998). doi:10.2173/bna.322. Архивировано из первоисточника 22 августа 2011.
  53. Wayne J. Arendt Расширение ареала египетской цапли (Bubulcus ibis) на Карибских островах = Range Expansion of the Cattle Egret, (Bubulcus ibis) in the Greater Caribbean Basin // Colonial Waterbirds. — 1988. — Т. 11. — № 2. — С. 252—262.
  54. R. O. Bierregaard. Справочник по птицам мира = Handbook of the Birds of the World. — Barcelona: Lynx Edicions, 1994. — Т. 2. New World Vultures to Guineafowl. — ISBN 84-87334-15-6
  55. Tony Juniper, Mike Parr. Попугаи: путеводитель по попугаям мира = Parrots: A Guide to the Parrots of the World. — London: Helm Identification Guides, 1998. — 584 с. — ISBN 0-7136-6933-0
  56. Clive Roots. Нелетающие птицы = Flightless Birds. — Westport: Greenwood Press, 2006. — 248 с. — ISBN 978-0-313-33545-7
  57. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 Кузнецов Б.А., Чернов А.З., Катонова Л.Н. Курс зоологии. — 4-е, перераб. и доп. — Москва: Агропромиздат, 1989. — 392 с.
  58. Skeleton of a typical bird. Fernbank Science Center's Ornithology Web. Архивировано из первоисточника 22 августа 2011. Проверено 1 октября 2008.
  59. Е. Н. Курочкин и И. А. Богданович «К проблеме происхождения птиц: компромиссный и системный подходы» Известия РАН, Серия Биологическая, 2008 № 1 с. 15—17, УДК 568.2(591.174)
  60. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 В.Д. Ильичев, Н.Н. Карташев, И.А. Шилов. Общая орнитология. — Москва: Высшая школа, 1982. — 464 с.
  61. 1 2 «Dinosaurs. A Concise Natural History». David E. Fastovsky (University of Rhode Island) and and David B. Weishampel (The Johns Hopkins University), With illustrations by John Sibbick, Cambridge University Press 2009, ISBN 978-0-511-47941-0 (e-book), ISBN 978-0-521-88996-4 (в твёрдой обложке), ISBN 978-0-521-71902-5 (в мягкой обложке), часть III: «Saurischia: meat, might, and magnitude», глава 9 «Theropoda I: nature red in tooth and claw», раздел «Theropod lives and lifestyles», подраздел «The skinny on skin», Страница 199
  62. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Frank Gill. Орнитология = Ornithology. — New York: WH Freeman and Co, 1995. — 720 с. — ISBN 0-7167-2415-4
  63. 1 2 Collier. Энциклопедия Кольера = Collier's Encyclopedia 1997, 24. — New York City: Holiday House, 1997. — 1664 с. — ISBN 0028648390
  64. James R. Belthoff, Alfred M. Dufty, Jr., Sidney A. Gauthreaux, Jr. Изменение оперения, плазменные стероидные гормоны и социальное доминирование у самцов мексиканской чечевицы = Plumage Variation, Plasma Steroids and Social Dominance in Male House Finches // The Condor. — 1994. — Т. 96. — № 3. — С. 614—625.
  65. R. Dale Guthrie How We Use and Show Our Social Organs. Body Hot Spots: The Anatomy of Human Social Organs and Behavior.(недоступная ссылка — история) Проверено 4 октября 2008.
  66. S. J. de Beer, G. M. Lockwood, J. H. F. A. Raijmakers, J. M. H. Raijmakers, W. A. Scott, H. D. Oschadleus, L. G. Underhill SAFRING Bird Ringing Manual. SAFRING. Архивировано из первоисточника 22 августа 2011. Проверено 4 октября 2008.
  67. J. Scott Turner. Способность к термической аккумуляции птичьих яиц, согретых наседным пятном = On the thermal capacity of a bird's egg warmed by a brood patch // Physiological Zoology. — 1997. — Т. 70. — № 4. — С. 470—480.
  68. Bruno A. Walther, Dale H. Clayton. Замысловатые пируэты дорогого стоят: данные о высоком внимании к помехам = Elaborate ornaments are costly to maintain: evidence for high maintenance handicaps // Behavioural Ecology. — 2005. — Т. 16. — № 1. — С. 89—95.
  69. 1 2 3 4 David Attenborough. Жизнь птиц = The Life of Birds. — Princeton: Princeton University Press, 1998. — 320 с. — ISBN 0-691-01633-X
  70. Matthew D. Shawkey, Shreekumar R. Pillai, Geoffrey E. Hill. Химическая война? Эффективность копчикового жира против разрушающих перья бактерий = Chemical warfare? Effects of uropygial oil on feather-degrading bacteria // Journal of Avian Biology. — 2003. — Т. 34. — № 4. — С. 345—349.
  71. Paul R. Ehrlich., David S. Dobkin, Darryl Wheye Adaptations for Flight. Birds of Stanford. Stanford University (1988). Архивировано из первоисточника 22 августа 2011. Проверено 13 декабря 2007. основано на книге The Birder’s Handbook (Paul Ehrlich, David Dobkin, and Darryl Wheye. 1988. Simon and Schuster, New York.)
  72. The Avian Skeleton. paulnoll.com. Архивировано из первоисточника 22 августа 2011. Проверено 1 октября 2008.
  73. James P. Gionfriddo, Louis B. Best. Использование камушков домовым воробьём: результат диеты и размера камушков = Grit Use by House Sparrows: Effects of Diet and Grit Size // Condor. — 1995. — Т. 97. — № 1. — С. 57—67.
  74. Paul R. Ehrlich, David S. Dobkin, Darryl Wheye Drinking. Birds of Stanford. Standford University. Архивировано из первоисточника 22 августа 2011. Проверено 1 октября 2008.
  75. Ella Tsahar, Carlos Martínez del Rio, Ido Izhaki, Zeev Arad. Могут ли птицы быть аммонотеличными? Азотный баланс и выделение у двух плотоядных животных = Can birds be ammonotelic? Nitrogen balance and excretion in two frugivores // Journal of Experimental Biology. — 2005. — Т. 208. — № 6. — С. 1025—1034.
  76. Marion R. Preest, Carol A. Beuchat. Аммиачные выделения у колибри = Ammonia excretion by hummingbirds // Nature. — 1997. — Т. 386. — С. 561—562.
  77. J. Mora, J. Martuscelli, Juana Ortiz-Pineda, and G. Soberón. Регуляция ферментов мочевого биосинтеза у позвоночных = The Regulation of Urea-Biosynthesis Enzymes in Vertebrates // Biochemical Journal. — 1965. — Т. 96. — С. 28—35.
  78. Gary C. Packard. Влияние температуры окружающей среды и засушливости на способы размножения и выделения амниотных позвоночных = The Influence of Ambient Temperature and Aridity on Modes of Reproduction and Excretion of Amniote Vertebrates // The American Naturalist. — 1966. — Т. 100. — № 916. — С. 667—682.
  79. Robert B. Scott. Сравнительная гематология: филогения эритроцитов = Comparative hematology: The phylogeny of the erythrocyte // Annals of Hematology. — 1966. — Т. 12. — № 6. — С. 340—351.
  80. John N. Maina. Развитие, структура и функция нового органа дыхания — воздушного мешка у птиц: пришли туда, куда не достигли иные позвоночные = Development, structure, and function of a novel respiratory organ, the lung-air sac system of birds: to go where no other vertebrate has gone // Biological Reviews. — 2006. — Т. 81. — № 4. — С. 545—579.
  81. 1 2 3 4 5 Морозов В. П. Занимательная биоакустика. Изд. 2-е, доп., перераб. — М.: Знание, 1987. — 208 с. + 32 с. вкл. — С. 66—70
  82. Птицы: строение головного мозга
  83. Henri Cohen, Brigitte Stemmer. Consciousness and Cognition. — Academic Press, 2007. — С. 34—35. — 260 с. — ISBN 0123737346, 9780123737342
  84. James Sales. Находящийся в опасности киви: обозрение = The endangered kiwi: a review // Folia Zoologica. — 2005. — Т. 54. — № 1—2. — С. 1—20.
  85. Paul R. Ehrlich, David S. Dobkin, Darryl Wheye The Avian Sense of Smell. Birds of Stanford. Standford University (1988). Архивировано из первоисточника 22 августа 2011. Проверено 2 октября 2008.
  86. Benoit Lequette, Christophe Verheyden, Pierre Jouventin. Обоняние субантарктических морских птиц, их филогения и экологическое значение = Olfaction in Subantarctic seabirds: Its phylogenetic and ecological significance // The Condor. — 1989. — Т. 91. — № 3. — С. 732—735.
  87. Craig R. White, Norman Day, Patrick J. Butler, Graham R. Martin. Зрение и охота у бакланов: ближе к цаплям, чем к ястребам = Vision and Foraging in Cormorants: More like Herons than Hawks? // PLoS ONE. — 2007. — Т. 2. — № 7. — С. e639.
  88. Michael P. Jones, Kenneth E. Pierce, Daniel Ward. Зрение птиц: обзор формы и функции с упором на хищных птиц = Avian vision: a review of form and function with special consideration to birds of prey // Journal of Exotic Pet Medicine. — 2007. — Т. 16. — № 2. — С. 69—87.
  89. Graham R. Martin, Gadi Katzir. The molecular basis for UV vision in birds: spectral characteristics, cDNA sequence and retinal localization of the UV-sensitive visual pigment of the budgerigar (Melopsittacus undulatus) // Brain, Behaviour and Evolution. — 1999. — Т. 53. — № 2. — С. 55—66.
  90. Susan E. Wilkie, Peter M. Vissers, Debipriya Das et als. The molecular basis for UV vision in birds: spectral characteristics, cDNA sequence and retinal localization of the UV-sensitive visual pigment of the budgerigar (Melopsittacus undulatus) // Biochemical Journal. — 1998. — Т. 330. — С. 541—547.
  91. Ilia A. Solov'yov and Klaus Schulten Magnetoreception through Cryptochrome May Involve Superoxide  (англ.). Biophysical Journal (17 июня 2009). Архивировано из первоисточника 22 августа 2011. Проверено 30 апреля 2011.
  92. David L. Williams, Edmund Flach. Visual fields in short-toed eagles, Circaetus gallicus (Accipitridae), and the function of binocularity in birds // Veterinary Ophthalmology. — 2003. — Т. 6. — № 1. — С. 11—13.
  93. Nozomu Saito. Физиология и анатомия уха птиц = Physiology and anatomy of avian ear // The Journal of the Acoustical Society of America. — 1978. — Т. 64. — № S1. — С. 55—66.
  94. 1 2 Боголюбов А. С., Жданова О. В., Кравченко М. В. Определитель птиц и птичьих гнёзд средней полосы России. — Экосистема, 2006.
  95. D. C. Paton, B. G. Collins. Строение клюва и языка у питающихся нектаром птиц: обзор морфологии, функциональности и производительности, со сравнениями на разых континентах = Bills and tongues of nectar-feeding birds: A review of morphology, function, and performance, with intercontinental comparisons // Australian Journal of Ecology. — 1989. — Т. 14. — № 4. — С. 473—506.
  96. Ralf Wassmann aus Wolfenbüttel Ökologische und ethologische Untersuchungen am Pirol (Oriolus oriolus L. 1758).  (нем.). Dissertation zur Erlangung des Doktorgrades. Mathematisch-Naturwissenschaftlichen Fakultäten der Georg-August-Universität zu Göttingen. Архивировано из первоисточника 22 августа 2011. Проверено 20 сентября 2008.
  97. 1 2 3 4 Морозов В. П. Занимательная биоакустика. Изд. 2-е, доп., перераб. — М.: Знание, 1987. — 208 с. + 32 с. вкл. — С. 70—75
  98. Морозов В. П. Занимательная биоакустика. Изд. 2-е, доп., перераб. — М.: Знание, 1987. — 208 с. + 32 с. вкл. — С. 60—63
  99. Ehrlich, Paul R., David S. Dobkin, and Darryl Wheye "Bird Voices" and "Vocal Development" from Birds of Stanford essays. Архивировано из первоисточника 7 апреля 2012. Проверено 9 сентября 2008.
  100. И. Р. Бёме (2006). «Формирование вокализации воробьиных птиц (Passeriformes) в онтогенезе. Современное состояние проблемы». Журнал общей биологии 67 (4): 268–279. PMID 17022487. синопсис
  101. Bostwick, Kimberly S. and Richard O. Prum (2005). «Courting Bird Sings with Stridulating Wing Feathers». Science 309 (5735): 736. DOI:10.1126/science.1111701. PMID 16051789.
  102. Manson-Barr, P. and Pye, J. D. (1985). Mechanical sounds. In A Dictionary of Birds (ed. B. Campbell and E. Lack), pp. 342—344. Staffordshire: Poyser.
  103. 1 2 Bostwick, Kimberly S. and Richard O. Prum (2003). «High-speed video analysis of wing-snapping in two manakin clades (Pipridae: Aves)». The Journal of Experimental Biology 206: 3693–3706. DOI:10.1242/jeb.00598. PMID 12966061.
  104. The language of birds: "Talking" birds. Listen to Nature. British Library. Архивировано из первоисточника 7 апреля 2012.
  105. The language of birds: Calls as deceitful mimicry. Listen to Nature. British Library. Архивировано из первоисточника 7 апреля 2012.
  106. 1 2 Гладкова Н. А., Михеева А. В., Жизнь животных, т.5 Птицы, М.: Просвещение, 1970
  107. Slow Flapping Flight of Birds. Paul and Bernice Noll's Bird Choices. Архивировано из первоисточника 14 августа 2011.
  108. Кэрролл Р. Палеонтология и эволюция позвоночных В 3-х т. Пер. с англ. — Мир, 1993. — Т. 2. — 283 с. — ISBN 5-03-001819-0
  109. Морозов В. П. Занимательная биоакустика. Изд. 2-е, доп., перераб. — М.: Знание, 1987. — 208 с. + 32 с. вкл. — С. 76—79
  110. Alan Kemp (Автор), Martin Woodcock (иллюстратор) The Hornbills: Bucerotiformes. — Oxford: Oxford University Press; illustrated edition edition. — 318 с. — ISBN 978-0198577294
  111. Birds and ants // Bombay Natural History Society. — 1937. — № 39(4). — С. 640.
  112. Игорь Акимушкин Муравьинный туалет птиц // журнал «Вокруг света». — 1962. — № 2.
  113. Revis, H. C. and Waller, D. A. (2004) Bactericidal and Fungicidal Activity of ant chemicals on feather parasites: an evaluation of anting behavior as a Method of Self-medication in Songbirds. The Auk 121(4): 1262—1268
  114. Lunt, N., P. E. Hulley, A. J. F. K. Craig (2004) Active anting in captive Cape White-eyes Zosterops pallidus. Ibis 146: 360—362 PDF
  115. «The Savage, Beautiful World of Army Ants». National Public Radio (NPR).
  116. Willis, E. & Y. Oniki (1978). «Birds and Army Ants» Annual Review of Ecology and Systematics 9: 243—263
  117. 1 2 3 Шульпин Л.М. Орнитология. — Ленинград: Ленинградского государственного университета, 1940. — 545 с.
  118. John Warham. Сфера действия, функция и экологическое значение желудочной жидкости у буревестников = The Incidence, Function and ecological significance of petrel stomach oils // Proceedings of the New Zealand Ecological Society. — 1977. — Т. 24. — С. 84—93.
  119. J. P. Dumbacher, B. M. Beehler, T. F. Spande et als. Гомобатрахотоксин у рода Pitohui: химическая защита у птиц? = Homobatrachotoxin in the genus Pitohui: chemical defense in birds? // Science. — 1992. — Т. 258. — № 5083. — С. 799—801.
  120. Рябинник — Turdus pilaris. Описание.  (рус.). Сайт «ecosystema.ru»: Экологический центр "Экосистема". Архивировано из первоисточника 22 июня 2012. Проверено 25 марта 2012.
  121. Hogstad, Olav Nest defence strategies in the Fieldfare Turdus pilaris: the responses on an avian and a mammalian predator (англ.) // ARDEA. — 2004. — Т. 92. — № 1. — С. 79—84.
  122. Видео: Fieldfare birds defend their young against a raven - David Attenborough - BBC wildlife  (англ.). YouTube. Проверено 6 марта 2012.
  123. Cormorant Fishing «UKAI».
  124. Традиционная ловля рыбы бакланами
  125. Красная книга: дикая природа в опасности/ Д. Фишер, Н. Саймон, Д. Винсент; пер. с англ. Л. А. Деревянкиной, Р. М. Солодовник; предислов. и ред. А. Г. Банникова. — М.: Прогресс, 1976. — 478 с
  126. 1 2 3 Справочник охотника. — М.: «Колос», 1964. — С. 250. — 399 с. — 250 000 экз.
  127. Атлас охотничьих и промысловых птиц и зверей СССР, под ред. проф. А.Я.Тугаринова и проф. Л.А.Портенко. Птицы. Общие сведения. — М.: АН СССР, 1952. — Т. 1. — С. 10-18. — 10 000 экз.
  128. [[[s:ЭСБЕ/Соколиная охота]] Соколиная охота]. Викитека. — Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. Россия, Санкт-Петербург, 1890—1907. Проверено 09 апреля 2012.

Литература

  • Бейчек В., Штястны К. Птицы. Иллюстрированная энциклопедия. — Москва: Лабиринт-пресс, 2004. — С. 69. — 289 с. — ISBN 5-9287-0615-4.
  • Френсис П. Птицы. Полная иллюстрированная энциклопедия. — Москва: АСТ — Дорлинг Киндерсли, 2008. — 512 с. — (Дорлинг Киндерсли). — ISBN 978-5-17-053424-1.
  • Птицы // Жизнь животных. Энциклопедия в шести томах: Т. 5. Общая редакция члена-корреспондента АН СССР профессора Л. А. Зенкевича. — Москва: Просвещение, 1970. — 612 с.
  • Мензбир М. Птицы // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: В 86 томах (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.  (Проверено 2 декабря 2010)
  • Прам Р., Баш А. Динозавры или птицы: кто оперился первым? // В мире науки. — 2003. — № 7. (Статья об эволюционном происхождении перьев.)
  • Птицы Советского Союза: В 6 т. / Под ред. Г. П. Дементьева и Н. А. Гладкова. — М.: Советская наука, 1951—1954.
  • Травина И. Живая радуга // Вокруг света. — 2004. — № 7 (2766). (Популярная статья о перьях.)
  • Баккал С. Н. Известные события и факты из палеонтологической истории птиц

Ссылки


Источник: Птицы

ПРЕДОПЕРАЦИОННЫЙ ПЕРИОД

ПРЕДОПЕРАЦИОННЫЙ ПЕРИОД, время, необходимое на исследование и подготовку б-ного к операции. В- период расцвета с увлечением техническими деталями оперирования и разработкой техники новых операций хирургия уделяла мало внимания пред- и послеоперационному периоду. Однако ряд неудачных исходов операций, технически блестяще выполненных, привел хирургов к убеждению, что для достижения желаемых результатов необходимо не только технически хорошее выполнение операции, но и соответствующая подготовка и послеоперационный режим. В дальнейшем очень много внимания было уделено послеоперационному периоду, и только за последние десятилетия хирургия становится на правильный путь профилактики послеоперационных осложнений путем соответствующей подготовки больного к операции. Эта подготовка особенно необходима в том случае, если какой-либо из органов уже патологически изменен и операция может отразиться на нем особенно вредно. Длительность П. п. может быть различной в зависимости от характера заболевания и необходимых 'П. мер; при срочных операциях (внематочная беременность, прободная язва желудка, острый апендицит, кровотечение) срок его должен быть очень ограниченным; по внимательном, но возможно быстром осмотре б-ного применяются в случае нужды те или другие меры (временная остановка кровотечения, борьба с шоком при больших травмах и т. п.), после чего больной препровождается в операционную, а иногда операция производится в любых условиях (установка кровотечения, трахеотомия). В других случаях П. п. может быть длительным. В течение этого времени б-ной тщательно исследуется и подготавливается различными мероприятиями к операции. В среднем для обычных операций (апендектомия, грыжесечение) П. п. равен нескольким (2—3) дням. За это время больной не только готовится к операции, но и свыкается с окружающей обстановкой. Во многих случаях понятие П. п. будет расплывчатым, но так как для большинства б-ных, поступающих в хир. отделение, требуется оперативное вмешательство, то для них П. п. начинается с момента поступления в учреждение. В нек-рых случаях, если только операция не является экстренной, ее приходится откладывать вследствие привходящих острых заболеваний (ангина, грип и пр.). В частности после перенесенного грипа и ангины рекомендуется производить операцию не раньше 25—30 дней после установления нормальной t°. Больные, имеющие сыпи на теле (чесотка, фурункулез), лихорадящие при поступлении вне зависимости от основного заболевания, не могут быть подверг- нуты оперативному вмешательству впредь до выяснения причины лихорадочного состояния или устранения болезненных явлений. Перед поступлением в хир. учреждение больной должен принять ванну, если нет к тому противопоказаний (слабые, тяжелые, экстренные б-ные), и подвергнуться тщательному освидетельствованию, во избежание заноса в отделение инфекции, паразитов. Следует особо подчеркнуть, что б-ные, переведенные из других отделений (терапевтического, нервного), должны исследоваться так же тщательно, как и вновь поступающие, во избежание неприятных для хирурга неожиданностей, так как в конечном счете только на него падает ответственность за показания к операции. П. п. больной должен проводить в обстановке наиболее спокойной, чтобы по возможности исключить излишнюю псих, травму. Это особенно касается т. н. «нервных больных». Чистота помещения, дисциплина, налаженность в работе персонала, заботливое отношение со стороны последнего действуют успокаивающе на психику б-ного. Вопрос о помещении для П. б-ных также является немаловажным. Вид больных, страдающих после операции от боли, рвоты, особенно если послеоперационный период проходит с тяжелыми осложнениями, может угнетающе действовать на б-ного, к-рому операция еще предстоит. Кроме того условия ухода за оперированными б-ными и теми, к-рые еще должны подвергнуться операции, различны, и в целях рационализации этого ухода желательно, чтобы больные проводили П. п. в отдельных палатах. Если отделение небольшое, то можно помещать П. б-ны'х и выздоравливающих в одном помещении. В крупных больничных учреждениях б-ные проходят через т. н. сортировочное отделение. В П. п. среди б-ных, так же как и среди выздоравливающих, должно быть налажено культобслуживание: шахматы, библиотека, радио, кино-сеансы, сан.-просвет.- работа; однако в последней не нужно касаться тем, создающих б-ному излишнее беспокойство (вопрос о злокачественных новообразованиях и т. п.). Если по роду болезни требуется экстренное оперативное вмешательство, то при исследовании б-ного применяются лишь самые необходимые методы (исследование сердца, легких, мочи). Во всех других случаях производится тщательное и всесторонее исследование б-ного методами клиническими, лабораторными, рентгенологическими: этим уточняются показания к оперативному вмешательству, характер его, метод анестезии, а также выявляется необходимость П. подготовки органов, заведомо больных или тех, функция которых наиболее страдает от операции (сердце, легкие-, печень, почки). Необходимо придавать должное внимание анамнезу. Указания в анамнезе на имеющиеся заболевания сердца, легких (tbc), почек (воспаление почек), диабет заставят еще внимательнее обследовать больного в данном направлении и в нек-рых случаях отказаться от оперативного вмешательства, когда осложнения со стороны указанных органов явятся более опасными, чем то основное заболевание, из-за которого б-ному предполагалась операция. Всем известны напр. случаи обострения легочного процесса после операций, особенно под общим наркозом. Важно значение анамнеза и выяснение наличия очагов дремлющей инфекции [перенесенные рожистые процессы, нагноение, остеомиелит, иногда рубцы после огнестрельных ранений и др. (Соловов)]. Если. наличие таких очагов будет установлено и клинически (исследование полости рта, зубов, старых рубцов; провокация дремлющей инфекции), то перед операцией, во избежание тяжелых иногда осложнений (стрептококковый сепсис, столбняк), необходима будет борьба с этой скрытой инфекцией. Нужно обращать также внимание на возможность алкоголизма, сифилиса, малярии, т.к. при одних из них отмечается плохое заживление операционных ран (алко-; голизм, сифилис), при других—обострение затихшего процесса (малярия) или вновь возникающие тяжелые осложнения (delirium tremensy алкоголиков). Во избежание этих осложнений не рекомендуется оперировать сифилитиков при наличии следов свежего люэса (RW в первую очередь), при алкоголизме нельзя лишать совсем б-ного спиртных напитков, при малярии требуется профилактическая хинизация. Истощенным, обезвоженным б-ным необходимо либо введение под кожу, внутривенно, per rectum жидкостей либо переливание крови. Субъектам ожирелым, наоборот, иногда рекомендуется перед операцией осторожный курс лечения против ожирения.—Конституциональные особенности также имеют важное значение. Важно также выяснить, имеется ли у б-ного status thymico-lymphaticus. Часто хирургу приходится сталкиваться «бронхитами и эмфиземой легких. В случае острого бронхита, если операция не является срочной, она' откладывается до момента излечения от бронхита. При хроническом бронхите, так же как и при эмфиземе, сопровождающейся бронхите vt, необходимо предварительное его лечение. У пожилых «больных, страдающих эмфиземой и бронхитом, в П. п. требуются особые профилактические меры. Особенно это важно в случаях операций, при к-рых вообще нередки осложнения со стороны легких и бронхов. К таким операциям относятся вообще лапаротомии, особенно в верхнем отделе живота и операции,, требующие длительного постельного режима в- послеоперационном периоде. К предохранительным мерам во всех подобных случаях относятся дыхательная гимнастика, вдыхание углекислоты, банки, камфора и т. п. Профилактическое впрыскивание противопневмокок-ковой сыворотки, рекомендуемое рядом авторов во избежание послеоперационных пневмоний, не получило широкого распространения. Невелик также эффект и от профилактических инъекций разного рода поливалентных сывороток (пневмо-стрепто-стафилококковых и др.), применение к-рых нек-рые авторы рекомендуют против местного нагноения в ране, перитонитов и т. п. При исследовании сердца и органов кровообращения помимо перкуссии, аускуль-тации, исследования пульса обязательным нужно считать измерение кровяного давления. Основываясь на цифрах кровяного давления, можно напр. в известной мере ставить показания для того или иного способа анестезии; так, при низком кровяном давлении splanch-nico-анестезия является противопоказанной. Нек-рые хирурги придают большое значение т. н. дыхательно^ пробе Штанге; производится •она след. образом: сидящему б-ному предлагают произвести глубокий вдох и задержать дыхание .насколько возможно. Большинство авторов считает противопоказанным общий наркоз, если б-ной не может задержать дыхание больше 20 секунд. Конечно проба эта не является абсолютно показательной, особенно если иметь в виду, что соответствующей тренировкой при известных профессиях можно значительно удлинить задержку даже при плохом состоянии кровообращения. Часть хирургов рекомендует пробу Катценштейна (влияние сдавления бедреной артерии на пульс и кровяное давление), пробу Мозлера (влияние задержки дыхания на кровяное давление и т. д.).—Если тем или другим способом будут установлены нарушения со стороны сердечнососудистого аппарата, то одни из них могут явиться противопоказанием для производства ; операций (декомпенсированные пороки), в : других случаях операция должна быть отложена до урегулирования сердечно-сосудистой деятельности. Кроме того ряд заболеваний сердца (нерезко выраженный миокардит) делает необходимым, не откладывая операцию. на более длительный срок, принять в П. п. ряд мер, улучшающих функцию сердечно-сосудистой системы; сюда относятся постельный режим, диета и ряд лекарственных мероприятий (стрихнин, адреналин, камфора, дигиталис, подкожное введение физиол. растзора и т. д.). Показаниями к такому тщательному исследованию являются в первую очередь заболевания крови, затем—печени, почек, диабет и др. Общее исследование крови, помимо диагностического значения для основного заболевания (анемии при злокачественных новообразованиях, лейкоцитоз при воспалительных состояниях), указывает в ряде случаев на необходимость соответствующей подготовки; сюда относится переливание крови, подготовка при диабете, холемии. Наличие лейкоцитоза (см.) с нейтрофильным сдвигом, если он не вызван основным заболеванием, побуждает искать в организме источник этого состояния (имеющиеся или недавно перенесенные гнойные заболевания). От результатов такого исследования зависят показания к операции. Наличие'зубного кариеса, стоматитов, тонсилитов диктует ряд мер к устранению их. Санации полости рта нек-рые хирурги не без основания придают настолько большое значение, что рекомендуют каждого б-ного, которому предполагается операция, посылать предварительно к одонтологу. Если и не во всех случаях следует быть столь требовательным, то все же каждый хирургический больной должен обучаться персоналом содержанию в чистоте полости рта—полоскание рта после еды, чистка зубов должны широко пропагандироваться среди б-ных как в П. п., так и в послеоперационном периоде; это является одной из мер, предупреждающих развитие послеоперационных паротитов, пневмоний и т. д. В П. п. важно обращать внимание и на жел.-кишечный тракт. До последнего времени считалась обязательной подготовка слабительными. Обоснованием для дачи слабительных перед операцией являлось: 1) уменьшение опасности. рвоты в послеоперационном периоде, 2) уменьшение опасности интоксикации из кишечника, 3) борьба с метеоризмом,, 4) устранение загрязнения брюшной полости при вскрытии кишечника. Как показали дальнейшие наблюдения, особенно наблюдения последнего десятилетия, подготовка организма слабительными (вместе с обязательным пре- жде голоданием перед операцией) является не только бесцельной, но и вредной. Замечено было, что послеоперационный период у лиц, не готовившихся слабительными и голоданием, гораздо реже проходил с обычными прежде послеоперационными осложнениями — рвотой, метеоризмом, задержкой мочеиспукания и т. п. симптомами, к-рые связывают с послеоперационным ацидозом (см. Ацидоз, ацидоз послеоперационный). В рус. литературе впервые с такими наблюдениями выступила Корганова-Мюллер. Работая в двух различных учреждениях, в одном из которых больные готовились к операции слабительными и голоданием, в другом же оперировались без такой подготовки, автор могла заметить значительную разницу в послеоперационном периоде. Так, при апендектомиях она наблюдала "В 41 % гладкое послеоперационное течение у б-ных с обычной подготовкой и в 76%—без таковой. Изучение проблемы послеоперационного ацидоза показывает, что не только предоперационная подготовка, но и сама оперативная травма, наркоз, нервное возбуждение б-ного перед операцией являются причинами, вызывающими ацидоз после операции. Если даже принять во внимание, что не все авторы связывают указанные явления с ацидозом и что далеко не все считают послеоперационный ацидоз истинным, то все же наблюдения с несомненностью говорят о том, что чем меньше мы' готовим б-ного к операции слабительными и голодом, тем реже бывают послеоперационные осложнения указанного выше порядка.- Уже давно было подмечено, что экстренные операции, проводившиеся обычно без такой очистки кишечника, протекали не хуже, чем операции, перед которыми кишечник тщательно очищался. За последние десятилетия ряд хирургов высказал сомнение в необходимости очистки кишечника слабительными перед операциями. Интерес к этому вопросу особенно возрос за последние десять лет, гл. образом в связи с вопросами о послеоперационном ацидозе. В наст, время установлено, что ни одна из преследуемых целей не достигается дачей слабительных и что результаты нередко получаются как-раз обратные. Рвоту в послеоперационном периоде нельзя связывать с наполнением кишечника, т. к. пища покидает желудок обычно уже через несколько часов после принятия ее, наполненный же желудок очищается не слабительными, а желудочным зондом (экстренные операции, особенно ileus). Кроме того в послеоперационном периоде рвоты обычно не бывают связаны с приемом пищи (см. ниже).—Что касается опасности интоксикации и инфекции из кишечника, то в наст. время известно, что она больше при даче слабительных, чем без таковых. Слизистая кишечника повреждается вследствие усиленной перистальтики, чем нарушается также естественный барьер и усиливается всасывание кишечного содержимого в кровь. Опыты Мейера (Meyer) показали, что после дачи слабительного кроликам посевы крови на бактерий давали обычно положительный результат, тогда как у контрольных кроликов посевы обычно были стерильны.;—Послеоперационный метеоризм, в основе к-рого лежит гл. обр. нарушение мезентериального кровообращения, наступающее или в результате нарушения тонуса вегетативной нервной системы после операции, или в результате травматизации ки- шечника, или в результате инфекции, также не устраняется дачей слабительных, скорее наоборот. Наступающий вслед за усиленной перистальтикой после дачи слабительных парез кишечника еще усиливает метеоризм. Последнее Флеров подтвердил' экспериментально, оперируя собак после предварительной дачи слабительных и без таковых. В первом случае кишечник всегда был несколько вздут,, во втором—спавшийся в виде плоских лент. Слабительные, разжижая кишечное содержимое, увеличивают также и опасность инфицирования брюшной полости при вскрытии кишечника; особенно это относится к толстому кишечнику, твердые каловые массы которого содержат бактерии, б. ч. уже погибшие, в то время, как жидкое содержимое богато живой флорой. Загрязнения же брюшной полости легче избежать при наличии твердого кала, чем жидкого, т. к. первый легче отдавить в стороны, легче и аккуратнее можно вычерпать и т. д. Опасность операции на толстом кишечнике, по Мейо (Мауо), увеличивается с дачей слабительных. Вред слабительных лежит также в обезвоживании организма. На основании приведенных и еще целого ряда других наблюдений большинство хирургов в-настоящее время отказывается от назначения слабительных перед операциями, если это не диктуется особыми обстоятельствами. Однако показания к назначению слабительных до наст, времени различны у различных хирургов. Если одни считают еще необходимым назначение слабительных перед всеми жел.-киш. операциями, то другие назначают их только-при операциях на прямой кишке, в малом тазу. Что касается очистки кишечника перед операцией клизмами, то для большинства б-ных они окажутся также ненужными. Назначать их необходимо ' при запорах, однако и здесь лучше регулировать стул диетой. При операции на прямой кишке, геморое требуется однократная дача слабительных (01. Ricini 30,0) за 2 дня до операции. Накануне операции утром и вечером ставятся клизмы до т. н. «чистой.воды» (обычно 2—3). Дезинфекция кишечника перед операцией салолом, бензонафтолом и т. п. также не достигает своей целиг хотя некоторые хирурги и применяют эти. средства. Ненужным и вредным признается в наст. время и голодание перед операциями. Это положение естественно вытекает из всего* того, что было сказано выше относительно слабительных. Организм, к-рому при операции предъявляются усиленные и необычные требования, ослабляется, и подчас очень сильно, без должного к тому основания П. голоданием. Печень, являющаяся органом, особенно страдающим при операции (гл. образом от общего наркоза), лишается вследствие голодания запасов гликогена, мы же в наст, время стремимея увеличить эти запасы гликогена в некоторых случаях даже введением подкожно глюкозы с инсулином. В виду этого и П. диета должна быть по возможности богата углеводами. Для большинства операций, если то не диктуется особыми показаниями (операции на прямой кишке, б-ни обмена веществ), П. диету нужно-считать излишней. До самого вечера, предшествующего дню операции, б-ной должен принимать обычную пищу, и Даже рано утром в день операции ему дается стакан горячего-сладкого чаю, а при операциях под местной анестезией даже и кусок белого хлеба (при операциях на желудке дается только горячий сладкий чай). Однако многие хирурги без достаточных к тому оснований рекомендуют уже в день, предшествующий операции, назначать жидкую и полужидкую пищу. П. диета требуется при операциях на толстом кишечнике, прямой кишке, при геморое, причем за день до операции назначают жидкую и полужидкую пищу (манная каша, кисель, бульон). По джел-удочная железа обычно специальной П. подготовки не требует. Однако при сахарном диабете, вызванном повреждением внутрисекреторного аппарата поджелудочной железы (см. Диабет сахарный), в П. п. требуется принятие специальных мер. Каждому хирургу известна опасность оперативного вмешательства у диабетиков; плохое заживление ран, пониженная сопротивляемость инфекции были прежде обычными осложнениями в послеоперационном периоде. Общая послеоперационная смертность у диабетиков доходила до 37%, при операциях же по поводу диабетической гангрены—до 80%. Правда, уже давно благодаря соответствующей диететической подготовке (на чем особенно настаивал Noorden) смертность в руках нек-рых хирургов (напр. в клинике Мауо) равнялась 5—7%. Однако только с открытием инсулина опасность операции если не устранена, то в значительной мере уменьшена. Средний процент послеоперационной смертности, по Риду (Reed), в наст. время равен 12,7%. Успехи ■ последних лет позволили ряду хирургов (Christie) утверждать, что опасность оперативного вмешательства при соответствующей подготовке у диабетиков не больше, чем у лиц с нормальным обменом веществ. Другие авторы (Grote и Flesch-Thebesius) приводят наблюдения, показывающие, что операция все же вызывает в той или иной мере ухудшение течения диабета. Подготовка проводится по обычному плану лечения диабета в среднем в течение —5—7 дней. Утром в день операции даются углеводы в жидком виде (апельсинный сок 150 г) , с соответствующей дозой инсулина. При экстренной операции необходимы такие же мероприятия, как и при коме (см.), т. е. введение подкожно или внутривенно глюкозы и больших доз инсулина. Исследование в П. п. мочи хотя бы на сахар и белок нужно считать таким же обязательным, как и исследование t°. Таким простым и быстрым мероприятием в ряде случаев можно избежать опасных, подчас смертельных послеоперационных осложнений. В случае необходимости при подозрении на заболевание почек необходим ряд дополнительных исследований (см. Почки, функциональная диагностика). Установление нарушения функции почек в одних случаях будет диктовать соответствующую подготовку б-ных с поражением почек к операции, в других—поведет к отказу от общего наркоза, вредно влияющего на почечную .паренхиму, а иногда и к отказу от операции. Довольно частое в послеоперационном периоде осложнение—задержку мочеиспускания—нек-рые хирурги советуют предупреждать тем, что еще в П. п. приучают больных мочиться лежа в постели. — Наряду с сердцем, легкими и почками печень является также тем органом, на котором операция и особенно общий наркоз отражаются неблагоприятно. Поэтому в соответствующих случаях необходимо особенно тщательное исследование ее функций (см. Печень, функциональная диагностика). В случае установленной недостаточности функции печени Лепене (Lepehne) рекомендует П. подготовку ее, назначая инсулин одновременно с глюкозой, что способствует накоплению гликогена в печени. Печень, богатая гликогеном, лучше противостоит инфекции и интоксикации, чем пэ-чень, лишенная гликогена вследствие заболевания, голодания или недостаточного количества углеводов в пище. Перелив а н и е крови в П. п. является также одним из крупнейших достижений последних лет. В наст, время подготовка организма больного к операции переливанием крови, так же как и переливание крови в послеоперационном периоде, дает возможность в ряде случаев производить операции, к-рые без этого являлись бы опасными или даже неосуществимыми. Переливание крови у слабых, истощенных, анемичных б-ных, у многих раковых б-ных, при б-ни Базедова, при б-нях крови (гемофилия, геморагические диатезы), при холемии, при острых кровопотерях (травмы, haematemesis),- переливание во избежание послеоперационного шока при крупных операциях (резекции желудка) и т. п. значительно снизило процент послеоперационной смертности и расширило показания к производству оперативного вмешательства. Крайль (Crile), систематически применяющий переливание крови в П. п. лицам, у к-рых процент гемоглобина ниже 75, снизил послеоперационную смертность с 12,4% до 1,2%. Вопрос о том, можно ли оперировать в менструальном периоде, решается хирургами по-разному. Большинство избегает оперировать в это время. Одна из серьезных причин—затруднение ухода за половыми органами менструирующей женщины, осла-бленнбй операцией, принужденной иногда длительное время лежать в постели. Пониженная свертываемость крови в период менструации, прилив крови к тазовым органам также заставляют считать это время неудобным для оперирования. Однако при витальных и срочных показаниях наличие менструации не должно удерживать хирурга от необходимого вмешательства. Помимо приведенных общих П. мероприятий в нек-рых случаях требуется специальная подготовка б-ного в связи с характером его основного заболевания. Для больных б-нью Базедова рекомендуется перед операцией постельный режим (в среднем ок. 15 дней) и подготовка иодом по Племмеру (Plummer). В соответствующих случаях необходимо назначать сердечные, nervina. Хирург должен быть чрезвычайно осторожным с б-ным б-нью Базедова; психика этих б-ных подчас бывает настолько неустойчива, что на операционном столе еще до начала операции может последовать смерть. Щадя психику этих б-ных, нек-рые хирурги советуют не сообщать им заранее срока операции, чтобы избежать длительного нервного возбуждения. Желудочные б-ные как правило особой подготовки не требуют, в случае же большой распадающейся опухоли, при стенозах (доброкачественных и злокачественных) большинством хирургов рекомендуются систематические промывания желудка. Во многих случаях можно ограничиться одно- или дву- St .кратным промыванием желудка вечером накануне операции; не рекомендуется делать промывание утром в день операции, т. к. б-ной попадает на операционный стол сильно ослабленным. В свяаи с учением о послеоперационном ацидозе рядом хирургов была предложена подготовка к операции больных раком желудка подкожным введением инсулина и глюкозы (Бе-резов). Нарушение углеводного обмена, схожее •с тем, какое бывает у диабетиков, нарушение ■окислительных процессов в организме раковых б-ных, а также, как указывает Березов, травма поджелудочной железы во время операции с последующим нарушением еефункциив нек-рой мере теоретически обосновывают указанную подготовку. Хотя многое в этом вопросе остается еще неясным, все же благотворные результаты глюкозо-инсулиновой подготовки раковых б-ных несомненны. По Березову, подготовка проводится следующим образом: за 2 дня и утром перед операцией б-ному вводится по 10 единиц инсулина; внутривенно вводится раствор глюкозы из расчета в среднем 3 г глюкозы на. 1 единицу инсулина. После операции необходимо продолжать введение глюкозы и инсулина в течение 3—4 дней, причем на 1 единицу инсулина вводится до 1хг глюкозы (на 10 единиц инсулина 300 г 5%-ной глюкозы). При. холемии во избежание послеоперационного кровотечения назначают Calcium chlora-tum, Calcium lacticum. (Однако нек-рые хирурги предостерегают от применения кальция при холемии.) Наиболее действительной мерой против послеоперационного кровотечения является переливание небольших количеств крови <200—300 см3) как до, так и после операции. Оперировать советуют (Часовников), когда ■свертываемость крови будет доведена до нормы, конечно если с операцией можно выжидать. Лицам, страдающим очень большими грыжами, рекомендуется положение в постели с приподнятым ножным концом кровати.—Во избежание послеоперационных перитонитов предлагается целый ряд мер, но широким распространением они не пользуются. При экстренных •операциях не следует забывать в случае необходимости "выкачать желудочное содержимое во избежание рвоты и могущей последовать аспирационной пневмонии. Накануне операции б-ной принимает ванну, если нет противопоказаний; операционное поле широко сбривается, больной надевает чистое белье. При экстренных операциях брить рекомендуется сухо. В нек-рых учреждениях надевают стерильное белье. Защиту операционного поля стерильными, сулемовыми и т. п. повязками нужно считать излишней. При бритье еще раз обращается внимание на состояние кожных покровов, гл. обр. в области операции, л\ к. даже незначительный абсцес, фурункул явятся противопоказанием к производству операции впредь до излечения. Ночь накануне операции больные должны проводить по возможности спокойно. С этой целью рекомендуется нервным, возбудимым больным назначать на ночь nervina, somnifera—бром, люминал, веронал и т. п. , Лит.: Б е р е н д М., Пред- и послеоперационный уход за больными, М.—Л., 1931; Корганова Ф., Значение голодания и слабительных средств в деле подготовки больных к операции, Вестн. совр. мед., 1924, № 2—3; Aurousseau L., Soins a donner aux malades de chirurgie, P., 1929; Nordmann O., Die Vorbehand-lung, der Verband und die Nachbehandlung bei chirurgi-schen Eingriffen (Die Chirurgie, hrsg. v.. M. Kirschner u. O. Nordmann, В.И, В.—W.,1927); Vo 1 km ann J.,DieVor-i>ereitung zu cliir. Eingriffen, В., 1926. Б. Дивногорский. ПРЕДПЛЕЧЬЕ,antibrachium,s. antebrachium, «редний отдел верхней конечности человека и передней конечности животных, гомоди-намичный голени. Верхняя граница П. определяется поперечной бороздкой (plica cubiti) и линией, проходящей на уровне мыщелков плечевой кости. Нижняя граница соответствует хорошо выраженной поперечной волярной складке, отделяющей кисть от П., и кольцевой линией, соединяющей основания шиловидных отростков. Форма П. соответствует продолговатому конусу, сжатому в передне-заднем направлении и постепенно суживающемуся ди-стально, что зависит от расположения мышечных тел мускулатуры* П. в верхнем отделе и их относительно тонких сухожилий в нижней трети П., а также от того, что нек-рые мускулы принадлежат только к его проксимальному отделу. Средняя длина П. у мужчины—£4,6 см, у женщины—22,8 см. В онтогенезе костей П. человека наблюдается относительно большая длина костей П. по отношению к плечевой кости, постепенно уменьшающаяся с возрастом. Увеличение всей длины свободной верхней конечности должно быть отнесено преимущественно за счет увеличения длины костей предплечья; особенно отчетливо это наблюдается у антропоморфных обезьян и в целом ряде передних конечностей других млекопитающих (рукокрылые и др.). Диференцируется П. человека из зачатка верхней конечности, путем расчленения его на плечо, предплечье и кисть, приблизительно на 6-й неделе эмбрионального развития. Кости П. млекопитающих — локтевая и лучевая.— возникают как отдельные закладки, в виде сгущения клеток мезенхимы. Если передняя конечность развивается как орган хватания и лазания, то из первоначальных мезенхимальных закладок костеобразующей ткани П. формируются анатомически обособленные кости. Ди-стальный конец'луча получает при этом возможность вращательного движения вместе с кистью вокруг локтевой кости. С увеличением этого вращательного движения локтевая кость постепенно выключается из непосредственного соединения с кистью, в то время как нижняя поверхность луча дополняется хрящом и полностью входит в лучезапястный сустав; если же передняя конечность животного становится органом маятникообразных движений по земле (ходьба), то кости П. теряют взаимную подвижность, фиксируются малоподвижными соединениями или целиком срастаются в нижних эпифизах (однопроходные, неполнозубые и насекомоядные), или же происходит полная и частичная редукция локтевой кости за счет соответствующего усиления луча. Примером такой редукции локтевой кости с неполным ее сращением с лучом могут служить П. жвачных; у однокопытных животных (лошадь) имеется полная редукция тела локтевой кости. Опорный скелет П. человека представлен костно-связочно-фасциальным аппаратом. Костный скелет П. состоит из двух расположенных одна возле другой длинных трубчатых костей—-локтевой (и1па;син.: cubitus, focilemajus), гомодинамичной fibula и лучевой (radius; син.: focile minus, additamentum ulnae, manubrium manus), гомодинамичной tibia. Проксимальные и диетальные концы костей П. соединены между собой относительно самостоятельными суставами, которые функционально объединены в один комбинированный вращательный сустав; ось вращения последнего проходит через головки локтевой и лучевой кости. Вокруг этой оси происходит вращение лучевой кости вместе с кистью; объем этого движения при полной ротации достигает 133—140° и не изменяется от.положения локтевой кости в локтевом суставе. При свободно опущенной руке лучевая кость перекрещивает локтевую и ложится вентрально; сгибательная поверхность обращена тогда дорсально, большой палец расположен медиально. Такое положение костей П. соответствует ее первоначальному (древнему) положению, возникшему в период филогенетического становления передней конечности животных, в связи с поднятием туловища над землей и вентральным перемещением конечностей по отношению к телу животного, а также поворотом кисти с дистальной частью луча внутрь. Supinatio—вращение кисти и лучевой кости наружу—нужно считать дальнейшим усложнением функций П., принадлежащим уже высшим млекопитающим и человеку. В су пикированной конечности кости II. расположены одна возле другой так, что лучевая кость и большой палец лежат вдоль лятерального края конечности, а локтевая и малый палец занимают медиальное положение. Из этого условного положения наиболее удобно исходить при исследовании частей предплечья. Каждая кость П. имеет тело (corpus) или диа-физ и два конца—эпифизы. Начало окостенения диафизов П. относится к 8-й неделе утробной жизни, головок (эпифизов ) локтевой и лучевой кости—к 5—-6-му году, локтевого отростка локтевой кости—к 10-му году и дистального конца лучевой кости—к 2—3-му году: Рост костей П. заканчивается к 20—24 годам, при этом проксимальные эпифизы прирастают к диафи-зам на 2—3 года раньше ди стальных.—Кости П. искривлены по длине так, что только верхние и нижние концы их соприкасаются мел-еду собой, образуя суставы (articulatio radio-ulnaris distalis et proximalis). Т. о. между телами костей остается щелевидное пространство (spatium interosseum antibrachii), которое заполнено на. всем протяжении очень прочной фиброзной перепонкой (membrana interossea antibrachii); последняя прикрепляется к обращенным друг к другу межкостным гребням (crista interossea ulnae et radii) и переходит в надкостницу. Наиболее крепка средняя часть-—• membranae interosseae: в этом отделе из перекрещивающихся между собой восходящих и нисходящих волокон выделяется группа наиболее сильных косых волокон, идущих от луча вниз к локтевой кости; на концах межкостная перепонка тоньше, здесь в ней находятся отверстия, через к-рые проходят кровеносные сосуды и нервы. В верхнем отделе П. от межкостной связки отделяется пучок косых волокон (chorda obliqua), к-рый идет от бугристости локтя к бугристости луча—он является тормозом при гиперсупинации. Наиболее утолщенным отделом луча является нижний его эпифиз, в локтевой кости, наоборот, наиболее утолщен верхний эпифиз. Диафизы костей П. по форме приближаются к трехгранной, соответственно этому на них различают три края и три поверхности. Межкостный гребень (crista interossea) отделяет вогнутую ладонную поверхность (facies volaris) от выпуклой, тыльной ее поверхности (facies dorsalis). Наружные поверхности (facies med. ulnae et facies lat. radii) переходят закругленными краями в ладонную и тыльную их поверхность. Наиболее крупные питательные отверстия костей П. (foramina nu- tritia) располагаются преимущественно на передней поверхности их тел; питательные каналы направлены по длиннику костей П. Проксимальные эпифизы костей П. объединены с нижним концом плечевой кости в один сложный локтевой сустав (см.). Дистальный конец луча, а именно его нижняя поверхность, дополняется треугольным хрящом, располог женным с медиальной его стороны, между ди-стальным концом ulnae и первым (проксимальным) рядом соответствующих ей костей запястья; дистальная суставная поверхность луча вместе с этим треугольным хрящом сочленяется с проксимальным рядом костей запястья, образуя лучезапястный сустав (см.). Проксимальный конец ulnae имеет суставную вырезку полулунной формы (incisura semilunaris, s. cavitas sigmoidea); эта вырезка вместе с суставной поверхностью ulnae соответствует суставной поверхности блока плечевой кости. Полулунная вырезка заканчивается двумя отростками, а именно: сзади и сверху—изогнутым вперед локтевым отростком (olecranon, s. processus anconaeus), верхушка к-рого при разогнутом положении П. находится в локтевой ямке плечевой кости (на уровне lineae epicondylicae) и служит тормозом при гиперэкстенсии локтя; спереди и снизу локтевая вырезка переходит в другой, вентральный (венечный) отросток (proc. coronoideus). На лятеральной стороне последнего расположена суставная вырезка, в к-рую вступает головка луча (incisura га-dialis); от заднего края этой вырезки проходит косо назад и вниз по лятеральной стороне кости шероховатая линия (crista m. supinatoris)— отражение прикрепления соответствующего мускула. На волярной поверхности, тотчас ниже венечного отростка, расположена бугристость—область прикрепления m. brachialis. Дорсальная поверхность olecrani имеет шероховатые следы прикрепления волокон конечного сухожилия m. triceps brachii. Дистальный конец локтевой кости заканчивается головкой конической формы, к-рая несет на себе две суставные поверхности: одна из них (circumfe-rentia articul. ulnae) обращена к лучу, с ним сочленяется в соответствующей вырезке, занимая приблизительно полуокружность; вторая занимает нижнюю поверхность головки локтевой кости и сочленяется с треугольным хрящом. Лятерально и сзади головка локтевой кости заканчивается шиловидным отростком (processus styloideus ulnae). Проксимальный конец лучевой кости представляет головку (capitu-lum radii), к-рая соединяется с суставной поверхностью плечевой кости специальной суставной ямкой (fovea capituli radii); последняя непосредственно переходит в суставную поверхность цилиндрической формы, т. н. поверхность, окружающую головку лучевой кости (circumferentia articul. radii), к-рой radius сочленяется здесь с ulna. Головка луча переходит далее в суженную часть тела—шейку (collum radii); последнюю в виде петли охватывает особо важная связка—lig. annulare radii, прикрепленная по краям incisurae radialis. На волярной поверхности луча, ближе к его медиальному краю и несколько ниже его шейки, расположена бугристость (tuberositas radii), по медиальному краю основания к-рой прикрепляется сухожилие m. biceps brachii; здесь, между этим мышечным бугром и сухожилие:.! т. biceps brachii, находится постоянная слизистая сумка — Bursa m. bicipitis (bicipito- 5tt radialis). Дистальный конец луча в противоположность проксимальному значительно расширен, передняя поверхность его вогнутая, задняя—выпуклая—имеет ряд возвышений и углублений; в последних лежат сухожилия мышц—разгибателей кисти и пальцев. Нижняя суставная поверхность вогнута (facies articula-ns carpea radii), сочленяется с двумя костями проксимального ряда запястья; с медиальной стороны к ней непосредственно прилегает суставная вырезка—incisura ulnaris, в к-рой вращается головка локтевой кости, отделенная от кости запясгья треугольным хрящом; последний фиксируется основанием на incisura ulnaris и вершиной на processus styloideus ulnae. Дорсо-лятерально-дистальный конец л^ча заканчивается шиловидным отросткохМ (processus styloideus radii). Через толщу кожи и умеренно развитой слой подкожной жировой клетчатки хорошо прощупываются с дорсо-медиальной стороны П. локтевой отросток, весь задний край тела локтевой кости, головка и шиловидный отросток; с дорсо-лятеральной—прощупывается головка лучевой кости (в задней лятераль-ной ямке локтевого сустава), дистальная половина тела и шиловидный отросток этой же кости (на дне ямки, т. н. анат. табакерки). Врожденные дефекты развития костей П. в большинстве случаев связаны с пороками костей кисти. Наиболее часто из двух костей П. отсутствует лучевая кость. Значительно реже имеют место врожденные дефекты локтевой кости. По статистическим данным, локтевая кость отсутствовала или была недоразвита 21 раз (Березниковский). И наконец одновременное отсутствие обеих костей П. описано в литературе как единичные случаи. Что касается этиологии врожденных дефектов развития, то они повидимому (Грубер, Г. Иванов и др.) сводятся к двум различным группам-.одна группа дефектов (приобретенные) имеет в этиологии механические факторы (ам-ниотические тяжи и др. аномалии амниона); другая группа дефектов (врожденные) должна быть отнесена к наследственным порокам развития. Ее объяснение, кроме учета онтогенетических моментов развития, м. б. обосновано и отдельными филогенетическими данными. Мускулатура верхней конечности . и в частности мускулатура П.—многосегмент-на; она дифереыцируется у зародыша в 11 мм длины, причем вначале закладываются две группы мышц—передняя и задняя, а затем уже из первой группы в свою очередь диференци-руются сгибатели и пронаторы, а из второй— разгибатели и супинаторы. Ббльшая часть мускулов П. относится к длинным и многосуставным. По фнкц. признаку мускулатура П. может быть разделена на следующие группы: 1) мускулы, вращающие лучевую кость вокруг локтевой (пронаторы и супинаторы), с точками прикрепления на лучевой кости; 2) мускулы, приводящие в движение ручную кисть как целое (сгибатели и разгибатели, приводящие и отводящие), с точками прикрепления на основаниях метакарпальных костей; 3) мускулы, приводящие в движение пальцы II—III—IV—V (сгибатели и разгибатели), с точками прикрепления на ногтевой и средней фалангах; 4) мускулы, приводящие в движение первую мета-карпальную кость и фаланги большого пальца (сгибатели, разгибатели и отводящие), с точками прикрепления на соответствующих костях [см. т. XIX, ст. 713—748 (рис. 23—30) и ст. 729—734 (рис.39—43)]. По топографическому признаку мускулатура предплечья может быть распределена на две группы: муску^лы вентральной, или передней поверхности предплечья и мускулы дорсальной, или задней поверхности; каждая из названных групп состоит из двух слоев—поверхностного и глубокого. Мускулы вентральной группы относятся к сгибателям и пронаторам, из них поверхностный слой берет начало от медиального мыщелка плечевой кости, проксимальных концов костей П. и от фасции П.; мускулы глубокого слоя начинаются преимущественно от волярной поверхности костей П. и межкост- L ной связки. Дорсальная мускулатура П. состоит из разгибателей и супинаторов; она также делится на два слоя: мускулы поверхностного слоя берут начало от лятерального мыщелка плечевой кости, прилегающих костей П. и от фасции предплечья, мускулы глубокого слоя начинаются на дорсальной поверхности костей предплечья и на межкостной связке; . таким образом мускулы глубокого слоя короче поверхностного, их функция не распространяется на локтевой сустав. Описание мускулатуры П. по топографическому признаку. 1. Мускулатура вентральной группы: а) глубокий слой—т. pronator quadratus, m. flexor pollicis longus и т. flexor digitorum profundus; б) поверхностный слой: сюда относятся мускулы, к-рые начинаются от epicondylus med. humeri et fascia antibrachii общим мускульным брюшком. Т. о. мускулы этого слоя в верхней трети П. можно разделить только искусственным путем, идя по их фасциальным перегородкам. К мускулатуре поверхностного слоя относятся: m. flexor digitorum sublimis, т. pronator teres, m. flexor carpi radialis, m. palmaris longus и т. flexor carpi ulnaris. 2. Мускулатура дорсальной стороны П., так же как и волярной, разделяется надваслоя: а) глубокий и б) поверхностный. Мускулатура, последнего слоя в свою очередь разбивается на лучевую и локтевую группы. К мускулам глубокого слоя относятся: m. •supinator, m. abductor pollicis longus, mm. extensor pollicis. brevis et longus, m. extensor indicis proprius. К мускулам поверхностного слоя дорсальной стороны относятся (локтевая группа): m. extensor carpi ulnaris, т. extensor digitorum commu-nis, m. extensor digiti proprius и лучевая группа—т. brachio-radialis, m. extensor carpi radialis (longus et brevis). (Об отдельных мышцах, их форме, положении, начале, прикреплении„ иннервации, функции и вариациях-—см. Мышцы человека.) Иннервация мускулатуры П. происходит за счет длинных ветвей плечевого сплетения, причем мускулы, генетически относящиеся к дорсальной поверхности П.. получают нервные ветви от п. radialis [см. т. ХХГ ст. 753—754 (рис. 61); ст. 757—758 (рис. 65); ст. 759—760 (рис.. 67—70)]. Поверхностная и глубокая ветви п. radialis (г. superficialis et r. profundus) располагаются: первая спереди под m. brachio-radialis и кнаружи по отношению a. radialis, вторая—идет на тыл П. Мускулы волярной поверхности П.—m. flexor carpi ulnaris и локтевая головка т. flexoris digit. profundi—иннервируются от п. ulnaris; этот нерв лежит в медиальной задней бороздке локтевого сустава, затем выходит на переднюю поверхность П. между локтевой костью и локтевым сгибателем кисти, ложится кнару^жи по ■57 отношению к a. ulnaris;B средней трети П. он делится на тыльную и ладонную ветви. Все остальные мускулы волярной поверхности П. иннервирует п. medianus, который проходит между головками m. pronatoris teretis и затем между поверхностным и глубоким слоем сгибателей П.; в нижней трети П. п. medianus идет в sulcus medianus, между сухожилием m. fle-xoris carpi radialis и т. flexoris digit, subl., прикрытый m. palmaris longus. Артерии П.—Лучевая и локтевая артерии (a. radialis et a. ulnaris) являются непосредственным продолжением a. brachialis, бифуркация к-рой происходит в области локтевой ямки,, под lacertus fibrosus m. bicipitis brachii. A. radialis лежит в sulcus radialis, а именно в верхней трети П. между т. рго-nator teres и т. brachio-radialis (прикрытая краем последнего), в средней трети П.—в борозде между сухожилиями m. brachio-radialis и т. flexoris carpi radialis; здесь ее покрывают только фасция и кожа; этим участком ее обычно пользуются для прощупывания пульса. При кровотечении из системы ветвей a. radialis последняя может быть перевязана на любом уровне П., в лучевой борозде, или же прижата к лучу почти на всем ее протяжении. Тотчас выше лучезапястного сустава лучевая артерия отдает г. volaris superficialis, а сама продолжается на тыл кисти. На своем пути, недалеко от начала, a. radialis отдает значительную ветвь (a. recurrens radialis) к суставной сети локтевого сустава, у конца ее отходят две ветви (гг. carpeus volaris et dorsalis), вступающие в суставную сеть лучезапястного сустава. Кроме того от a. radialis отходят многочисленные мышечные ветви.—A. ulnaris в верхней трети П. лежит на processus coronoideus ulnae и m. flexor digit, profundus, покрытая поверхностным слоем сгибателей. В средней трети П. а. ulnaris становится более поверхностной, ди-стальнее она появляется в sulcus ulnaris, т. е. между m. flexor carpi ulnaris и т. flexor digit. subl.; здесь она покрыта лятеральным краем последнего на всем ее дальнейшем пути в области П.; поэтому данное место наиболее доступно для перевязки дистального отдела локтевой артерии; в проксимальном отделе П. таковым участком артерии является локтевая ямка— здесь a. ulnaris может быть перевязана без больших затруднений, тотчас ниже бифуркации плечевой артерии. Ветви a. ulnaris: a. recurrens ulnaris—значительная ветвь к локтевому суставу и a. interossea communis; последняя отдает в свою очередь ветви ко всем мышцам дорсальной поверхности П. и к глубокому слою мышц волярной ее поверхности; диаметр этой артерии часто равен диаметру локтевой артерии или даже превышает его. A. interossea communis отходит на уровне tuberosi-tas radii и тотчас делится на две ветви: a. interossea volaris et dorsalis. Последняя, вступая через отверстие в проксимальной части membra-nae interosseae,выходит на тыльную сторону П., где отдает небольшую ветвь (a. recurrens) к артериальной сети локтевого сустава, а сама питает мускулы поверхностного и глубокого слоя тыла П. A. interossea volaris располагается непосредственно на волярной поверхности межкостной связки, под глубоким слоем сгибателей, а дистально под m. pronator quadratus, проникает на тыл П. через соответствующее отверстие в межкостной связке. A. interossea volaris принимает участие в образовании артериальной сети лучезапястного сустава: на своем пути она отдает небольшую ветвь (a. mediana), к-рая сопровождает и питает п. medianus, а также многочисленные ветви, питающие кости П. (аа. nutritiae) и мышцы (rr. musculares). Вены П. Глубокие вены П. в количестве двух главных, часто анастомозирующих.между собой стволов сопровождают соответственные артерии П., анастомозируя кроме того на своем пути с поверхностными венами. Поверхностные вены лежат на собственной фасции П.; они берут начало на тыле кисти и переходят на сгибательную поверхность П. в виде трех весьма варьирующих систем; из этих систем v. basilica (основная вена) располагается по медиальной поверхности П., система v. cephalicae (головнаявена)—по лятеральной поверхности и самая меньшая система—v. mediana antibra-chii (срединная вена)—по сгибательной поверхности П. V. mediana cubiti в области локтевого сгиба составляется из двух стволов, один из них анастомозирует с v. basilica, другой—с v. cephalica (см. т. XVI, ст. 343, рисунок 15).— Кожные нервы предплечья. N. cuta-neus antibrachii me-dialis (кожный медиальный нерв) разветвляется в коже передне-медиальной и локтевой поверхности П., проникает в кожу через собственную фасцию плеча на границе его средней и нижней трети. 1ЧГ рп+япрпч япНЬгя- Рис- *• Фасциальные ложа in. cutaneus antmra- певого преДплечья: i-ложе СПИ laterailS(КОЖНЫЙ литеральных рязгибателей;

лятеральныи нерв П.) составляет продолжение п. muscu-lo-cutanei, иннервирует кожу лятеральной стороны П., про-

2—a. et п. interosseus volaris; 3—a. et п. radialis; 4— m. flexor carpi radialis; 5— n. medianus; 6—m. palmaris longus; 7 — ложе глубоких сгибателей; 8—a. et п. ulnaris; 9—m. flexor carpi ulnaris; 10—ulna; 11—ложе раз-НИКает через фаСЦИЮ гибателей; 12—membrana in-П. В Области перед- terossea; ^-radius. (По Сог-не-лятеральной борозды локтевого сустава. N. cutaneus antibrachii dorsalis (кожный тыльный нерв П., ветвь п. radialis) иннервирует кожу тыла П., проходит на поверхность через фасцию плеча в нижней его трети. Места прохождения кожных нервов через фасцию являются наиболее важными пунктами для анестезии всего периферического отдела нерва. Лимф, сосуды П.—см. Лимфатическая система, лимф, система человека. Фасции П. (fascia superficialis и fascia propria) являются продолжением фасции плеча; fascia propria наиболее сильно развита в проксимальном отделе, где от нее берут начало мускулы П.; с передне-медиальной стороны фасцию П. подкрепляет сухожильное растяжение двуглавого мускула плеча (lacertus fibrosus). Фасция П. составляет влагалище и вместе с тем мягкий упругий эластич. скелет для групп и отдельных мускулов П. (рис. 1); она срастается с надкостницей локтевой кости вдоль всего заднего края, что обеспечивает ей прочную фиксацию. В дистальном отделе, над лучеза-пястным суставом, фасция П. кроме того значительно укрепляется поперечными соединительными волокнами, в результате чего образуется lig. carpi commune, общая связка запястья, к-рая в свою очередь делится на ладонную и тыльную (lig. carpi volare et dorsale); последняя выражена значительно лучше первой, дает внутрь перегородки, идущие между сухожилиями разгибателей, и фиксируется на тыльной стороне костей П.                л. Шангина. Патологий предплечья. По частоте травматических повреждений предплечье занимает одно из первых мест после пальцев и кисти. Попадание рукой в движущиеся части машины, шестерни, барабаны,.трансмиссии и т. д. дает тяжелые повреждения П., сопровождающиеся скальпированными ранами кожи, разрывами мышц, сухожилий и переломами костей. По своему характеру повреждения могут быть: а) закрытые—ушибы, переломы, б) открытые—-ранения, открытые переломы, огнестрельные ранения, в) ожоги и отморожения. Закрытые повреждения П. могут иногда сопровождаться отслоением на большом протяжении кожи, подкожными разрывами крупных сосудов с нарастающей гематомой, что требует хир. вмешательства—перевязки сосудов и зашивания разорванных тканей. При открытых ранениях необходимо не позднее 12—24 часов произвести «первичную обработку» раны, т. е. иссечь все размятые, загрязненные ткани в пределах здоровых тканей, с последующим сшиванием нервов, мышц, сухожилий. При больших дефектах отдельных мышц сухожилия их подшиваются к брюшкам или сухожилиям уцелевших сходных по функциям групп мышц. Во избежание некроза кожу следует зашивать без всякого натяжения; в случаях с большими дефектами кожи последние закрываются при помощи первичной пластики по Тиршу или лоскутом на ножке, взятым с живота. В.послеоперационном периоде применяется возможно раннее физио-механотерапевтическое лечение. Небольшие колотые и резаные р а -н ы ножом, стеклом, часто разбитым горлышком при открывании бутылки пьяными могут сопровождаться ранением сосудов (чаще а. radialis), нервов и сухожилий. При каждом ранении П. необходимо всегда тщательно обследовать кожную чувствительность и активные движения пальцев и кисти, чтобы не пропустить ранения нервов или сухожилий. Нередки случаи, когда больной после зашитой абмула-торно кожной раны приходит с жалобами на расстройство чувствительности, отсутствие движения пальцев и кисти благодаря просмотренному и не сшитому во-время ранению нерва или сухожилия. При повреждении п. radialis (глубокой ветви) наступает паралич разгибателей—кисть и пальцы свисают книзу, движения дорсального разгибания невозможны. Большой палец приведен к ладони (m. adductor pollicis—иннервация п. ulnaris), не может быть отведен. При ранении поверхностной ветви наступают чувствительные расстройства, менее постоянные благодаря анастомозам с пп. ulnaris и medianus. Зона распространения чувствительных расстройств—лучевая половина тыла кисти.—П аралич п. ulnaris проявляется ослаблением движения сгибания и отведения кисти в локтевую сторону. Сгибание мизинца невозможно; сгибание III и IV пальцев неполно из-за частичного паралича т. flexoris digit, profundi. Большой палец не может приблизиться к кости запястья указательного пальца (паралич m. adductoris pollicis). Самым характерным для паралича п. ulnaris является гиперэкстенсия основных фаланг пальцев с одновременным сгибанием средних и ногтевых, отчего пальцы принимают форму ког- тей. При длительном параличе п. ulnaris наступает атрофия межкостных мышц, и рука получает типичную форму «когтистой кисти». Расстройство кожной чувствительности наступает* на локтевой половине тыла кисти.—При и а-раличах п. mediani нарушается сгибание кисти в лучевую сторону, движения сгибания средних и ногтевых фаланг I, II, III пальцев невозможны, основные фаланги сгибаются за счет mm. interossei. Большой палец не может сгибаться и оппонировать; под действием разгибателей и m. adductoris pollicis большой палец прилегает к указательному, отчего рука имеет вид «обезьяньей кисти». Кожные расстройства отмечаются на лучевой -стороне ладонной поверхности кисти (с I по лучевую сторону IV пальца) и тыле концевых фаланг I, II, III пальцев. Длительные параличи п. mediani ведут к атрофии мышц большого* пальца. Если поставлен диагноз ранения нерва или сухожилия, то для отыскания перерезанных концов рану расширяют, произведя предварительно иссечение ее краев. Перерезанные концы сухожилий, особенно центральный, «уходят» вследствие сокращения мышц, из-за чего* приходится делать дополнительные разрезы подлине. По отыскании периферического и центрального конца нер ва или сухожилия их освежают (удобно лезвием безопасной бритвы),после-чего сшивают с соблюдением соответствующей техники шва. Нерв сшивают за периневрий,, не захватывая его волокна, при этом волокна. должны не подгибаться, а прилегать конец к концу. При шве сухожилия необходимо следить, чтобы концы его не разволокнялись и не образовывались складки и узлы,мешающие свободному скольжению. Удобен шов двумя иглами, в виде переплета, с выколами на порезанную поверхность; после завязывания узлы не выступают на поверхность сухожилия. Операцию нужно производить возможно менее травмируя сухожилие, с соблюдением строжайшей асептики, т. к. даже слабый воспалительный процесс вызывает сращения сухожилия с окружающими тканями, препятствующие его движению. При гладком течении начинают ранние-(через 7 дней, Iselin), преимущественно активные движения, ванны, массаж. При одновременном ранении п. mediani и сухожилий возможно ошибочное сшивание сухожилия с нервом (см. Лучезапястный сустав).—О г н е-стрельные ранения могут причиняться оболочечной пулей, мягкой свинцовой-пулей и осколками артиллерийских снарядов. Ранения оболочечными пулями, чаще сквозные с небольшим входным и выходным отверстиями и прямым пулевым ходом, обычно протекают асептически. Лечение при отсутствии повреждения крупных сосудов и нервов консервативное. Ранение сосудов может осложниться образованием аневризмы. Если поврежденные нервы не зашиты сразу и рана осложнилась нагноением, то к сшиванию нерва можно приступить не раньше 6 мес. после прекращения нагноения, если же рана зажила per primam, то лучший срок для сшивания—через 2—2х/г месяца. Несравненно тяжелее ранения шрапнельными пулями и особенно артиллерийскими снарядами. Раны часто слепые, с образованием полостей, с разможжением глубоких тканей; на-, дне находятся обрывки одежды, земля и осколки снаряда. Такие раны требуют первичной хир. обработки, при больших дефектах: вг

тканей рану оставляют открытой. При загрязнении раны землей (огнестрельные ранения, уличные травмы, сельскохозяйственные, особенно огородные) обязательно введение анти-тетанической сыворотки.

Переломы П. составляют, по Брунсу (Bruns), до 20% всех переломов. Причина переломов диафизов обеих -костей, как и изолированных переломов диафиза луча и локтя,—• прямое воздействие силы, реже падение на кисть. — Изолированные переломы локтевой кости происходят при непосредственном ударе мало защищенной поверхности кости о твердый предмет—падение, защита руками от палочных ударов во время драки или нападения. В последнем случае может встретиться двусторонний перелом локтя. Как осложнение изолированного перелома локтевой кости наблюдается вывих головки луча. В свежих случаях иногда удается вправление вывиха, в запущенных показана операция кровавого вправления, а еще лучше резек-Рисунок 2. Попе- ция головки луча, так как из-за речный пере- ран0 наступающих рубцовых из-ЛСЩ стейХ К°~ менений разорванной суставной капсулы и lig. annularis головку луча не всегда удается вправить и удержать после вправления, а при удавшемся вправлении часто наступают рецидивы, При переломе обеих костей от непосредственного воздействия силы (прямые переломы, удар, сдавление с боков) кости ломаются на одном уровне, чаще поперечно (рис. 2). Непрямые переломы—обычно косые или ротационные в зависимости от механизма. Луч ломается посредине, локтевая кость—на границе нижней и средней трети (наиболее слабые места). В 3/4 случаев перелома обеих костей луч ломается выше локтевой кости (Matti). Отломки смещаются в сторону воздействия силы, вторичное смещение—по длине. Лучевая группа мышц сильнее локтевой, почему укорочение луча больше. Группа пронаторов сильнее группы супинаторов, благодаря чему периферический фрагмент (кисть) устанавливается в положении пронации (Bonier). Положение центрального отломка луча зависит от высоты перелома: при переломе ниже прикрепления m. pronatoris te-retis центральный отломок в срединном положении, выше прикрепления m. pronatoris te-retiS—центральный ОТЛОМОК В Рисунок 3. Перелом положении супинации (пере- обеих костей со крестное смещение).—Передо- смеЩением-мы с большим смещением (рис. 3), особенно перекрестным, трудно репонировать, а при удавшейся репозиции трудно удержать в нужном положении отломки. Трудность репозиции объясняется большим количеством мышц с различной функцией и наличием membranae interos-seae. Неправильное положение отломков может дать срастание в перекрестном положении, срастание обеих костей между собой; срастание под углом ведет к укорочению межкостной

^S5?!

ча на типичном месте.

связки и ограничению движения ротации. Репозиция отломков производится под местной анестезией (10—20 см31—2% новокаина между отломками), после репозиции П. фиксируется в «среднефизиологическом» положении тыльной гипсовой лонгетой. В этом полупронационном положении кости находятся в наибольшем удалении друг от друга, межкостная связка растянута, уменьшается опасность срастания ко-' стей между собой. Кисть устанавливается в положении тыльного сгибания. В дальнейшем лечение состоит в ранней физио-механотера-пии.-При невозможности добиться правильного положения отломков показана операция сшивания костей. При операции сначала обнажается локтевая кость и фиксируется в правильном положении щипцами Лам-бота, затем обнажается и сшивается луч, после чего заканчивают сшивание локтевой кости. Косые переломы с большой поверхностью ■ £^с-^;„^Релом лу-перелома можно шить проволокой, поперечдые скрепляются металлической или лучше костной пластинкой. Прогноз переломов диафиза обеих. костей П. ухудшается относительной частотой псевдартрозов (четвертое место, по Matti),. объясняющихся большой подвижностью отломков, а также легкостью ущемления между ними мышц, сдавливающихся между диафизами при крайней пронации (mm. flexor pollicis-longus, flexor digitorum profundus) и при крайней супинации (mm. extensor carpi ulnaris, extensor digiti minimi) (Вегнер). При наступившем псевдартрозе показана резекция измененных концов до нормальной- кости и костномозгового канала с последующей пересадкой кости,, взятой с os tibia. Оперативному вмешательству подлежат также неправильно сросшиеся под углом и сросшиеся между собой кости П.; в последнем случае после разделения костей между ними прокладывают мышцы, фасции или жир.' Открытые переломы подлежат «первичной обработке» с последующим лечением после зашивания, как закрытые. Особенно неблагоприятны открытые инфицированные переломы: П. при укусах лошади (возчики) с разминанием мягких тканей и раздроблением кости. Лечение-инфицированных переломов—иммобилизация П. по возможности в правильном положении с-обращением главного внимания на борьбу с инфекцией. Гнойные затеки пшроко вскрываются, для лучшего дренажа накладываются контр апертуры и т. д. В случаях тяжелой инфекции может потребоваться ампутация. Неправильное положение отломков коррегирует-ся вторично после прекращения воспалительного процесса. Перелом эпифиза луча (fractura. radii in loco classico, typico) происходит при падении на вытянутую руку; при этом эпифиз. как бы сбивается костями запястья. Линия перелома при падении на кисть в положении тыльного сгибания расположена на тыле прок-симальней, на ладонной поверхности дисталь-ней; при более редком переломе в ладонном сгибании расположение плоскости перелома обратное. Периферический отломок смещается к тылу, благодаря чему рука получает характерную форму штыка; деформация больше выражена на лучевой стороне из-за одновременной супинации эпифиза. Менее постоянно смещение отломка в сторону луча (рис. 4). При толчке по длине дорсо-лятеральный край центрального отломка вклинивается в спонгиозную часть эпифиза. Вклинение может повести к раскалыванию периферического отломка на куски и дать Т- и V-образные переломы. Экстенсион-ная форма перелома луча наблюдается также у шоферов и трактористов при отдаче заводной ручки. В 50—80% одновременно отрывается шиловидный отросток локтевой кости. Перелом может сопровождаться разрывом связок и суставной капсулы и ушибами пястных костей, особенно их хрящевого покрова; в этих случаях даже после хорошего анат. срастания отломков остаются упорные фнкц. расстройства. Смещения отломков дают расстройство движения пальцев и кисти, выстоящий к ладонной поверхности центральный отломок упирается в сухожилия сгибателей, травмируя их. Сжимание кисти в кулак невозможно. Простые поперечные переломы и встречающиеся у детей эпифизеолизы без смещения не нуждаются в иммобилизации, достаточно лечения массажем, активными и пассивными движениями с первых дней перелома. При смещении отломков необходима возможно полная репозиция, без чего нельзя получить удовлетворительных фнкц. результатов. Под местной анестезией производится медленно усиливающаяся тяга за кисть, рука согнута в локтевом суставе под прямым углом для расслабления двухсустав-ных сгибателей пальцев и кисти; вначале для мобилизации отломков увеличивают угол смещения к тылу и кнаружи, после чего сильным ладонным сгибанием, пронацией и отведением ■ в локтевую сторону, с одновременным надавливанием пальцами на отломки последние ставятся на место. После репозиции накладывается тыльная гипсовая или деревянная шина от локтевого сустава до пястно-фалангового сочленения с ладонным сгибанием и отведением кисти в локтевую сторону. Дорсальное положение кисти препятствует развитию укорочения сгибателей. Шину держат 2—2*/г недели до исчезновения смещаемости отломков. Тотчас после снятия шины начинают массаж, движения и тепловое лечение-. Движения пальцев производятся с первых дней перелома.—Внутрисуставные переломы верхнего эпифиза луча и локтя—см.. Локтевой сустав. Ожоги П. более часты в химическом производстве (кислоты), а также в красильном цехе при попадании руки между горячими валами. Лечение ожогов открытым способом, устраняющим болезненные перевязки, дает более быстрое заживление с менее грубыми рубцами при ожогах III и II степени. Глубокие ожоги при отторжении некротического участка могут дать позднее кровотечение из омертвевшей стенки сосуда. Большие кожные дефекты закрывают пластикой (обычно по Тиршу), чем предотвращают рубцовые контрактуры. Пластику предпринимают тогда, когда рана очистилась и покрылась здоровыми грануляциями. Острые воспалительные заболевания П. Из заболеваний кожи чаще встречаются фурункулы (см. Фурункул, Карбункул). — Флегмона П. Инфекция проникает первично через кожу (фурункулы, пиодермия) или как осложнение травматиче- I ских повреждений, или же путем перехода гнойных процессов с кисти, особенно при флегмонах сухожильных влагалищ I и V пальцев, проходящих под lig. carpi transversum volare на П. При флегмонах сухожильных влагалищ пораженный палец согнут, легкие попытки выпрямления резко болезненны, боль чувствуется по всему протяжению сухожильного влагалища. После разрушения сухожильного влагалища гноем, гнойный затек распространяется кверху между m. pronator quadratus и сгибателями, затем между обоими слоями сгибателей к плечу. По локализации флегмона может быть поверхностной, подкожной или глубокой— подфасциальной, межмышечной. -Подкожная флегмона проявляет себя быстро распространяющейся краснотой, отечностью, повышением темп, рано дает фокусы флюктуации. При глубоких формах превалируют общие септические явления, флюктуация может отсутствовать, так как гной находится в глубине под фасциями и мышцами. Лечение заключается в ранних разрезах, широко открывающих гнойные затеки; при глубоких флегмонах вскрываются, строго анатомически, вовлеченные в процесс фасци-альные ложа. Наиболее выгодны в смысле оттока гноя разрезы при флегмонах сухожильных влагалищ—по боковым сторонам ладонной поверхности П. над лучезапястным суставом, дающие доступ к наиболее пологим местам сухожильного влагалища. Разрезы дренируются тонкими резиновыми полосками (вырезанными из старой резиновой перчатки) (Iselin). Прогноз в рано захваченных и правильно леченных случаях благоприятен, запущенные, тяжелые случаи дают высокую инвалидность из-за обезображивающих рубцов и последующих контрактур. Ухудшается прогноз от присоединения гнилостной и особенно анаэробной инфекции (газовая гангрена).—О стеомиелит и чески й процесс относительно редко поражает кости П. (по статистике Haag'a луч—5,1%, локтевая кость—3,4%). Клинику остеомиелита—см. Остеомиелит. Туберкулезное поражение диафизов костей П. чаще встречается в детском возрасте. Нередко процесс распространяется на диафизарную часть с эпифиза через мета-физ. Характерным для tbc является длительность течения с незаметным началом: б-ной не может точно указать времени заболевания. Конечность довольно скоро приобретает веретенообразную форму, подобно spina ventosa пальцев, вследствие атрофии мышц и одновременно развивающегося вокруг очага поражения циркулярного оссифицирующего периостита (Oeh-lecker). Исход процесса — чаще образование мелких изъеденных секвестров и свищей с характерным жидким крошковатым гноем. Диагноз обычно легок благодаря имеющимся туб. поражениям других органов. Диференцировать необходимо гл. обр. с хрон. остеомиелитом и сифилитическими поражениями. Решающим помимо анамнеза является рентген, картина. При tbc деструктивные процессы преобладают над репаративными: 1) резко выражена костная атрофия (остеопороз), 2) отсутствует реактивный костный процесс вокруг, 3) секвестр, если он вообще имеется, небольшой, нежный, имеет округлую форму. Наоборот, при остеомиелите: 1) костная атрофия отсутствует, 2) преобладают реактивные склерозирующие процессы, хорошо выражена секвестральная капсула, 3) секвестр более массивный, удлинен- ной формы, с крупнозубчатыми краями. Лечение состоит из общего укрепляющего и местного лечения очага, к-рое заключается в иммобилизации конечности, лечении солнцем, кварцем. Иногда хорошие результаты получают от применения застойной гиперемии по Виру. В случаях с образованием секвестров, а также при долго незаживающих свищах показана операция вскрытия полости с тщательным выскабливанием всего пораженного, в противном случае получаются рецидивы. Образовавшуюся полость пломбируют иодоформной пастой. Рана Зашивается наглухо (Oehlecker). Сифилис костейП. довольно редкое заболевание. Чаще дело идет о поражении третичного периода — osteo - periostitis gummosa. Гуммозное поражение может быть ограниченным или диффузным. Поверхностные, пери-остальные гуммы представляют болезненные плотные бугры с неизмененной над ними кожей. При специфическом лечении они могут бесследно исчезнуть, при исходе в распадающуюся некротическую форму выделяются некротические массы, язва имеет грязный сальный вид с изъеденным секвестром на дне. После заживления остаются звездчатые рубцы, спаянные с костью. Центральные гуммы вначале дают мало наружных изменений, позднее при достижении процессом поверхности кости образуется твердая диффузная припухлость ее. Характерны ночные боли при согревании конечности в постели; у лиц, работающих ночью, боли появляются днем. Довольно типична рентген. картина с периостальными разрастаниями и наличием параллельных процессов склероза кости и разрушения ее. Наибольшую трудность представляет диференциальныи диагноз с костной саркомой. Исключить ее помогают склеротические и периостальные изменения при сифилисе. Необходима также RW. Лечение специфическое—сальварсаном, ртутью. Опухоли П. При саркоме костей П. луч поражается в три раза чаще локтя. Встречаются периостальные и центральные формы. Периостальные формы отличаются болев злокачественным ростом, скоро прорастают в окружающей ткани, почему лечение состоит обычно в ампутации конечности. Центральные саркомы при сохранившейся капсуле можно резецировать с последующей пересадкой кости.—Р а к имеет характер кожного ороговевающего рака; как проф. заболевание он встречается у рабочих парафиновых заводов и рентгенологов. Течение, медленное с поздними метастазами. Лечение состоит в оперативном удалении опухоли с последующей кожной пластикой.—Из сосудистых опухолей встречаются л и м ф о- и г е м а н г и о м ы. В отличие от ангиэктазии ангиомы эмбрионального происхождения развиваются в результате аномальной избыточной сосудистой закладки. По строению различаются простые ангиомы (angioma simplex, capillare) и ангиомы с образованием полостей (angioma caver-nosum). Своим инфильтрирующим ростом с прорастанием окружающих тканей ангиомы напоминают злокачественные опухоли, отличаясь от них значительно более медленным ростом и отсутствием метастазов. Особый вид имеет т.н. ветвистая ангиома (angioma racemo-sum), представляющая клубок извитых сосудов с артериальной кровью благодаря множественным сообщениям артерий с венами без посредства капиляров. Эти ангиомы пульсируют, при выслушивании прослушивается дующий ^ шум, как при аневризме. Лечение небольших ангиом—иссечение в пределах здоровой ткани; при сильно развитых неудалимых кавернозных ангиомах можно попробовать обкалывание, гальванокаустику. При angioma racemosum необходимо иссечение ее с перевязкой всех приводящих ветвей. В тяжелых случаях, с прорастанием всех тканей, может потребоваться ампута-ция.Кромеописанныхопухолеймогутвстретить-ся фибромы, остеомы; лечение — оперативное. Своеобразное заболевание лучезапястного сустава представляет деформация М а -д е л у н г a, manus valga. Болезнь возникает в детском возрасте и заканчивается к периоду полового созревания. Поражаются симметрично оба П., у женщин чаще мужчин. В анамнезе отсутствуют указания на травму и воспалительную этиологию. В основе заболевания лежат изменения метафиза и эпифиза луча (meta-epiphysitis radialis inf.) с нарушением нормального процесса окостенения. Под влиянием тяги мышц кости запястья соскальзывают с суставной поверхности луча в сторону недостающей, еще не объизвествленной ла-донно-локтевой части. Os lunatum как бы вклинивается между костями П., благодаря чему первый ряд костей запястья образует треугольник вместо имеющейся в норме дуги. Локтевая кость вывихивается при этом к тылу и кнаружи. П. имеет вид штыка или вилки (Gabelhand), передне-задний диаметр сустава уве- Рисунок 5. Разрезы на сгиба-телыюй стороне руки: 1 и в—п. medianus; 2—п. cuta-neus antibrachii med.; 3— caput mediale m. tricipi-tis; 4, 11 и 14—п. ulnaris; 5—v. basilica; 7, 32 и 34— v. brachialis; 8—m. prona-tor teres; 9—m. flexor ulnaris; 10 и 13—a. et vv. ul-nares; 12—fascia antibrachii; 15—сухожилие m. flexor ulnaris; 16—os pisi-forme; 17—aponeurosis palmaris; IS—nn. digitales volares comm. n. ulnaris; 19—arcus volaris super-ficialis; 20 и 21—nn. digitales volares comm. n. mediani; 22—сухожилие m. flexor carpi radialis; 23 и 24—a.,et vv. radiales; 25—m. .palmaris lon-gus; 26—m. flexor carpi radialis; 27—vv. comitan-tes; '28—ramus superficialis n. radialis; 29—a. radialis; 30—lacertus fibrosus; 31 и 35—a. brachialis; 33—m. biceps. (Ho Corning'y.) личивается иногда вдвое. Функция сустава обычно мало страдает.—Лечение в периоде развития деформации заключается в ношении специальной манжетки, задерживающей до известной степени развитие деформации. В законченных случаях может потребоваться оперативное пособие с исключительно косметическими целями в виде иссечения клина из эпифиза луча. В отличие от описанной «истинной» деформации Маделунга различают т. н. «пеевдомаде-лунговскую деформацию», сходную по внешним изменениям сустава, но развивающуюся после травмы или воспалительных заболеваний. Операции на П. Перевязка сосудов при кровотечении, аневризме (рис. 5). Перевязка a. radialis" не представляет затруднений на всем протяжении сосуда. В проксимальной половине артерию обнажают небольшим разрезом в 5—6 ем между m. bra-chio-radialis и т. flexor carpi ulnaris. Мышечный край т. brachio-radialis оттягивают в лучевую сторону, общее брюшко поверхностных сгибателей отодвигают в сторону локтя; артерия лежит под листком фасции, через к-рый она просвечивает. Нужно помнить об идущей рядом в средней трети П. нервной ветви — г. superf. n. radialis. При перевязке в нижней трети a. radialis обнажается посредине между лучевой костью и сухожилием m. flexoris carpi radialis, в месте сосчитывания пульса'.—П е -ревязка a. ulnaris в верхней половине труднее, чем перевязка a. radialis, благодаря более глубокому расположению ее и обилию мышечных ветвей. A. ulnaris лежит между поверхностным и глубоким сгибателями (на m. flexor digit, profundus). Кожный разрез длиной 6—7 см—по линии, соединяющей внутренний мыщелок плеча с гороховидной костью, вдоль лучевого края m. flexoris carpi radialis. По рассечении фасции поверхностный сгибатель пальцев оттягивают в сторону луча, артерия лежит под фасцией в сопровождении двух вен и п. ulnaris, идущего с локтевой стороны. Чем выше обнажается артерия, тем сильнее приходится оттягивать поверхностные сгибатели в локтевую сторону. Разрез при обнажении a. ulnaris в дистальной трети проводится по лучевому краю m. flexoris carpi ulnaris, сухожилие к-рого является наиболее близким к локтевой кости. A. ulnaris лежит в жировой клетчатке под фасцией между сухожилиями m. flexoris digit, sublimis и т. flexoris carpi ulnaris. Обнажение костей П. производится при неправильно сросшихся переломах, псевдартрозах, остеомиелитах, опухолях. Подход к локтевой кости, благодаря ее поверхностному расположению, прост на всем протяжении от processus olecranon до processus styloideus. Лучевая кость легче всего доступна с тыльно-боковой стороны, при среднем положении П. между пронацией и супинацией, с согнутым под тупым углом локтевым суставом. Разрез проводится по линии, соединяющей задне-лучевой край головки с шиловидным отростком ее. По рассечении фасции в верхней половине кость обнажается между m. extensor digit, communis и т. extensor carpi radialis, для чего приходится рассекать часть волокон m. supinatoris, которые покрывают луч (нужно помнить о глубокой ветви п. radialis, проходящей сквозь мышцу). В дистальной половине проходят между сухожилиями mm. abductoris pollicis longi et brevis, с одной стороны, exten-soris carpi radialis brevis—с другой. В нижней трети нужно сухожилия mm. abductoris pollicis longi и extensoris pollicis brevis оттягивать к тылу. — Ампутации пред-■ плечья производятся под обескровливающим бинтом. Технически операция проста и может быть произведена любым способом (образование кожной манжетки с образованием тыльного и ладонного лоскутов, способ косого разреза). Надкостница надсекается на одном уровне с межкостной связкой; следует избегать надрывов надкостницы из-за опасности образования остеофитов. Кости перепиливаются на одном уровне. Для избежания болез- ненных невром и срастания с рубцом нервы отсекаются возможно выше. Аа. radialis, ulnaris, interossea volaris et dorsalis перевязываются, мышечные лоскуты сшиваются над концами костей. Несколько усложняется техника операции в дистальной трети вследствие большого количества сухожилий. Рекомендуется для предотвращения полной атрофии мышц сшивать антагонисты впереди культи. При ампутации П. нужно стремиться сохранить 'возможно более длинную культю (см. Протезы).                                              С. Келлерман. Лит.: Аранович В., Структура костей предплечья и их. кровоснабжение в связи с остеомиэлитическим процессом в них, Днепропетр. мед. ж., 1926, № 11—12; Богораз Н., Повреждения и заболевания локтевого сустава и предплечья, Рус. хир., вып. 47, 1914; Вермель Ю., О функциональной эволюции предплечья, Труды III Всесоюзного съезда зоологов, анатомов и гистологов, М., 1928; Данил я к И., Переломы костей предплечья, Ж. совр. хир., т. IV, вып. 25— 26, 1929; Иванов Г., О врожденных дефектах развития верхней конечности человека, Рус. арх. анат., ги-стол. и эмбриол., т. VI, вып. 2, 1927; О б р о с о в П., К хирургии плечевого пояса, М.—Л., 1930; Попов В., К морфологии артерий верхней конечности человека, Казань, 1915; Тонков В., К вопросу о развитии плечевой артерии, Рус. врач, 1909, № 35; У с п е н с к а я В., Клиника огнестрельных травм плечевого сплетения, М., 1932; Le Double A., Traite des variations du systeme musculaire de I'homme, v. II, P., 1897; Muller E., Beitrage zur Morphologie des Gefasssystems, die Armar-terien des Menschen, Anat. Hefte, B. XXII, 1903; он же, Die Armarterien der Saugetiere, ibid., B. XXVII, 1904.

Турнирное вооружение


Рыцари на параде перед турниром.
Всадники облачены в турнирный доспех штехцойг, шлемы украшены геральдическими фигурами. Накидки коней также расписаны геральдическими знаками с девизами. В руках у всадников копья с корончатыми наконечниками.
Гравюра из турнирной книги Г.Букмаера. 1515 г.

Сегодня под словом «турнир» мы понимаем нечто иное, чем то, что заключалось в этом слове в давние времена. В течение веков значение слова изменялось. В наше время турнир (фр. turney) — это поединок рыцарей в мирных условиях, военная игра. Точнее, с одной стороны, это настоящий бой отдельных лиц, так называемый Божий суд (нем. Gottesgericht), а с другой — рыцарский поединок по определенным правилам, где было не столь важно подвергнуть соперника опасности, сколько наглядно показать свое собственное искусство владения оружием.
Источники — «Германия» Тацита, героический эпос «Беовульф» и обе «Эдды» — содержат упоминания об увлечении германцев зрелищами, имитирующими сражения. Эта страсть германцев побудила римских императоров к проведению состязаний гладиаторов.175) Этому воинственному духу древних германцев и обязаны своим происхождением военные игры в средние века. Нейтхарт, племянник Карла Великого, рассказывает, как в 844 году свита Людовика Германского и его брата Карла разделилась на одинаковые по численности отряды и разыграла показательное сражение, причем оба принца сами участвовали в схватке во главе молодых воинов. Готфрид из Прейи (умер в 1066) был, якобы, первым составителем специальных правил для этой игры. Вначале она получила название «Buhurt», и лишь в XII веке у французов появилось слово «турнир» для военной игры в отрядах, а от них перешло в другие языки. С того времени первоначальные немецкие термины в искусстве турнирного состязания исчезают, и вместо них становятся общепринятыми французские, а позже и итальянские.
Немцы задавали тон при дальнейшем усовершенствовании рыцарских поединков, в развитии правил церемониала и разработке снаряжения для турниров. Как частную разновидность более общего понятия «турнир» следует рассматривать поединок на копьях (нем. Gestech, фр. joute, juxta), когда встречаются только два противника, чтобы продемонстрировать искусство владения оружием. Вероятнее всего, поединок, как вообще все виды турниров, был придуман, чтобы тренировать юношей придворной знати в искусстве владения оружием и верховой езды.
В источниках нет никаких сведений о турнирных призах или о материальном вознаграждении для победителя; рыцарю было достаточно лишь доказать свое умение и превосходство. Позднее, в XIII веке, когда в рыцарстве все больше и больше проявлялось стремление к благородным манерам и почитание женщин знатного рода становилось долгом, добиться на турнире расположения дамы являлось наивысшей наградой для победителя. С этой переменой связано появление изобилующего излишествами церемониала, обучением которому занимались знатоки этого дела — герольды (нем. Herolden).
Для правильного понимания турнирного состязания необходимо знать снаряжение и правила проведения боя. Этими знаниями овладеть нелегко: с течением времени военные игры у разных народов стали приобретать самые разнообразные формы. Так, например, в конце XI века не везде применялась конная атака на противника с копьем наперевес. Ковер из Байе показывает, что почти все всадники в схватках держат длинные тонкие копья в поднятых руках так же, как античные воины держали свои дротики.
До XIV века в турнирах использовалось то же снаряжение и вооружение, что и в боевых условиях. В «Песни о Нибелунгах» при описании поединка с Брунгильдой поэт следующим образом рисует нам облачение воина: боевая рубаха из ливийского шелка (вероятнее всего, испанского); прочная броня из железных пластин (старонем. stahelzein), нашитых на основу; шлем завязывается под подбородком; ремень щита (старонем. schildvezzel) украшен каменьями; большой широкий щит с золотым орнаментом по краям имеет толщину в три пальца под умбоном. Любопытно, что описанный щит оказался громоздким и непрочным, т. к. он не выдерживал удары при сшибке. В поэме часто упоминаются пронзенные насквозь щиты или даже щиты с застрявшими в них наконечниками копий. К древковому остроконечному оружию раннего периода следует отнести копья и дротики. Седла украшены драгоценными камнями и золотыми колокольчиками. Все эти особые приметы указывают скорее на середину XII века, чем на начало XIII века, когда поэма была записана и отредактирована, потому что к этому времени рыцари носили уже более легкий щит и не применяли больше дротиков, только лишь копья. Кстати, копья в «Песни о Нибелунгах» еще слишком слабы, чтобы с их помощью при сшибке можно было выбить противника из седла, поэтому в первых частях поэмы нигде не описаны такие случаи на турнире. Чаще всего в воздух взлетали обломки от древков копий. Только в последней части (Авентюре, XXVI) мимоходом дается описание поединка176) между Гельпфратом и Хагеном, в котором последний едва не был выбит из седла, а первый хоть и удержался в седле во время сшибки, но не справился с лошадью, и она его сбросила. При этом мы читаем достойные внимания стихи:
Кто удержится на коне,
Это мне неизвестно.
Эти строчки как бы подчеркивают неопределенность такой сшибки, и, основываясь на них, можно предположить, что обычай иметь при себе во время турнира специальных слуг не был пустой прихотью. Задача их заключалась в том, чтобы на скаку мгновенно удержать коня и подстраховать рыцаря, выбитого из седла.177) В книгах о турнирах стремились все же обходить молчанием эту важную услугу, которую поручали особым образом обученным кнехтам — турнирным стражникам (нем. Grieswartel). Без этих помощников поединки XV и XVI веков были бы намного опасней для жизни. Более профессионально подготовленным оказывается турнир, описанный в таком отличном источнике для изучения рыцарских забав, как «Поклонение Даме» Ульриха фон Лихтенштейна. Здесь различаются поединок двух участников и турнир в собственном смысле слова, когда противники сходятся для состязания в многочисленных отрядах. Снаряжение и вооружение отличаются лишь в очень незначительной степени от общепринятого на войне. Надетая поверх доспеха гербовая накидка, как и конская попона, были выделаны из кожи, обтянуты разноцветным бархатом и обшиты железными бляхами. Щит треугольной формы, возможно, немного меньше, чем применявшийся на войне. Тяжелый горшковый шлем рыцарь надевает на голову в самый последний момент перед поединком. Копье уже имеет небольшие упорные диски, которые называются в книге копейными кольцами (старонем. speerscheiben). Любопытны упомянутые приемы обращения с копьем. Например, во время поединка в Тарвисе сошлись в схватке Рейнпрехт фон Мурек и Ульрих фон Лихтенштейн: один взял копье под мышку — самый распространенный прием, другой приложил копье низко к бедру.
К началу XIII века определилась и точно выработалась цель военной игры. Намерение обеих сторон состояло в том, чтобы по всем правилам турнирного искусства ударить при сшибке копьем в щит, висящий на левом плече противника, так, чтобы сломать древко копья или же сбросить противника с лошади. В первом случае всадники демонстрировали свое умение выдержать удар копья средней тяжести, не упав с коня, для этого выбиралась короткая дистанция до места сшибки. Во втором каждый участник намеревался дать почувствовать противнику свою силу и ловкость, опозорить его, поэтому занимал дальнюю дистанцию и выбивал его искусным ударом из седла, причем копья обоих противников обычно ломались на мелкие куски. Именно по этой причине начиная с XII века копья становятся все прочнее. Однако они по-прежнему имели диаметр не более 6,5 см и оставались такими легкими и удобными, что могли удерживаться под мышкой без упорных крюков. Каждый оруженосец Ульриха фон Лихтенштейна во время торжественных турниров удерживал в одной руке по 3 связанных вместе копья.
В XIII веке различали уже два вида турниров: походный и назначаемый. Походный турнир (нем. Wanderturnier) — это случайная или преднамеренная встреча двух рыцарей в пути, которая каждый раз не обходилась без боя на копьях. Один располагался у дороги и вызывал другого на рыцарский поединок, чаще всего с помощью напыщенных речей и славословий.178) В таком случае он назывался зачинщиком (фр. aventurier). Другой, который должен был принять вызов, назывался мантенадором (фр. mantenador). «Поклонение Даме» повествует о таком турнире. На дороге за Клемюном рыцарь Матье разбил свой шатер на пути следования Ульриха, чтобы вызвать его на бой. Здесь он сразился с одиннадцатью рыцарями, на земле валялись обломки копий и щитов. Огромная толпа свиты и привлеченного зрелищем народа заставила Ульриха специально отгородить место для турнира. Углы прямоугольной площадки были обозначены четырьмя воткнутыми в землю знаменами. Соединяли из 200 копий с флажками одного цвета со щитом Ульриха. По торцам площадки в середине имелся проход, через который не должен был проезжать тот, кто не участвовал в турнире. В те времена устройство такого ристалища было новинкой, которая сделала известным самого Ульриха фон Лихтенштейна.


Рис. 588. Поединок на копьях. Рыцари облачены в боевые доспехи, имеют нагрудные тарчи; копья турнирные, с корончатыми наконечниками. Кодекс Балдуина Трирского, ок. 1330 г.

Такая разбивка походного лагеря в стиле рыцаря-разбойника продолжалась до конца XIV века, а в Германии даже до XV века. При поединках употреблялось только такое вооружение, которое применялось в боевых сражениях. Примером могут служить деревянные нагрудные тарчи (ср. рис. 181, 188 и 588).
Назначаемый турнир (нем. Gausgeschriebene Tumier), как это следует уже из названия, проводился на заранее определенном месте по особому приглашению рыцарей. За много месяцев до назначенного срока гонцы объезжали дальние страны и оповещали предпочтительно знатных претендентов о месте, времени и поводе намеченного турнира. Такой характер турниры сохранили до конца XIV века, снаряжение их участников точно соответствовало всем новшествам, которые возникали во время военных походов. Только приблизительно к 1350 году или немного раньше виды турнирного снаряжения начали отличаться от боевых. Эта необходимость во всех новых видах вооружения и снаряжения объясняется стремлением рыцарей показать себя храбрым и мужественным в турнире, произвести должный эффект на зрительские трибуны, но не получить при этом серьезных ран. В последующем изложении мы постараемся подробно рассказать об этом.


Рис. 589. Турнирный меч (а) и булава (b). Турнирная книга короля Рене (1408—1480).

В XIV веке в групповом турнире (фр. buhurt) в южной Франции и Италии были введены новые правила: рыцари наносили друг другу только один удар копьем, после чего брались за тупые мечи, с громким воинственным кличем «Wicha herre, wicha wich», атакуя противников до тех пор, пока под натиском горячей схватки одна из противоборствующих сторон не объявляла себя побежденной, отпуская на свободу плененных рыцарей.179)
В начале XV столетия в Германии появился так называемый турнир на булавах (нем. Kolbenturnier), который проводился между двумя партиями рыцарей. Вооружение в этом типе турниров состояло из тупого, но тяжелого меча и булавы (рис. 589), изготовленной из твердых пород дерева, длиной до 80 см. Рукоять булавы имела шаровидную головку и защитный диск из листового железа, или нодус (нем. Nodus, рис. 589b), для защиты руки от удара. Сама булава имела многогранное сечение и постепенно утолщалась кверху. Это сильнодействующее оружие послужило в дальнейшем поводом к изменению формы шлема, т. к. удар такой булавой по обычному горшковому шлему, сидящему вплотную к темени, мог быть опасным для жизни. Новый шлем имел сферическую форму и был такого объема, что голова человека с ним не соприкасалась. Шлем опирался только на плечи и на грудь. Кроме всего этого, голова рыцаря была защищена подшлемным колпаком с толстой прокладкой из войлока. Впервые у шлемов появилась защита шеи и затылка. Из множества разнообразных форм сферических шлемов самыми подходящими явились шлемы, состоящие из железного каркаса, обшитого прочной вываренной воловьей кожей (рис. 590, 591). Лицо в шлеме защищено решеткой из толстых железных прутков. Шлем был обтянут полотном, покрытым меловой грунтовкой, по которой нанесены темперными красками гербовые эмблемы владельца. Он включает железные пластины, защищающие шею, частично грудь и спину рыцаря. Крепление шлема к груди, а также к спине доспеха производилось кожаными ремнями, которые продевались в соответствующие скобы или с помощью специальных приспособлений.


Рис. 590. Шлем для турнира на булавах. Шлем состоит из стального каркаса, обтянутого вываренной бычьей кожей, расписанной темперой; передняя часть представляет собой решетку из железных прутков и проволоки. Ок. 1480 г. Коллекция Майерфиша, Зигмаринген (Германия).
Рис. 591. Шлем для конного турнира на булавах. На макушке хорошо видно гнездо для крепления геральдического украшения. Ок. 1480 г.

Шлемы XII и XIII веков украшались на макушке так называемыми шлемными украшениями. Фасоны шлемных украшений изменялись в зависимости от вкуса и настроения владельца. Иногда они представляли собой объемные геральдические фигуры, но чаще — причудливые фигуры с намеком на какой-нибудь талисман своей возлюбленной дамы, как-то: перчатки, платки, вуаль и т. п. Вот почему на сохранившихся старых шлемах находят приспособления для крепления шлемных украшений, состоящие из гильзы или железного штыря. Шлемные украшения, щиты, а также защитное снаряжение лошади (накидки, налобники, конские маски и т. п.) обычно разрисовывались, и их изготовление относилось к особой области искусства. Использование шлемных украшений в турнире на булавах объясняется не только стремлением произвести наибольший эффект на зрителей, но и тем, что победа в таком поединке присуждалась тому рыцарю, который искусным ударом сбивал украшение со шлема противника.
Другой тип сферического шлема выковывался из цельного куска железа. Этот шлем имел такую же шаровидную форму, но был снабжен широким открывающимся забралом, иногда в виде выпуклой решетки. Для защиты от солнечных лучей такие шлемы, как правило, покрывались накидками — наметами, закрепленными под украшением и ниспадавшими сзади на спину. Эти наметы, часто применявшиеся на горшковых шлемах уже в XIII веке, были шелковыми, с зубчатой каймой или из тонкого полотна одного цвета с гербом рыцаря. Кираса из толстой вываренной бычьей кожи для турнира на булавах имела прочные железные кольца на каждом боку. На левом боку с помощью пенькового шнура подвязывался тупой меч, а на правом — булава. Позднее, приблизительно к 1440 году, когда вошел в моду составной пластинчатый доспех, на его передней и задней части стали пробивать вентиляционные отверстия.180) К спине и груди прикреплялись подвижные пластины, а сзади крепился короткий нахребетник.
Наручи имели различную форму, в зависимости от того, из какого материала они были изготовлены: из кожи или металла. Кожаные наплечники были шаровидной формы и соединялись с наручами и налокотниками с помощью крепких пеньковых веревок, и все это вместе составляло единую подвижную систему. Рукавицы из толстой воловьей кожи не были разделены по пальцам, а левая чаще всего была защищена круглыми железными пластинками, которые накладывались на тыльную сторону ладони и на крагу. Такие пластинки стали прототипом защитных пластинок, появившихся в конце XV века.
Довольно часто турниру на булавах предшествовал поединок на копьях, целью которого было «преломить копье». В этом случае на левый бок рыцаря181) надевали щит, так что его ремень проходил через правое плечо. Типы щитов были различными: большей частью треугольные, позже и четырехугольные, как правило, вогнутые. Стремление к улучшению боевых качеств всегда сочеталось с заботой об украшении оружия. Щиты либо разрисовывались геральдической символикой, либо обтягивались материалом. По желанию заказчика щиты изготавливались из дерева, обтянутого кожей, или из металла. Часто участники турнира надевали поверх доспеха рубаху из шелка или тонкого полотна, окрашенную в геральдические цвета. Вначале ноги защищались латами. В XIV веке колени, так же как и остроносые башмаки, предохранялись от ударов железными накладками. Позднее защита ног состояла из дильжей, или наколенных краг. Снаряжение для лошади в турнирных поединках несколько отличалось от снаряжения боевого. Уже в турнирах на булавах стали применяться седла с высокими сиденьями (нем. Sattel im hohen Zeug). Они предназначались для того, чтобы рыцарю при манипуляции оружием не мешала лошадь (рис. 592). При такой конструкции седла всадник почти стоял в стременах (рис. 593). Окованная железом передняя лука для защиты ног и бедер рыцаря уходила очень высоко вверх и охватывала их по бокам. В верхней части такой луки находилась прочная железная скоба, за которую рыцарь держался левой рукой, чтобы не вылететь из седла во время поединка. Задняя лука охватывала корпус рыцаря, исключая возможность падения с лошади. Остальная часть конного снаряжения была такой же, как и ранее описанное снаряжение, используемое при боевых действиях. В дополнение следует отметить, что лошадь всегда была покрыта попоной из прочной кожи, на которую сверху накладывалась накидка, разрисованная геральдическими эмблемами. Турнир на булавах к концу XV века стал выходить из моды.


Рис. 592. Турнирное высокое седло. Вторая пол. XV в. Германский Национальный музей, Нюрнберг.

Уже в раннем средневековье наряду с описанными видами турниров, при почти одинаковом ритуале, появился еще один, отличающийся существенным образом от первых. Его сначала называли просто «бой» (нем. Kampf), позднее, в XV веке, этот поединок получил более напыщенное название: «старинный немецкий пеший бой». Происхождение этого пешего боя между двумя рыцарями следует искать в древнегерманском Божьем суде,182) где поверженный в бою расплачивался своей жизнью.


Рис. 593. Снаряжение для турнира на булавах. Герцог Георг Баварский и Ландсхутский (1455—1503) во время турнира 18 августа 1482 г. в Гейдельберге. Из турнирной книги Ганса Бургкмаиера Младшего. Акварель дат. ок. 1554 г. Из коллекции князя фон Гогенцоллерн-Зигмарингена.

Более поздние поединки такого рода утеряли свое религиозное начало и превратились в военные игры, не направленные на уничтожение противника. Скорее наоборот, целью их стало получение всеобщего признания в искусстве владения оружием и на завоевание благосклонности прекрасных дам. На самом деле возвращение к старым традициям, какими их в средневековье представляло противоборство пеших рыцарей, не имело никакой другой цели, кроме как изобретение все более разнообразных форм турнирного состязания. Поскольку рыцарство с достойным уважением относилось ко всем старинным обрядам, «пеший бой» с самого начала проводился с чрезвычайной торжественностью и при соблюдении строгих правил. Изменения в форме состязаний привели и к существенному изменению защитного вооружения, в связи с чем стали изменяться доспехи. На снаряжение, церемониал и манеру фехтования оказали значительное влияние старинные мастера фехтовального искусства, рыцари ордена Святого Марка, о чем свидетельствует старинное руководство по фехтованию. Со временем стали отходить от этих формальностей, изменяя практику ведения турниров. Рисунок швейцарской Манесской рукописи (около 1300) представляет двух воинов во время поединка, который происходит в присутствий дам, одобряющих своих рыцарей хлопанием в ладоши. На этом рисунке представляет особый интерес только оружие и одежда. Что касается одежды, то в раннем средневековье традиционной считалась длинная рубаха, одеваемая позже поверх доспеха. Она выходит из моды только к середине XV века. Оружием состязающихся являются тупые мечи. Здесь же обнаруживается пример применения кулачных щитов (рис. 594). Иное можно увидеть в иллюстрациях из кодекса «Церемонии поединков»,183) где оба рыцаря облачены в пластинчатые доспехи, на головах у них турнирные арметы; поверх доспехов надеты традиционные рубахи, разрисованные геральдическими фигурами каждого владельца. Это напоминает обряды, совершаемые при Божьем суде. Оружие участников поединка состоит из короткого альшписа с двумя дисками на рукояти и тонким, колющимся клинком (рис. 595).
К середине XV века снаряжение «старинного пешего немецкого боя» претерпело значительное изменение. В первую очередь, появилось множество различных видов оружия. Как видно из книги о турнирах императора Максимилиана I, участники турнира сражаются не только мечами, но и булавами, альшписами, кузами, топорами, обычными пиками, кинжалами, палицами, дюссаками, секирами и даже боевыми цепами.


Рис. 594. Фехтование на мечах. Изображен один из поединков миннезингера Вильгельма фон Шарфенберга; над ним изображен его щит с гербом. Миниатюра из Манесской (Большой Гейдельбергской) рукописи, нач. XIV в.
Рис. 595. Поединок на альшписах. Миниатюра из иллюстрированного кодекса «Церемонии поединков», нач. XV в. Парижская Национальная библиотека.

Доспех приобретает форму, специально рассчитанную для этого вида турнирного поединка. Шлем — типа турнирный армет с широким забралом, сферической формы и чрезвычайно большой по объему, привинчивается или плотно привязывается ремнями к нагруднику и наспиннику. Этим усовершенствованием мастера-шлемники предусмотрели защиту головы рыцаря от ударов булавой, т. к. голова в этом случае не соприкасается непосредственно со шлемом.
Нагрудник из двух пластин соединяется внизу с доходящей до колен юбкой так называемым «боевым фартуком», состоящим из набора смещающихся относительно друг друга пластин. Наплечники тоже подвижные, защищают подмышки и доходят до середины груди. Наручи обычной формы, как у доспехов того времени. Перчатки с остроконечными крагами также соответствуют перчаткам данной эпохи. Поножи не отличаются от прежних форм, но налядвенники достаточно высокие. Коленные суставы защищены наколенниками. Башмаки без шпор были уже к 1480 году с широкими и тупыми носами и наподобие грубых крестьянских башмаков.


Рис. 596. Доспех для пешего боя Клода де Волре, камергера герцога Бургундского Карла Смелого; в этом доспехе он принимал участие в состязании с императором Максимилианом I во время празднеств на рейхстаге в Вормсе (1495). Изготовлен ок. 1490 г.

Точно таким мы видим боевой доспех бургундского рыцаря Клода де Водре, советника и камергера герцога Карла Смелого. В этом доспехе он был побежден в Вормсе в 1495 году самим императором Максимилианом I (рис. 596). Иллюстрация поединка рыцарей, вооруженных топорами, приводится в турнирном кодексе императора Максимилиана I.184) На рисунке мы видим юбку из материала, надетую поверх доспеха, на нем — рыцарский пояс, старинный символ рыцарского звания, который мы часто обнаруживаем в рыцарском одеянии XIV века. При рассмотрении формы доспеха легко убедиться, что движение рук участников турнира специально ограничено с целью уменьшения риска, но без снижения, однако, зрелищного эффекта.
К вооружению рукопашного боя, широко применявшемуся в фехтовальных упражнениях и единоборствах, относится прежде всего кулачный щит (рис. 597). Приведенный нами на рисунке щит имеет диаметр 32 см. Вблизи от края по наружной стороне щита проходит стальной обруч, закрепленный штифтами в нескольких местах. Это так называемая ловушка для клинка. Ее назначение состоит в том, чтобы при удачном движении щитом заклинить острие альшписа или клинок меча в зазоре между обручем и щитом так, чтобы противник не смог вытащить оружие обратно. На кулачных щитах такого типа часто крепили от 3 до 6 и более таких ловушек. Умбон щита (b) выпуклый, покрыт рельефными украшениями в готическом стиле. Внутри умбона находится скоба (А) для захвата левой рукой; в верхней части расположен длинный крюк (В), с помощью которого можно носить щит на перевязи.


Рис. 597. Фехтовальный кулачный щит с ловушками для клинка. Италия.
a) Вид спереди.
b) Разрез.
Рис. 598. Турнирный армет, из гарнитура немецкого доспеха для пешего поединка; шлем исполнен из полированной стали с травлеными и позолоченными полосами и эмблемами. Вероятно, Аугсбург, ок. 1560 г. Музей Армерия Реале, Турин.

Наряду с кулачными щитами в состязаниях, где не применялись копья, использовали деревянные ручные тарчи, обтянутые полотном и раскрашенные в геральдические цвета владельца. В XVI веке «немецкий пеший бой» постепенно утратил свое значение. Вместо него завоевал популярность более эффектный пеший турнир, похожий немного на старинный групповой турнир. Отличие его заключалось только в том, что он проводился через барьер.
При фанатическом увлечении рыцарей старинными обычаями каждый из членов владетельной знати считал своим долгом иметь по меньшей мере один турнирный доспех в своем арсенале, чтобы при возможном вызове достойным образом предстать перед соперником. Приблизительно к 1510 году мастера оружейного дела стали изготавливать доспехи гарнитурами таким образом, чтобы один и тот же доспех путем замены отдельных сменных деталей можно было использовать как в сражении, так и на турнире, а примерно с 1560 года в таком же доспехе можно было выступить и в пешем поединке. Сохранилось много боевых доспехов, хранящихся ныне в музеях. Среди них доспехи Альбрехта Ахиллеса, маркграфа Бранденбургского, Карла V, Фердинанда I и эрцгерцога Фердинанда Тирольского. В особо торжественных случаях монархи являлись в роскошно украшенных доспехах. Так, например, император Максимилиан I присутствовал на празднествах в таких доспехах, о чем свидетельствуют гравюры художника Бургкмайера. Подобные доспешные гарнитуры можно было носить и в конных турнирах, с этой целью на металлической юбке делали передние и задние дугообразные вырезы (см. рис. 163). Отличительным признаком доспеха для пешего поединка через барьер были подвижные широкие наплечники, металлическая колоколообразная юбка и отсутствие опорного крюка для копья; в остальном форма этого доспеха копирует обычный доспех той эпохи.
На иллюстрациях часто встречается бургундский армет, а также турнирный армет, привинчиваемый к нагруднику (рис. 598). Там же видно, что как локтевые, так и коленные суставы защищены налокотниками и наколенниками. Дополнительными накладками защищены обычно только плечи (рис. 599).


Рис. 599. Турнирный доспех для немецкого пешего боя, с закрытыми наручами и поножами и с бургундским арметом. Из гарнитура эрцгерцога Фердинанда Тирольского. 1547 г.

Как уже раньше упоминалось, снаряжение для поединка на копьях не отличалось первоначально от боевого снаряжения. Только в XIV веке были усовершенствованы конструкции шлемов и тарчей с учетом особой цели турнира. Это видно на шлеме дворянского рода Пранков середины XIV века (рис. 600): левая сторона шлема защищена дополнительной стальной пластиной на заклепках и изнутри снабжена войлочной прокладкой. В начале XV века доспех, предназначенный для поединка на копьях, был полностью модифицирован. Забота о безопасности состязавшихся рыцарей, постоянное стремление к внешнему эффекту стали причиной использования особенно тяжелого, специально изготовленного доcпеха. Поединки на копьях получили специальное обозначение — гештех (нем. Gestech от нем. stechen — колоть). Новый доспех получил общепринятое название штехцойг (нем. Stechzeug). Изменения этого доспеха проходили у разных народов не в одно и то же время, хотя типы доспехов в основном имели некоторое сходство. Принципиально различают два характерных типа: немецкий и итальянский штехцойг.
Немецкий штехцойг (рис. 601) состоит из нескольких частей. Шлем, образно названный жабьей головой, напоминает форму старых горшковых шлемов. Нижняя часть шлема закрывает лицо до глаз, затылок и шею, теменная часть приплюснута, лицевая сторона сильно вытянута вперед, а на уровне глаз сделана узкая щель. Как на темени, так и по обеим сторонам шлема имеются парные отверстия; одни служат для крепления шлемного украшения, другие — для кожаных ремешков, стягивающих подшлемный колпак.


Рис. 600. Горшковый шлем. Принадлежал рыцарю из штирийского рода Пранков; шлем предназначен для поединка на копьях, поэтому усилен дополнительной защитой с левой стороны. Сер. XIV в. Кожаная позолоченная геральдическая фигура (рога) — более позднего изготовления, относится к началу XV в.

Кираса короткая, спереди имеет подвижный нагрудник. Левый бок кирасы выпуклый, а правый, где расположен крюк для копья — плоский. Спина имеет обычную форму. Шлем крепится на груди тремя винтами или специальным зажимом. Соединение шлема с кирасой на спине осуществляется с помощью вертикально расположенного шлемного болта. На груди кирасы с правой стороны укреплен массивный крюк для копья и кронштейн для фиксации задней части копья. На левой стороне кирасы находятся два отверстия, а иногда массивное кольцо, через которое продернута пеньковая веревка для крепления тарча к груди. К нагруднику крепится набрюшник. К нему присоединяются дугообразные металлические полосы, переходящие в эластичные или жесткие набедренники. К наспиннику прикреплен нахребетник, нижней своей частью опирающийся на седло и удерживающий на себе тяжесть всего доспеха.
Наплечники присоединяются к кирасе с помощью подпружиненных шрифтов. Спереди они имеют очень маленькие (или вообще не имеют) крылья, а сзади — значительные. Подмышковые вырезы закрыты большими дисками, свободно висящими на ремнях. На правом предплечье для защиты локтевого сгиба имеется широкий чашеобразный налокотник, на левом предплечье — неподвижная накладка, оканчивающаяся рукавицей. На правом плече часто имеется держатель копья, поскольку рыцари при выходе на ристалище несут копье на плече.


Рис. 601. Доспех-штехцойг императора Максимилиана I.
a) Вид спереди. Доспех полированный, рифленый, с ажурной готической кромкой; вентиляционные отверстия в готическом стиле на правой стороне шлема выполнены на итальянский манер.
b) Вид сзади. Примечательны тщательно отделанный штырь для крепления украшения на шлеме, кронштейн для удержания конца копья и гофрированный нахребетник, защищающий низ спины. Ок. 1490 г.

Следует заметить, что на штехцойг, как правило, надевают юбку из ткани, лежащую глубокими складками и украшенную роскошной вышивкой. Этот доспех считается тем старше, чем отвеснее стенки шлема, и тем новее, чем они плотнее прилегают к шее. К снаряжению доспеха относятся также тарч и копье. Тарч имеет четырехугольную форму, внизу закруглен, нижний край слегка выгнуг вперед (рис. 602). Ширина его около 40 см, длина около 35 см. Тарч изготавливался из твердых пород дерева и был облицован снаружи костяными пластинками. Эти пластинки из оленьих копыт или рогов должны были предохранять тарч от поломки при ударе копьем. Весь щит был обтянут кожей. В центре находились два отверстия, через которые продевался шнур для крепления тарча к груди кирасы. Перед поединком тарч покрывался тканью одинакового цвета и рисунка с накидкой лошади.
Копье (рис. 603), изготовленное из мягких пород дерева, стандартной длины 370 см и диаметром приблизительно 9 см, имеет корончатый наконечник (нем. Krönlein). Коронка состоит из короткой гильзы, увенчанной тремя-четырьмя зубцами185) (а). Через нижний узкий конец копья продевают защитный диск (с), который крепится на винтах к железному кольцу (в), установленному на древке копья.
К комплектующим частям снаряжения следует причислить подшлемный колпак, сшитый из тиковой материи с двойной простеганной прокладкой из войлока. По бокам колпака имеются кожаные ремешки. Они продергиваются через отверстия шлема и связывают крепко подшлемный колпак со шлемом (рис. 604). На рисунке 605 изображена старинная отвертка, необходимый инструмент для снаряжения рыцарских турниров.
В заключение хочется упомянуть еще о шпорах. Они имели одинаковую конструкцию для всех разновидностей турниров. Делали их из железа, наружную поверхность иногда покрывали латунью. Шейки шпор длиной в 20 см. параллельны боковым сторонам скобы, охватывающей каблук башмака. Такая форма шпор позволяет всаднику во время состязаний легко управлять лошадью (рис. 637).
Итальянский штехцойг, предназначенный для так называемого романского турнира на копьях, претерпел примечательные изменения в своей конструкции. Во-первых, шлем крепился к нагруднику и наспиннику особой скобой на винтах. По верхней кромке стенок шлема проходил иногда железный хомутик — застежка. На правой стороне шлема имелась широкая прямоугольная дверца, своеобразная форточка для доступа свежего воздуха. Во-вторых, правый бок кирасы был не плоский, а выпуклый. В-третьих, кирасу обычно спереди обтягивали тончайшим камчатным полотном, расшитым геральдическими эмблемами. Далее, на левом боку кирасы имелось массивное кольцо для привязи четырехугольного тарча. На правом боку кирасы, на поясе, был приклепан кожаный стакан, обтянутый материей. В этот стакан перед выходом на турнир вставляли копье, которое было намного легче копья, применяемого в немецком турнире.


Рис. 602. Турнирный тарч от штехцойга. Кожаная обшивка отсутствует; обкладка тарча костяная. Кон. XV в.
Рис. 603. Турнирное копье, с корончатым наконечником и защитным диском. Кон. XV в.
Рис. 604. Подшлемный колпак. Предназначен для защиты головы от ударов о шлем. XV в.
Рис. 605. Отвертка. XV в.

Поэтому доспех не имел заднего массивного кронштейна для поддержки копья; справа находился массивный крюк, закрепленный в зажимной колодке. Наспинник также был обтянут материей, пройма плеча сильно вырезана. Подвижные наплечники не имели спереди и сзади крыльев.
Правый наруч аналогичен по фасону наручу немецкого доспеха, однако левый имел подвижную конструкцию, а не жесткую.
В качестве примера может служить итальянский штехцойг (рис. 606), экспонируемый в Королевском военном музее Мадрида, ошибочно приписываемый Карлу V.
Французский штехцойг идентичен итальянскому. Отличие состояло в том, что шлем был меньше по высоте и крепился спереди к нагруднику посредством скобы, а сзади — с помощью ремней, стягивающихся на затылке пряжками.
Английский штехцойг почти не претерпел никаких изменений, он имел большое сходство с боевыми и турнирными доспехами XIV века, потому что в Англии, как в никакой другой стране, процесс обновления рыцарского снаряжения проходил очень медленно.


Рис. 606. Итальянский штехцойг для т. н. романского турнира. Из полированной стали, частично позолочен; кираса обтянута генуэзской парчой. Из цейхгауза доспехов Карла V. Предположительно принадлежал Фердинанду Католику. Рубеж XV—XVI вв. Музей Армерия Реаль в Мадриде.

К началу XV века в Германии появился новый вид конного поединка на копьях, который завоевал большую популярность, — реннен (нем. Rennen — «скачки»). Если верить Людвигу фон Эйбу, гофмейстеру Альбрехта-Августа, маркграфа Бранденбургского, то последний принял большое участие во внедрении турнира типа реннен. Фон Эйб пишет: «Он, Альбрехт, создал и открыл свету реннен с копьем, ведь раньше это применялось редко; он со своим вассалом Генрихом Дондорфером создал реннен, при котором точным ударом нужно было сбить с соперника тарч, которого раньше не было; а также реннен с закрепленным тарчем. Он приспособил доспех для копийного боя — штехцойг с перемычками на наплечных пластинах, на которых должен был покоиться шлем. Он также закрепил штифтами пластины, которые раньше соединялись рамками — чтобы части доспеха держались прочнее».186)
Цель поединка осталась та же: «преломить копье» или выбить противника из седла, но стали уделять больше внимания эффектному искусству управления конем, поэтому поединок превратился в серию периодических атак, на полном разгоне лошади, с заменой копий «на ходу».187)


Рис. 607. Доспех-реннцойг, с тарчем, привинченным к кирасе. а) Вид спереди. b) Вид сзади. Кон. XV в.

Если доспех штехцойг был создам на основе старых доспехов с горшковыми шлемами, то доспех реннцойг (нем. Rennzeug) заимствовал свою форму от готического доспеха XV века. Головной убор реннцойга (рис. 607) представлял собой шлем — салад без забрала, но со смотровой щелью. Две накладки, закрепленные на шпонках, защищали лобную часть турнирного салада, на нем имелись отверстия для более простого шлемного украшения — султана из перьев. Нагрудник, как и у штехцойга, был снабжен крюком и кронштейном с упором для копья. К груди привинчивался металлический подбородник, закрывавший нижнюю часть лица. Спереди к поясу кирасы присоединялся боевой фартук из подвижных пластинчатых полос, переходящий в подвижные набедренники. Спина доспеха, сильно вырезанная по бокам, в затылке и у пояса, напоминает форму креста. Нахребетник, как у штехцойга, защищает низ спины. Это описание реннцойга является общим для всех разновидностей состязаний на копьях с полным разгоном лошади.


Рис. 608. Реннтарч для поединка «точный» реннен. Из дерева, обтянут кожей, усилен железными пластинами. Кон. XV в.
Рис. 609. Наконечники турнирных копий.

К доспеху реннцойг относится специальный тарч или реннтарч (нем. Renntartsche, рис. 608). Он изготовлен из дерева и обтянут телячьей, крашенной в черный цвет кожей с железной оковкой по краям. Ради удобства крепления к кирасе реннтарч, плотно прилегая к телу, повторял форму груди и левого плеча всадника, и лишь в нижней своей части немного был выгнут вперед. Размер реннтарча зависел от разновидности турнира реннен.188) В «точном» реннене и бундреннен он имел размеры от пояса до шеи, а в «жестком» реннене — от середины бедра до смотровой щели шлема. Во всех разновидностях турнира реннен, где тарч не имел особого механического приспособления, он обтягивался тканью с нанесенными на ней геральдическими эмблемами владельца.
Теперь рассмотрим копье, применяемое при конной атаке в реннене. Оно обычно легче копья, применяемого в сшибке без полного разгона лошади, изготовлено из мягких пород дерева, имеет длину около 380 см, диаметр 7 см и вес около 14 кг, наконечник острый. Самые распространенные формы наконечников приведены на рис. 609. Остальные элементы копья остались без изменений, только вместо защитного диска на копье надевался так называемый защитный щиток воронкообразной формы (рис. 610). При установке копья в опорный кронштейн этот щиток прикрывал всю правую руку от запястья до плеча. Рыцарь во время турнира правой рукой управлял копьем с помощью крюка, установленного на внутренней стороне этого щитка.
Подшлемный колпак, такой же, как у штехцойга, крепился на голове ремнями. На него одевался турнирный салад и привязывался с помощью дополнительных маленьких ремешков вплотную к колпаку.


Рис. 610. Защитный щиток копья для поединков рениен. Полированный и рифленый.
a) Лицевая сторона.
b) Внутренняя сторона с крепежным крюком.
c) Вид сбоку, крепление защитного щитка на копье.
Рис. 611. Незастегиваемое зарукавье, для правой руки участника поединка реннен.

На многих турнирах всадник надевал на правую руку, а чаще на обе, короткие зарукавья (нем. Handstutze) для защиты запястья (рис. 611).
К более поздним видам турниров XV и XVI веков относится полевой турнир (нем. Feldturnier), который ведет свое начало от древней игры, имитирующей сражение.189) Полевой турнир проводили по тем же правилам: конные рыцари вступали в единоборство на ристалище в линейном порядке, разделившись на отряды. Основное отличие заключается в доспехе, претерпевшем сильное изменение с течением времени. В этом турнире рыцари носили обычные боевые доспехи с той разницей, что на них привинчивались жесткие подбородники, доходившие до смотровой щели на шлеме. Кроме того, по желанию участника турнира к доспеху крепились дополнительные защитные приспособления: усиление наплечника и подбородника, или гард-бра (фр. garde-bras). Турнирный доспех можно отличить по тому, что у верхней кромки нагрудника не было утолщения и имелись 2-3 отверстия для винтов для крепления подбородника. Вооружение всадника состояло из турнирного копья, похожего на боевое, только немного короче и толще, с наконечником более удлиненной формы (рис. 612).


Рис. 612. Наконечники турнирных копий.
Рис. 613. Мундштук с латунными рельефными дисками от турнирного снаряжения. XV в.
Рис. 614. Конский глухой налобник, без смотровых отверстий; с гербом Габсбургов. Принадлежал императору Фердинанду I. Работа аугсбургского доспешника Лоренца Хельмшмида, ок. 1510 г.

Для некоторых разновидностей турнира использовалось конное снаряжение, применяемое на войне. Но для турниров штехен и реннен употреблялось одинаковое и специально предназначенное для этого конное снаряжение. Отличие заключалось в формах седел. Поводья, самые простые, изготовленные из сырых пеньковых веревок, были обшиты различного рода лентами одной расцветки с конской накидкой. Если во время схватки рвались удила (рис. 613), то всадник, как правило, управлял лошадью с помощью копья.
Лошадь от шеи до холки покрывалась кожаной попоной, сверху настилали полотняную накидку, закрывающую круп, шею и голову лошади до ноздрей. На морду лошади надевался стальной глухой налобник (нем. Blendstirne, рис. 614) без смотровых отверстий. Применение такого налобника, закрывающего глаза лошади, служило мерой предосторожности от ее непредсказуемого поведения при столкновении двух всадников: неожиданный подъем на дыбы или внезапный скачок в сторону делали невозможным точное попадание копьем в надлежащую цель.


Рис. 615. Гештех «высоких седел». Император Максимилиан I в поединке с графом Иоганном фон Верденбергом (не показан).

Самое раннее изображение конского налобника без смотровых отверстий нашел Г. Демей в гербовой печати Иоанна I Лотарингского около 1367 года.190)
Далее рассмотрим три основных вида немецкого турнира типа гештех: «высоких седел», «общенемецкий» и «закованных в броню».
Рыцарь, участвующий в гештехе «высоких седел» (нем. Gestech im hohen Zeug), был одет в штехцойг. Ноги защищены латами, обуты в тяжелые низкие кожаные башмаки с войлочными утолщениями на носу и лодыжках. Такие башмаки рыцари носили и в состязаниях реннен, где не нужна была защита ног. Самым существенным отличием снаряжения в этом виде поединка является седло с высокими луками, которое уже упоминалось в описании турнира на булавах. Сиденье такого седла находится значительно выше, чем у всех остальных седел. Деревянные передние луки, обшитые по краям железом, доходили до груди и закрывали обе ноги. Прочный железный пояс на передних луках охватывал туловище всадника таким образом, что полностью исключал его падение с лошади (рис. 615). На передней луке некоторых из этих седел сверху имелись поручни для опоры на случай потери равновесия от удара копьем. Такие седла хранятся в германском музее Нюрнберга, в княжеском музее Гогенцоллеров в Зигмарингене и в Лондонском Тауэре. Лошадь, облаченная в кожаную попону, покрывалась сверху разрисованной накидкой, которая закрывала ноги всадника и закреплялась на передней луке села. Концы кожаной попоны пристегивались на ремнях также к передней луке. На лошади был надет стальной глухой налобник. Целью поединка на высоких седлах являлось сломать собственное копье о щит противника. Падение всадника с лошади исключалось благодаря форме седла.


Рис. 616. Седло для «общенемецкого» гештеха, без задней луки. Нач. XVI в.
Рис. 617. Конский нагрудник для «общенемецкого» гештеха. Находился в замке Амбрас под Инсбруком. Из гарнитура императора Максимилиана I. Кон. XV в.

В «общенемецком» гештехе (нем. gemeindeutsche Gestech) всадник одет в штехцойг, ноги не защищены броней. У лошадей только холка покрыта кожаной попоной. Седло без задней луки (рис. 616). Согласно рекомендации императора Максимилиана I, с целью лучшей защиты лошади, на грудь одевался своеобразный нагрудник — подушка из грубого полотна, набитая соломой. Концы подушки затягивались ремнями под передней частью седла (рис. 617). Поверх лошади набрасывалась накидка, украшенная рисунками (рис. 618). Цель рыцарей в этом поединке — сбросить противника с лошади удачным ударом копья о тарч.


Рис. 618. Снаряжение для «общенемецкого» гештеха. Из гарнитура императора Максимилиана I.

Гештех «закованных в броню» (нем. Gestech im Beinharnisch) отличался от двух предыдущих тем, что рыцарь на ристалище кроме кирасы и шлема носил еще стальные поножи, защищающие ноги от ударов. Здесь также существовали различные варианты конного снаряжения: скаковые седла с задними луками или седла, применяемые на «общенемецком» гештехе. Для победы в этом поединке необходимо либо сломать свое копье о тарч противника, либо вышибить противника из седла.
Для итальянского поединка старого типа всадник надевал итальянский доспех или немецкий штехцойг. Ноги могли быть закрыты латами. В конском снаряжении использовались боевые седла с задней спинкой, попоны и накидки с рисунком. На голове лошади не всегда был надет глухой налобник или чаще — со стальной сеткой на глазах.
Итальянский поединок отличался от остальных тем, что бой происходил через деревянный барьер. Противники сшибались, повернувшись левым боком к барьеру (рис. 619), с целью сломать свое собственное копье о тарч противника.


Рис. 619. «Старый» итальянский поединок через барьер. Император Максимилиан I в схватке с графом Энгельбрехтом фон Нассау.

«Я преуспел в этом поединке, тогда же я расщепил, разломал много своих копий...» — пишет Максимилиан I Зигмунду фон Прюшенку 4 февраля 1478 года.
Следует упомянуть еще о довольно своеобразном турнире, который пользовался большой популярностью в Австрии и в восточной Германии около 1550 года. В этом так называемом венгерском турнире военная игра совмещалась с костюмированными маскарадами средневековья. Если в литературном памятнике XIII века «Поклонение Даме» отмечено доведенное до грани безвкусицы стремление рыцарей скрыть свое лицо под шлемом-маской в соответствии с итальянскими традициями, то и далее тяготение к театральности военных игр также сохраняется. На вооружение эти костюмированные турниры оказали мало влияния. На венгерских турнирах, проведенных эрцгерцогом Фердинандом Тирольским в Чехии и курфюрстом Августом I в Дрездене около 1550 года, применялись вместо немецких тарчей венгерские, а также венгерские сабли, служившие только украшением, и даже венгерские шпоры, чрезвычайно громоздкие и тяжелые (рис. 620). Если в поединках принимали участие члены самых знатных дворянских семей, то участники турниров не допускали никаких существенных изменений в правилах старинного кодекса. При более позднем виде реннена все выглядело совсем по-другому. Для увеличения зрелищного эффекта и в зависимости от вкуса и настроения участники турнира стремились изменить снаряжение и правила поединка. При разных королевских дворах существовало такое количество вариантов проведения турниров, что полное их перечисление займет очень много времени и не внесет какой-либо ясности в этот вопрос. Поэтому мы ограничимся описанием снаряжения и разновидности реннена, которые содержатся в лучшей книге о турнирах того времени «Фрейдаль». Согласно авторитетному кодексу немецкого турнирного искусства, датированному приблизительно 1480 годом, турнир типа реннен подразделяется на следующие отдельные виды: «механический» реннен; «точный» реннен; бундреннен; «жесткий» реннен; «смешанный» реннен или реннен с корончатым копьем; «полевой» реннен.


Рис. 620. Шпора для венгерского турнира. Сер. XVI в.

Примечания

175) Автор ошибается, гладиаторские игры проводились в Риме еще во времена республики, происхождением своим они обязаны древнему погребальному обряду; на могиле умершего воина либо приносили в жертву пленников, либо заставляли их сражаться друг с другом. Ни о каком германском влиянии здесь не может быть и речи (прим. ред.).
176) Этот поединок происходит не на турнире, а во время настоящего сражения (прим. ред.).
177) Слуга скакал рядом на четверть лошадиного корпуса позади своего сеньора (прим. ред).
178) Поводом могло быть право проезда первым или требования зачинщика, чтобы вызываемый рыцарь вернулся обратно для того, чтобы рассказать даме сердца зачинщика о его подвигах. Сюжет весьма распространенный в рыцарских романах (прим. ред.).
179) Автор немного идеализирует турнир, ранее он упоминал, что наградой участнику турнира было только расположение дамы, но на самом деле на турнир распространялось полностью право войны. Потерпевший поражение рыцарь лишался коня и вооружения, которые забирал победитель. За пленных, взятых в групповом турнире, брали выкуп, что было выгодным предприятием. Это особенно характерно для ранних турниров (прим. peд.).
180) Отверстия делались, скорее всего, для облегчения турнирного доспеха (прим. ред.).
181) Автор не упоминает, что описанный выше доспех для турнира на булавах не применялся при поединках на копьях, в таких случаях сначала использовали боевой доспех, затем специальный. См. ниже (прим. ред.).
182) Название не имеет ничего общего с христианством, это пережиток старого варварского судебного права. При спорных вопросах судьи назначали «судебный поединок», отдавая тем самым на волю богов принятие решения. Проигравший судебный поединок считался виновным. С введением христианства эта форма суда, несмотря на то, что церковь неоднократно против нее выступала, сохранялась довольно долго (прим. ред.).
183) Lacroix, P. «Vie militaire et religieuse au Moyen-age». Paris, 1873 (прим. авт.).
184) Иллюстрированный кодекс из библиотеки историко-художественных коллекций Австрийского императорского двора в Вене. Leitner, Freydal. «Des Kaisers Maximilians I. Turniere und Mummereien». Wien. 1880—1882 (прим. авт.).
185) Такой наконечник делался специально для большей безопасности, по трем зубцам равномерно распределялась нагрузка от удара (прим. ред.).
186) Jul. v. Minutoli: «Das keis. Buch des Markgrafeu Albrecht Achilles». Berlin, 1850. В этой книге есть и другие ценные сведения о турнирах, достоверно подтверждающие, что в развитии поздних форм турнира XV в. наряду с Альбрехтом Ахилесом большие заслуги принадлежат Максимилиану I (прим. авт.).
187) В гештехе рыцари после сшибки осаживали лошадей и возвращались на то место ристалища, откуда начинали атаку, чтобы поправить снаряжение и взять новое копье. Так что после каждой сшибки была пауза. Нововведение в поединках типа реннен заключалось в том, что рыцари разгоняли коней, сшибались, «преламливая копья», в том же темпе проскакивали на противоположный конец ристалища, разворачивали лошадей, брали «на ходу» новые копья и, как бы меняясь местами, шли в том же темпе в новую атаку. Таких периодических сшибок могло быть три или больше. Может быть, как раз от этого нововведения немецкие турниры и получили наименование «скачки» (прим. ред.).
188) Описание разновидностей турниров реннен см. ниже (прим. ред.).
189) Т.е. тех состязаний между двумя партнерами, которые раньше и обозначали термином «турнир» (прим. ред.).
190) G. Deniay. «Le costume au moyen-age d'apres le sceaux». Pans, 1880 (прим. авт.).

Источник: Турнирное вооружение

Дага са дага

Дага са дага


Дага са Дага

В наше время нож является одним из немногих видов холодного оружия, не утративших своей актуальности. Ножи (в качестве как оружия, так и инструмента) приняты на вооружение армиями всего мира. Также нож – один из наиболее часто оказывающихся “под рукой” предметов, что важно для использования ножа, как средства самозащиты. Владение ножом значительно повышает и шансы безоружного бойца в схватке с вооружённым противником, позволяя лучше оценивать его действия. Зная сильные и слабые стороны оружия, ориентируясь в возможных способах его применения, можно избрать оптимальную для противостояния вооружённому противнику тактику. Да и в процессе обучения важно, владеет ли партнёр реальной техникой применения оружия. Если, например, на тренировках отрабатываются только приёмы защиты от одиночных ударов типа атак сверху в шею, снизу или прямо в живот и т.д., выполняемых к тому же без достаточного навыка, обучаемый вряд ли будет готов противостоять грамотно работающему ножом противнику. Филиппинская манера боя ножом, которая признана наиболее эффективной во всем мире, представляет в этом плане наибольший интерес.

Основой ножевого боя является умение вести острие клинка по линиям атаки (или углам), которых насчитывается пять на начальном этапе и двенадцать на более высоких уровнях. Первыми атакуются жизненно-важные артерии или так называемые "слабые" части тела (пальцы, нос, запястья и т.д.), затем следует продолжение атаки, либо добивание.

Основным принципом является следующий – трактуй каждого противника, как эксперта в боевых искусствах, никогда никого не недооценивай и используй самые эффективные техники для данной ситуации. Этот принцип соединяется со следующим - каждая атака выполняется на основе соединения как минимум трех уколов, порезов и т.п. Следующий базовый принцип – возможность выполнения одних и тех же атак как одним ножом, так и «пустой» рукой или двумя ножами без особых модификаций техники, что создает огромные возможности для соединения этих элементов в самых разных комбинациях.

В системе есть так же целый набор разоружений, которые обычно выглядят, как обездвиживание на какой-то момент руки, а затем рычаг запястья либо удар по кисти или оружию противника. В обороне специфическим признаком является так называемая "тройная защита", т.е. защита дистанцией, блоком или парированием и порез запястья.

Работа ног, уклоны, разоружения – все это было создано под использование холодного оружия. В бою на палках или вообще без оружия можно пропустить много ударов, принять их на предплечья, закрыться плечом, и все равно выиграть бой – в схватке, где используется острое оружие, каждый пропущенный удар вызывает серьезные раны, которые могут привести к смерти. Поэтому необычайно важно умение попадать в противника, не давая попасть в себя.

Источник: Дага са дага