Магазин форменной и спецодежды

Костюм летний М21 лес
3 311 р.
Рост:
Размер:
Костюм летний М21 лес
Модернизированный вариант костюма для ВС РФ
Костюм изменен: для большего удобства ширина рукавов увеличена, видоизменён крой брюк, произведены другие усовершенствования
Носится навыпуск
Можно использовать фальшпогоны
На пуговицах
Усиливающие накладки на локтях
Пояс и низ куртки регулируются по размеру с помощью шнура
Манжеты с пуфтой (тканевая вставка) на рукаве для защиты от пыли и грязи
Карманы:
  • 2 кармана на груди и 2 внизу куртки
  • 2 внутренних кармана и 2 на рукавах
Стрелки отстрочены
Шлевки под широкий поясной ремень
Усиливающие накладки на коленях
Низ брюк регулируется по размеру с помощью шнура
Низ брюк с лямкой, регулируемой по росту, которая не дает им ползти вверх
Карманы:
  • 2 боковых кармана и 2 на бёдрах
  • 1 задний карман
Материал изделия:
logo-splav-tag.jpg
Отзывы покупателей
2
0
0
0
0
Костюм летний М21 лес 5 5 2 2
24 сентября 2016 в 04:27
Сергей
Рейтинг  5/5
   Достоинства
Хорошая ткань, все по размеру и на лето !
   Недостатки
Но вот стрелки прошиты - это савок
Комментарий
25 декабря 2017 в 03:27
Татьяна
Рейтинг  5/5
   Достоинства
Хорошее качество.
   Недостатки
Комментарий
Приятно работать с персоналом, быстрые ответы, хорошо подготовленные документы, отличный сервис. Большое спасибо за сотрудничество!
Субституты (товары заменители)
Костюм летний М21 3-цв. strong рип-стоп
Костюм для ВС РФ Куртка : Носится навыпуск Можно использовать фальшпогоны На пуговицах Усиливающие накладки на локтях Манжеты с пуфтой (тканевая вставка) на рукаве для защиты от пыли и грязи Карманы: 2 кармана на груди и 2 внизу куртк...
2 418 р.
Костюм летний М1 лес гретта
Патент № 43609 Куртка : Носится навыпуск Можно использовать фальшпогоны На молнии Пояс регулируется по размеру с помощью боковых утяжек Шлевки под широкий поясной ремень Манжеты с пуфтой (тканевая вставка) на рукаве для защиты от пыли и г...
3 900 р.
Костюм летний Охранник М11 черный
Куртка : Можно использовать фальшпогоны Носится навыпуск На молнии Применяются нержавеющие кнопки Пояс регулируется по размеру с помощью боковых резинок 4 наружных кармана и 2 внутренних кармана Брюки : Фасон классический Пояс регулиру...
3 286 р.
Костюм летний ДПС синий
Изготавливается в соответствии с ТУ8572-093-31041642-01. Предназначен для сотрудников ДПС Состоит из куртки и брюк На груди шеврон «ДПС ГИБДД» На спине логотипы: «МИЛИЦИЯ» и « ДПС » На рукаве шевроны «РОССИЯ МВД» и «Знак для сотрудников по...
372 р.
Костюм летний Охранник М4 черный гретта
Патент № 43609. Самая популярная модель Можно использовать фальшпогоны Носится навыпуск Фасон свободный На молнии Применяются нержавеющие кнопки Пояс регулируется по размеру с помощью боковых резинок Шлевки под широкий поясной ремень Карма...
2 443 р.
Костюм летний МЧС мод 4 синий
Предназначена для экипировки спасателей Состоит из куртки и брюк На груди шевроны «EMERCOM» и « МЧС РОССИИ » На спине логотип «МЧС РОССИИ» На рукаве шевроны «МЧС РОССИИ» и «RUSSIA»
1 798 р.
Костюм летний МЧС мод 4-1 синий
Материал: Полиэтер 65% , хлопок 35% Ткань очень устойчива к выцветанию Плетение: Twill 2×1 Вес ткани: 245 г/м2 Крашение ткани: Дисперсно-активное, по японской технологии, суперпрочное WR - водоотталкиваящая отделка
3 300 р.
Костюм летний детский Бекас-S тигр рип-стоп
Куртка : Носится заправленной или навыпуск Свободный, не стесняющий движений покрой Можно использовать фальшпогоны На молнии Усиливающие накладки на локтях Складки в области локтей придают дополнительную свободу движений Пояс регулируется п...
3 460 р.
Костюм летний М1 город гретта
Патент № 43609 Куртка : Носится навыпуск Можно использовать фальшпогоны На молнии Пояс регулируется по размеру с помощью боковых утяжек Шлевки под широкий поясной ремень Манжеты с пуфтой (тканевая вставка) на рукаве для защиты от пыли и г...
3 900 р.
Костюм летний Охранник М11 М синий полушерстяной
Чаще всего одно только присутствие охраны предотвращает внештатные ситуации. Форма выделяет сотрудников охраны из толп посетителей и обозначает их статус и полномочия. При этом она дисциплинирует и самих охранников. Но все это внешние факторы....
3 000 р.
Костюм летний М21-S детский цифровая флора strong рип-стоп
Куртка : Носится навыпуск Можно использовать фальшпогоны На пуговицах Усиливающие накладки на локтях Пояс и низ куртки регулируются по размеру с помощью шнура Манжеты с пуфтой (тканевая вставка) на рукаве для защиты от пыли и грязи Карман...
2 827 р.
Костюм летний полушерстяной б/п черный
КУРТКА Можно использовать фальшпогоны Носится в заправленном виде Фасон прилегающий На кнопках Применяются нержавеющие кнопки Карманы: 2 наружных БРЮКИ Фасон классический Шлевки под широкий поясной ремень Карманы: ...
1 029 р.
Костюм летний детский М21-S лес
Куртка : Носится навыпуск Можно использовать фальшпогоны На пуговицах Усиливающие накладки на локтях Пояс и низ куртки регулируются по размеру с помощью шнура Манжеты с пуфтой (тканевая вставка) на рукаве для защиты от пыли и грязи Карман...
2 666 р.
Костюм летний М21 город
Модернизированный вариант костюма для ВС РФ Костюм изменен: для большего удобства ширина рукавов увеличена, видоизменён крой брюк, произведены другие усовершенствования Куртка : Носится навыпуск Можно использовать фальшпогоны На пуговицах...
3 311 р.
Костюм летний Охранник М4 зеленый гретта
Патент № 43609. Самая популярная модель Можно использовать фальшпогоны Носится навыпуск Фасон свободный На молнии Применяются нержавеющие кнопки Пояс регулируется по размеру с помощью боковых резинок Шлевки под широкий поясной ремень Карма...
2 443 р.
Костюм летний Охранник М4 синий гретта
Патент № 43609. Самая популярная модель Можно использовать фальшпогоны Носится навыпуск Фасон свободный На молнии Применяются нержавеющие кнопки Пояс регулируется по размеру с помощью боковых резинок Шлевки под широкий поясной ремень Карма...
2 443 р.
Костюм летний М21 Central Europe strong рип-стоп
Костюм для ВС РФ Куртка : Носится навыпуск Можно использовать фальшпогоны На пуговицах Усиливающие накладки на локтях Манжеты с пуфтой (тканевая вставка) на рукаве для защиты от пыли и грязи Карманы: 2 кармана на груди и 2 внизу куртки ...
2 418 р.
Костюм летний Охранник М5 зеленый гретта
Куртка : Можно использовать фальшпогоны Носится в заправленном виде Фасон прилегающий На кнопках Применяются нержавеющие кнопки 2 наружных кармана Брюки : Фасон классический Пояс регулируется по размеру с помощью боковых резинок Шлёвк...
2 800 р.
Костюм летний М12
Куртка : Носится навыпуск Можно использовать фальшпогоны На молнии Применяются нержавеющие кнопки Пояс регулируется по размеру с помощью боковых резинок 2 наружных кармана Брюки : Фасон классический Пояс регулируется по размеру с помощ...
1 600 р.
Контрибуты (товары дополняющие)
Выбрать, заказать и купить Костюм летний М21 лес можно в интернет-магазине Форма-одежда. Описание с фотографиями и отзывы покупателей - все для вашего удобства выбора. В Москву, Московскую область (Подмосковье) его доставит курьер, а почтой России или другими компаниями отправляем в Санкт-Петербург (СПб), Астрахань, Барнаул, Белгород, Брянск, Великий Новгород, Владивосток, Волгоград, Вологду, Воронеж, Екатеринбург, Иваново, Ижевск, Йошкар-Олу, Иркутск, Казань, Казахстан, Калининград, Калугу, Кемерово, Киров, Краснодар, Красноярск, Курск, Липецк, Магадан, Магнитогорск, Набережные Челны, Нижний Новгород, Новокузнецк, Новороссийск, Новосибирск, Норильск, Омск, Орел, Оренбург, Пензу, Пермь, Псков, Ростов-на-Дону, Рязань, Самару, Саратов, Севастополь, Симферополь, Смоленск, Сочи, Ставрополь, Тверь, Тольятти, Томск, Тулу, Тюмень, Улан-Удэ, Ульяновск, Уфу, Хабаровск, Чебоксары, Челябинск, Якутск, Ялту, Ярославль и другие регионы. Также возможна доставка в страны ближнего и дальнего зарубежья.

Костюм эпохи Позднего Средневековья (Франция)

Костюм эпохи Позднего Средневековья выполнял во многом социальную функцию. Ношение платья в XIV—XVI веках определялось понятием «луковицы», когда верхнее платье надевалось поверх нижнего, и количество слоёв зависело от социального статуса хозяина, его состоятельности, профессиональной принадлежности, а также от местных традиций. В строго разделённом сословными рамками обществе ношение костюма оговаривалось «законами о роскоши», предписывавшими то или иное платье для каждой социальной прослойки. Однако сама многочисленность этих законов и частота их принятия говорит о том, что запреты постоянно нарушались.

Содержание

Исторический фон

Социально-культурная составляющая

В конце XII века феодальная Европа, и, в частности, Франция оказалась в «мальтузианской ловушке»: более чем неторопливый прогресс в области техники, экстенсивное ведение хозяйства, основанное на эксплуатации всё новых и новых пространств, вкупе с перенаселением с необходимостью должны были закончиться кризисом. Наступление этого кризиса ускорила Столетняя война, в которой старая знать втянутых в конфликт стран — Англии и Франции, и в той или иной мере их европейских союзников, истребляла самоё себя. К военным лишениям добавился Великий Голод 1315—1317 годов, вызванный резким изменением климата, известным в литературе под названием «малого ледникового периода», а также эпидемия Чёрной Смерти, выкосившая едва ли не треть населения страны. Катастрофическое уменьшение количества рабочих рук, вызванное эпидемией, а также возросшее благосостояние оставшихся привели к резкому подорожанию ручного труда. Низшие классы, осознав свою силу, немедля попытались улучшить своё материальное положение и добиться определённых политических свобод, попытки государства сдержать эти новые тенденции посредством законов, запрещавших платить наёмным работникам больше, чем то было принято до эпидемии, а также попытки дворянства поднять налоги в своих владениях и усилить своё влияние в городах и деревнях, вернувшись, таким образом к старому порядку вещей, вылились в цепь народных восстаний, охвативших страну в последнее двадцатилетие XIV века. Окончательным результатом стал некий статус-кво, не принёсший удовлетворения ни одной стороне: налоги возросли, но недостаточно, чтобы вернуть пошатнувшийся материальный достаток высших классов, и в то же время властям пришлось отказаться от попыток регулировать заработную плату. В обществе властно заявляла о себе новая сила — купечество, разбогатевшие старейшины ремесленных цехов, городской патрициат. Престижность высокого рождения всё больше подменялась престижностью тугого кошелька, дворянскому классу нанесён был удар, от которого он уже не смог оправиться, и всё Позднее Средневековье превратилось для него, по выражению Флорана Вениеля, в эпоху его «медленной агонии». В обществе всё более распространялись морганатические браки, обедневшие дворяне женились «на деньгах», ещё более подрывая и без того пошатнувшийся престиж своего сословия. Иерархические границы размывались, попытки государства повлиять на моду, разрабатывая всё новые «законы о роскоши», запрещавшие низшим классам использование дорогих тканей, длинное платье, изысканные украшения, попросту игнорировались населением. Флорентиец Маттео Виллани жаловался[1]:

Простонародье ныне требует для себя самых дорогих и изысканных блюд, их женщины и дети щеголяют пышными платьями, принадлежавшими ранее тем, кто навсегда покинул этот мир. (…) В нынешнее время женская прислуга, неопытная и необученная, и вместе с ней мальчишки-конюшие требуют для себя, по меньшей мере, 12 флоринов в год, а самые наглые и 18, и даже 24, то же касается нянек и мелких ремесленников, зарабатывающих на хлеб своими руками, которым подавай ныне втрое больше обычного, и так же работники на полях, коих следует теперь снабжать упряжкой быков и зерном для посева, и работать они желают исключительно на лучшей земле, забросив прочую.

К великому соблазну своих новых подданных английские лучники при Креси захватили огромное количество роскошного платья, в котором французы готовились праздновать победу, в результате чего, по словам хроникёра, «не стало более понятно, кто богат, а кто беден».

Но сильнее всего потрясения, вызванные войной, голодом и чумной эпидемией, отразились на мировоззрении людей того времени. Само понятие мирового порядка, раз и навсегда установленного, незыблемого и не подлежавшего никаким изменениям, словно идеально отлаженный механизм, оказалось подорвано раз и навсегда. Страх перед завтрашним днём, осознание хрупкости собственного существования при полной невозможности повлиять на происходящее, начавшись во времена эпидемии, породили ту лихорадочную погоню за удовольствиями, стремление перещеголять друг друга в роскоши и страсть к нарядам, которой И. Нол дал имя «эротической составляющей чумы». «Пляске смерти», во множестве изображавшейся в церквях, где скелеты, символы смерти, отплясывали вперемежку с принцами, прелатами, крестьянами, сопутствовали оргии на кладбищах, блеск и расточительство, жизнь по принципу «ешь, пей, люби, ибо завтра ты умрёшь».

Верхнее платье, бывшее ранее отличительной характеристикой, по которой отличались сословия и состояния, в XIV—XV веках всё больше превращалось в демонстрацию красоты тела — также нового понятия, вызывавшего бешенство моралистов — и хвастовство роскошью и достатком. Платье, ранее призванное скрывать и затушёвывать линии тела, стало куда более открытым и даже вызывающим, человеческое и земное предпочиталось загробному блаженству. Европа готовилась к Возрождению.

Изменение идеологии ношения платья в начале XIV века

Сочинения моралистов того времени, бичевавших и высмеивавших новую моду, как ни парадоксально, сохранили до нашего времени наибольшее количество информации о ней. Как это обычно бывает, блюстителей нравственности приводило в ярость любое, самое незначительное изменение, любое новшество в деле ношения платья, свидетельствующее, без сомнения, о развращённости, забвении, уничтожении духовности и близости Страшного Суда. Когда в XII веке с Востока пришла мода на длинные, струящиеся одежды, исторически восходящие к арабскому и греческому платью, в них увидели опасное свидетельство изнеженности, «женственности» и порчи нравов, в конце Средневековья эти же старинные одеяния уже стали восприниматься в качестве единственно правильных, строгих и целомудренных, в противовес новоявленному короткому платью[2].

На рубеже веков единая ранее человеческая масса принялась распадаться на отдельные «я». Желание выделиться из толпы, привлечь к себе внимание окружающих было столь велико, что к поясу принялись привязывать бубенчики, что вынуждало в свою очередь Св. Бернарда гневно вопрошать тогдашних модников: «Что за финтифлюшки на вас надеты? Это конская сбруя? Женское платье?» Недовольство клира никоим образом не могло остановить новые тенденции[3].

Переворот в самой идеологии ношения платья в первые годы XIV века начали женщины. Впервые за много столетий у платья появилось декольте, на всеобщее обозрение выставлялась шея, плечи, верхняя часть груди. Как водится, это новое было хорошо забытым старым — подобным образом носили платье во времена Римской империи, в тевтонской одежде эта мода просуществовала до конца V века н. э., но конечно же, так далеко историческая память средневекового человека никогда не простиралась (231). Чтобы понять шок, вызванный этой модой, следует вспомнить, что женщина в понятиях средневековой морали считалась существом подчинённым, которое следовало держать в повиновении для её же пользы, чтобы предотвратить разгул дикарских инстинктов, унаследованных от праматери Евы. Женщина полагалась «аспидом, ехидной», шевалье де Латур-Ландри сравнивал её с пауком, умело оплетающим сетью сильный пол, чтобы таким образом вовлечь его в пучину плотского греха. Новая мода скандальным образом меняла сексуальные роли — из добычи женщина становилась охотником, соблазнительницей, недоступной, а потому особо желанной. Отрицать эротическую составляющую новой моды и вправду было бы затруднительно, платья начала XIV века, по-прежнему полностью драпируя фигуру от талии и ниже, получив отрезной лиф со шнуровкой или рядом пуговиц, плотно облегали грудь и руки, подчеркивая их форму, выставляя напоказ ранее скрытое[4].

Моралисты без устали проклинали «нагую шею», которая притягивала мужские взгляды словно магнитом, обеспечивая незадачливым воздыхателям уютное местечко на адской сковородке — ничего не помогало[4]. Раз возникнув, декольте стало неотъемлемой частью женского наряда вплоть до конца XIX века. Более того, вслед за женщинами от рук отбились и мужчины, начиная с 40-х годов XIV века мужской костюм вслед за женским обзавёлся отрезным лифом и спинным швом, позволявшим подчеркнуть каждую линию тела, а также длинным рядом пуговиц. Новый наряд был столь узким и тесным, что не надевался без посторонней помощи, вызывая насмешки и издевательства поклонников строгого образа жизни. Мишель Пентуэн с негодованием писал о новомодном платье «столь узком и тесном, что его не надеть без посторонней помощи, процесс же снимания такового наводит на мысль о ремесле живодера»[5]. Дальше больше, мужской наряд стал катастрофически укорачиваться, вплоть до того, что в самом смелом варианте (т. н. «жакетте») едва лишь прикрывал бёдра, вызывая дополнительную волну возмущения тем, что «носящий таковое платье при любой попытке наклониться, дабы услужить своему сеньору, демонстрирует всем стоящим сзади свои брэ (трусы)»[6]. С точки зрения той же морали, подобное «бесстыдство» низводило носящего подобное платье на уровень животного или дикаря. Но всё возмущение моралистов не могло остановить поступательный ход истории. В дальнейшем короткое платье то уходило в тень, то появлялось вновь, но окончательно не забывалось[7].

Если историю женского декольте проследить затруднительно, то касательно мужской моды, с достаточной уверенностью можно сказать, что она зародилась в среде молодых дворян — оруженосцев и пажей. Вызвали её к жизни, по-видимому, чисто военные нужды, в длинном платье, надетом на или под защитное вооружение было трудно и неудобно сражаться, тем более что всё чаще древнюю стёганку стал заменять тяжёлый металлический доспех. В коротком платье также было проще прислуживать — стоит напомнить, что обязательный этап жизни молодого дворянина включал помощь господину в качестве пажа, оруженосца и «благородного слуги» — вплоть до выхода из юношеского возраста и посвящения в рыцари. Длинное и широкое платье было для исполнения подобных функций, конечно же, неудобно. Также следует заметить, что в самом обществе эта мода вызвала неоднозначную реакцию. Если церковь отвергла её немедля и сразу, вплоть до нынешнего времени сохранив длинные, струящиеся облачения, высшие дворяне определились в своём выборе не сразу. Если Иоанн II и Карл V Мудрый безоговорочно отдавали предпочтение старомодным длинным одеждам, молодой и деятельный Карл VI стал публично показываться в коротком платье, после чего новая мода утвердилась уже окончательно[8].

Ткани

Во времена позднего Средневековья одежда шилась из ткани как растительного, так и животного происхождения. Из первого типа известны были пенька, рами, особенно распространён был лён, шедший для пошива нижнего белья. В XIII веке во Франции появился хлопок, завезённый купцами с Востока. Хлопчатая ткань использовалась для пошива одежды, белья, из неё же изготовлялись подкладки, используемые в некоторых типах костюма[9].

Шёлк изначально привозился купцами с Ближнего Востока и Западного Средиземноморья, но уже в XV веке его производство началось в Лионе, причём пищей для гусениц шелкопряда служил местный тутовник. Однако, важнейшим сырьём для ткани в течение всего Средневековья оставалась шерсть; французская поговорка того времени утверждала что «под овечьими ногами песок превращается в золото»[10]. Добротную, тёплую и прочную шерсть давала гасконская и иберийская порода овец известная под именем «чурро», однако, наилучшей считалась английская продукция. Шетландские и костуордские породы славились длинным, крепким волосом, изделия из подобной шерсти долго не изнашивались, и пользовались заслуженной славой. Североафриканские мериносы появились в XIV столетии, и распространение получили первоначально в Испании[9].

Производство одежды в эпоху Позднего Средневековья. Начальные этапы
Стрижка овец. Миниатюра из часослова Жана де Люка, 1524 год Женщины ткут, прядут и расчёсывают лён. Миниатюра из французской рукописи трактата Джованни Боккаччо «О знаменитых женщинах[ru]«, XV век. Чесание шерсти. Фрагмент миниатюры «Ноябрь» из «Da Costa Hours» Симона Бенинга[ru]. Бельгия, ок. 1515

Стрижка овец, как правило, производилась в мае, причём стадо предварительно купали в реке или в ближайшем водоёме. Шерсть с живота и ног складывалась отдельно, так как она полагалась слишком грубой, и большей частью использовалась для изготовления волосяной набивки, или самых грубых и дешёвых ниток. Далее, с помощью специального решета, снятую шерсть очищали от грязи и комков. Эта работа считалась женской. Затем шерсть подвергали многократному мытью, чтобы избавить её от кожного жира, промасливали, вычесывали, вновь отделяя грубый волос, использовавшийся затем для набивки матрацев, от шерсти для прядения[9].

Это прядение, как следующая стадия работы, считалось также почти исключительно женским и домашним занятием. Прядильные мастерские были редки, большая часть работы выполнялась дома, причём если лён и пенька большей частью предназначались для домашнего же ткачества, и лишь избытки уходили на рынок, шерсть почти вся уходила на продажу. Прялка была настолько привычным инструментом, что стала в литературе и иконографии непременным атрибутом женщины-крестьянки. Этот древний и крайне простой инструмент состоял поначалу всего лишь из доски, которую ставили стоймя, и веретена с пряслицем; вытяжение нити было процессом исключительно ручным, утомительным, а порой и болезненным, однообразные движения по скручиванию нити раздражали кожу. Самопрялка, упрощающая и ускоряющая процесс вытягивания и скручивания волокон, была, по-видимому, изобретена в Персии, но через посредство итальянцев, быстро стала популярной в Европе, первое документальное упоминание этого инструмента датируется 1290 годом[11].

Следует заметить, что как любое крупное изобретение, самопрялка вызвала к себе настороженность и даже враждебность, и была официально запрещена к использованию — из страха, что начнёт рушиться привычный образ жизни. Но конечно же, ни к какому результату эти запреты не привели. Самопрялка продолжала распространяться, давая двойственный эффект. С одной стороны, самопрялка, куда более тяжёлая и громоздкая, чем примитивный старинный инструмент, отнимала у женщины-крестьянки свободу, по сути дела, приковывая её к дому[11]. С другой, стало выгодным ремесленное производство пряжи. Первые мастерские открылись во Фландрии, затем королева Филиппа, жена Эдуарда III, памятуя, сколь выгодной оказалась торговля пряжей для её страны, основала в 1336 году прядильное производство в Норвиче, (Англия), причем английская шерсть очень быстро завоевала место на европейском рынке[12].

Ткачество, как следующий этап производства, было уже чисто мужским делом. Ткань изготовляли на горизонтальных станках, натягивая на них нити основы, и с помощью двух поднимающихся планок, движения которых можно было регулировать с помощью педали, поднимали желаемые нити, давая утку проходить сквозь них вперёд и назад. Рядом с основным ткачом должен был обязательно находиться помощник, следивший за тем, чтобы нити не запутывались и не рвались. Обычно эту работу поручали детям, которым из-за небольшого роста было не утомительно из раза в раз наклоняться к станку. Ткачи Позднего Средневековья были, как правило, первоклассными мастерами, знающими своё дело досконально, при том что лишь очень немногие могли позволить себе приобрести в собственность мастерскую; большая часть из них состояла на жаловании у старших суконного цеха, имевших в своём распоряжении стада баранов, леса, наёмных работников и даже корабли для торговли с заморскими странами[13].

Готовая ткань отправлялась на многочисленные ярмарки, торговля тканью в Средние Века была прекрасно налаженным и весьма прибыльным делом, связывавшим Францию даже с такими отдалёнными странами как Индия и Китай. Идущие в продажу ткани, как местные, так и привозные, обязательно подвергались контролю специальными представителями суконного производства, называемые фламандским словом eswardeurs. Только проверенные ими рулоны, снабжённые свинцовой печатью, могли официально быть выставлены для покупателя[14].

Небелёная ткань, грубая, серовато-коричневая, с многочисленными неровностями и узелками, продавалась мерным куском. Без дальнейшей обработки она могла идти только на лошадиные попоны, впрочем, самые бедные использовали её для постели, цистерцианцы закупали необработанное полотно для пошива монашеских ряс. Однако же, в большинстве случаев, ткань подвергалась дальнейшей обработке в суконных и красильных мастерских[14].

Первоначально её многократно промывали в чанах, мяли и перетирали с углём — эта процедура способствовала выравниванию волокон и исчезновению узелков. Затем полотно выбивали специальными билами и вымачивали его ногами в чанах, заполненных песком и винным осадком. Эта работа, не требовавшая ничего, кроме физической силы и здоровья, была уделом неквалифицированных работников, занимавших низшее положение среди членов суконного цеха. Эта буйная и плохоуправляемая масса постоянно питала склонность к бунту, что время от времени проявлялось в драках и стычках, принявших особенно серьёзный размах, когда в XIII веке появилась возможность заменить валяльщиков механическими молотами, приводимыми в движение водяной мельницей. Взбунтовавшиеся чернорабочие разрушили несколько таких мельниц, отнимавших у них заработок, но конечно же, остановить историю подобные вспышки не могли[15].

Наконец готовая ткань по необходимости поступала к красильщикам, и от них уже передавалась портным и белошвейкам. Кроме своих тканей, использовались и привозные; торговые книги XIV века называют александрийский и татарский шелка, золотое и серебряное шитьё, кашемир, саржу, фланель, тафту, камку и даже своеобразное полотно, называемое cottum, которое выделывалось из кошачьей и собачьей шерсти[16].

Производство одежды в эпоху Позднего Средневековья. Конечные этапы
Крашение ткани. Миниатюра из фламандской рукописи трактата Бартоломея Английского «О свойствах вещей», 1482 Изготовление льняной одежды. Миниатюра из немецкой рукописи трактата «Tacuinum Sanitatis[ru]» Ибн Бутлана[ru]. XV век. Изготовление и продажа шерстяной одежды. Миниатюра из немецкой рукописи трактата «Tacuinum Sanitalis» Ибн Бутлана. XV век.

Меха, вышедшие из моды ближе к концу XIII века, пятьдесят лет спустя вновь привлекли к себе внимание. Мехами оторачивали и подбивали платье, что было далеко не лишним, если вспомнить, что даже за́мки и церкви порой были холодными и сырыми. Высшую ступень в меховой иерархии занимали соболь (zibeline), белый горностаевый мех с чёрными хвостиками (ermine), идеально-белая его разновидность (menu vair), очень высоко ценимая при дворе, а также vair — сложное меховое полотно, получаемое соединением кусочков меха белого горностая и серой белки, или просто серая белка с белым брюшком. Считается, что имя этого меха идёт от французского verre — «стекло», так как на свету имеет стекляннистый блеск. Беличьи шкурки в большом количестве доставлялись из Венгрии. Меха этого типа, как правило, предназначались для платья короля, королевы и высших сановников. Меньшей ценностью обладал gris — куний мех или зимний наряд европейской белки, в ряду с ним стоял кроличий мех (lapin); обе эти разновидности считались дворянскими. В самом низу иерархии находились барашек (mouton) и бобр (castor), использовавшиеся в частности для придворных облачений и ливрей[17].

Символика цвета

Средневековье любило яркие цвета. Религиозные мыслители, как, к примеру, святой Бернард, отвергавшие яркие краски на основании их «соблазнительности», подменяющей стремление к небесному суетными удовольствиями бренного мира — оставались в безнадёжном меньшинстве. Желание ярко и броско одеваться было неистребимо у всех классов общества, и сдерживалось исключительно соображениями денежного плана[18].

Молотьба. Миниатюра «Август» из французского требника XV века

Во времена раннего Средневековья известные в текстильном деле красители, как растительного, так и животного происхождения, не отличались стойкостью, и достаточно быстро линяли после стирки или выгорали на солнце, так что яркие цвета были в основном уделом богачей, которые могли себе позволить часто менять платье, в то время как подавляющая часть населения поневоле вынужденно предпочитала бурые, серые или коричневато-бежевые оттенки. В эти времена вкусы населения были достаточно консервативны; цветовая палитра строилась на основе из трёх цветов, вошедших в употребление ещё в античную эпоху — белого, красного, чёрного, в то время как остальные считались второстепенными и группировались вокруг каждого из них «по максимальному сходству». Средневековье с его мистическими наклонностями и умением видеть символику в малейших деталях, не преминуло разработать целую шкалу цветовой оценки, причём каждому из цветов придавалось определённое значение. Белый, воспринимавшийся как не-цвет, отсутствие цвета, выступал символом чистоты, целомудрия и непорочности. В белое облачали ангелов на иконах, белый считался цветом упования на Бога, цветом высшей справедливости и вечности. С XIV века этот цвет стал особенно любимым и модным. И в то же время (для Средневековья была характерна подобная двойственность) белый считался цветом отчаяния и смерти[19].

Погребение Анны Чешской. Миниатюра из французской рукописи «Хроник» Жана Фруассара, ок. 1483

Чёрный полагался цветом умеренности, скромности, христианского смирения, а порой и покаяния перед Богом; с другой стороны его же ассоциировали со смертью, трауром и отчаянием. В начале XIV века чёрный стал настолько популярен, что на короткое время едва ли не вытеснил остальные цвета и оттенки; эту новую моду ввёл герцог Бургундский Филипп Добрый, в течение многих лет одевавшийся в чёрное в знак траура по отцу, убитому в обычной для тех времён феодальной войне за власть[19].

И наконец, самым излюбленным оттенком, королём цветов был красный, с античных времён считавшийся противоположным белому. Красный царил на рыцарских гербах, выступая в качестве основного на трети из них. В красном шли под венец невесты, огромные количества красных тканей, число оттенков которых доходило до 15, продавались на рынках. Красный символизировал гордость, победу, силу и мощь. Красный полагался цветом благочестивой щедрости, душевной широты, он же ассоциировался с учёностью, и властью, и, по распространенному поверью, отпугивал нечисть. Красные ленточки принято было привязывать к детским ножкам, защищая таким образом малышей от всевозможных напастей, в частности, от кори и кровотечений. С другой стороны, красный цвет стойко ассоциировался с гневом и жестокостью, в красное порой заставляли одеваться проституток и палачей, красными одеждами в романах артуровского цикла щеголяют антагонисты главных героев[19].

Жанна д’Арк и её судьи. Миниатюра из «Вигилий на смерть короля Карла VII» Марциала Оверньского. XV век

Однако, к XII веку в употребление постепенно стали входить более стойкие красители, проникавшие в самую глубину волокон, и вместе с тем спрос на окрашенные ткани резко пошёл вверх, возросла и требовательность к эстетической стороне применяемой цветовой палитры. Революция в общественном вкусе, пришедшаяся на это время, имела в своей основе сложный набор причин, в котором нашли своё отражение развитие самой технологии окрашивания, экономические, и даже этические соображения. Всё началось с того, что в это время была найдена рецептура получения стойкого небесно-голубого красителя, взамен мутного и не слишком привлекательного цвета, употреблявшегося ранее. Кроме того, если ранее для создания голубых и синих оттенков требовалось привозное и крайне дорогое индиго, около XII века в употребление пошло дешёвое местное сырьё, дающее вместе с тем прекрасный цветовой эффект[20][21].

Голубую краску научились получать, собирая листья вайды, обильно растущей по берегам Соммы, Эско и Гаронны. Листья толкли в ступке, превращая в однородную кашицу, которую затем оставляли бродить, подсушивали, и получившийся порошок добавляли в красильный чан. Жёлтую краску получали из резеды или чистотела, шелуха ореха окрашивала ткань в коричнево-чёрный цвет. Красную краску получали из кошенили или червеца, её же добывали из моренового корня, розовый цвет давала древесина одного из видов цезальпинии, глубокий чёрный оттенок получали дважды погружая полотно в чан с голубой краской, и затем дополнительно окрашивая его красным[19].

Миниатюра, изображающая коронацию короля Франции Карла VI. Миниатюра из «Больших французских хроник» Жана Фуке. XV век

Окрашивание ткани, как последний этап её изготовления, было процессом долгим и достаточно сложным. Небелёное полотно само по себе имело бежевато-коричневый оттенок. Для дешёвого крестьянского платья оно могло продаваться и без дальнейшей обработки, но если речь шла о более дорогих его разновидностях, из мастерской ткача готовые отрезы поступали к красильщикам, относившимся, как и ткачи, к суконному цеху. Для того, чтобы добиться нужного оттенка, полотно вымачивали в чанах с красильной жидкостью, куда также добавляли квасцы, закреплявшие цвет на ткани[19].

На изменение общественных предпочтений наложилось также то, что голубой считался во Франции «королевским». Он издавна был «семейным» для Капетингов, использование геральдических одежд голубого цвета было принято у всех многочисленных ветвей этого рода. Голубой цвет для обывателя приобретал дополнительную привлекательность как цвет Людовика Святого, пользовавшегося в те времена небывалым почтением и авторитетом. Мишель Пастуро, посвятивший несколько работ истории цвета, обратил внимание на то, что как минимум в половине случаев популярность той или иной окрашенной ткани коррелировала с распространенностью соответствующего цвета в геральдике. Это наложило отпечаток даже на словоупотребление — имена геральдических цветов становились техническими обозначениями, используемыми в текстильных мастерских. Голубой (точнее, «лазурный», фр. azure), который в 1200 году присутствовал лишь на 5 % гербов, сто лет спустя уже употреблялся вчетверо чаще, около 1350 года количество гербов с лазурным фоном доходило уже до 25 %, и вместе с тем увеличивался спрос на голубые ткани. В дальнейшем положение временно стабилизировалось, но затем популярность голубого цвета продолжала увеличиваться, к XVI веку гербовник насчитывал уже 35 % блазонов с голубой основой. Популярность эта оказалась на редкость устойчивой и сохраняется вплоть до настоящего времени[22].

Высокий спрос на голубой цвет в XII—XIV веках привел к небывалому увеличению спроса на листья вайды, которая стала в огромном количестве культивироваться искусственно. Торговля голубой краской приобрела общеевропейский размах, и вылилась в ожесточённое соперничество между торговцами мореновым корнем (дававшим красную краску) и торговцами вайдой. Против соперников использовались все возможные способы борьбы, вплоть до того, что торговцы красной краской приказывали изображать чертей в церквях в голубых тонах, пытаясь подобным образом повлиять на общественный вкус. Но всё было напрасно[23].

Оттенки голубого символизировали преданность, справедливость, мудрость, учёность, а также верность в любви. С XII века голубой цвет стал ассоциироваться с Девой Марией, вошло в традицию использовать этот цвет для изображения её одежд. С другой стороны, голубой почитался цветом незаконного рождения или глупости[24].

Император Карл IV. Миниатюра из «Больших французских хроник» Жана Фуке. XV век

Жёлтый наоборот, пользовался дурной славой, и хотя принцы XV века порой одевались в золотисто-жёлтое, полностью игнорируя общественное мнение по этому поводу, у низших слоёв населения желтизна ассоциировалась в первую очередь с враждебностью или изменой христианству. В жёлтое рядили еретиков (после арльского собора 1254 года эта практика стала повсеместной), одежду подобного цвета (или жёлтую нашивку) во многих городах вынуждены были носить мусульмане и евреи. Статуты некоторых городов предписывали проституткам одеваться в платье того же цвета. К жёлтому, цвету глупости, измены, безумия, питали пристрастие городские и придворные шуты[25]. Отрицательное отношение к жёлтому цвету постепенно сошло на нет в конце XV века, однако, один из его оттенков — рыжий — до конца Средневековья считался отвратительным. О том, насколько негативные эмоции он мог вызывать, можно судить уже по тому факту, что англичанин полагал себя оскорблённым, если ему демонстрировали кусок рыжей материи[19].

Пурпур, в свою очередь, символизировал мудрую осторожность, сдержанность, с другой стороны — чванливость, уныние и прожорливость. Розовый и серый вошли в моду в конце XIV века, но не получили широкого распространения, оставаясь в основном цветами одежды имущих классов[26]. Коричневый, наоборот, часто встречался в одежде слуг и людей скромного достатка.

Сцена охоты на оленя. Миниатюра из французской рукописи «Книги охоты« Гастона Феба, 1405—10 гг.

И наконец, зелёный почитался цветом пылкой юности, красоты, отваги и свободы[19]. Так, сохранившаяся опись костюмов юных сыновей Иоанна Доброго, указывает на зелёный как на „весенне-летний“ цвет, из которого полагалось шить для них лёгкое платье, предназначенное для тёплого времени года, в то время как „зимними“ цветами полагались алый и синий. С другой стороны, с ним ассоциировалась беспорядочная жизнь, безумие, ветреность и расточительство, в общем, любое нарушение привычного порядка[25]. В романах артуровского цикла, в зелёное постоянно одевается рыцарь Тристрам (или Тристан) Лионесский, несчастный возлюбленный королевы Изольды. Несколько французских городов, в частности, Марсель, предписывали проституткам носить зелёное платье. Однако, несмотря на все отрицательные ассоциации, с ним связанные, этот цвет стал исключительно моден в конце XIV века[19].

Но особенно нетерпимо Средневековье было настроено к полосатым тканям. Подлинная причина подобной антипатии до конца неясна, более того, она была уже не совсем понятна даже для людей той эпохи. Для объяснения привлекалась, конечно же, Библия, где заповедь „не носить разные ткани“ (в современную эпоху толкующаяся как запрет на соединение в одном платье растительного и животного материала) в те времени понимался как запрет рисунка из разноцветных полос. Мишель Пастуро, посвятивший специальное исследование истории полосатых тканей, выдвигает для этого запрета ещё одно оригинальное объяснение. Зрительное восприятие средневекового европейца привычно было к чтению гербов, которое начиналось с фона, и далее поднималось вверх по фигурам, от самой крупной к самой мелкой детали. Полосатые ткани невозможно было рассмотреть подобным образом, они вызывали замешательство и мельтешение в глазах. Так это или нет до конца неизвестно, однако следует сказать, что в Средневековье существовала стойкая традиция изображать в полосатой одежде падших ангелов, врагов христианства и прочих столь же малоприятных персонажей. Полосатое платье было в обиходе исключительно среди шутов, подчеркивавших таких образом свою маргинальность, вызов, бросаемый „благонамеренному“ обществу. Для того, чтобы сделать этот вызов ещё более шокирующим, шуты зачастую облачались в зелёно-жёлтую гамму, вплоть до конца XVI века ассоциировавшуюся в глазах обывателя исключительно с помешательством. И наконец, графиня Маго Артуа своим указом от 1328 года прямо запретила ношение полосатых тканей[19].

Интересно, что с подобными запретами прекрасно уживалась двуцветность, вошедшая в моду ещё в XII веке, и просуществовавшая до конца позднего Средневековья. По этой моде полагалось надевать узкие чулки — шоссы противоположных цветов (например, одну чёрную, другую белую), или носить верхний камзол или, как его тогда называли, пурпуэн, сшитый из двух противоположных по цвету половин. Особенно щегольски смотрелся вариант, когда чёрной (или красной) шоссе сопутствовала белая половина пурпуэна или наоборот. Как правило, выбор цветов для костюма такого типа для дворянина должен был соответствовать основным цветам его герба. Зачастую одну из половин дополнительно украшали вышивкой. Всевозможные эксперименты по смешиванию цветовых оттенков в одном костюме особенно были характерны для итальянской моды XIV века, которой стремились следовать также высокопоставленные французские дворяне.

Бельё

Средневековое бельё выполняло сразу несколько функций. Во-первых, оно призвано было защищать верхнее платье от пота, жира и прочих выделений тела. Это было достаточно важно, так как при высокой цене платья, неизбежной при ручном его изготовлении, подобная защита требовалась обязательно. С другой стороны это верхнее платье, зачастую достаточно грубое и жёсткое из-за вшитой в него золотой и серебряной нити, при соприкосновении с кожей, царапало и раздражало её, так что некая прослойка представлялась совершенно необходимой. И наконец, тёплое бельё, особенно в зимнее время года, также было необходимо в холодной крестьянской лачуге, плохо отапливаемой церкви или за́мке. Оно состояло из двух частей — нижней рубашки или камизы и брэ, предшествовавших современным кальсонам или трусам[27].

Во времена, когда нагота представлялась скандальной, а лицезрение собственного тела соблазнительным и опасным для добродетели, бельё стало предметом богословских споров. В частности, в вопросе о том, следует ли носить бельё монахам, Святой Амвросий в своём произведении «Касательно обязанностей духовенства», утверждал, что ношение его обязательно, ибо сама природа «учит и направляет нас, дабы мы прикрывали некие части тела», настаивая на том, чтобы монашествующие в церкви а также во время мытья в обязательном порядке носили брэ. Это постановление оправдывалось ссылкой на книгу Исход, где Господь учит Моисея сделать для Аарона и его сыновей льняные покровы (во французском переводе Библии «льняные брэ»), для того, чтобы прикрыть наготу. Бельё, таким образом, превращалось в гарант целомудрия и скромности — однако, не все религиозные ордена приняли это установление. Так, для целестинцев ношение нижнего белья не поощрялось, и наоборот клюнийские монахи по уставу своего ордена обязаны были иметь две пары сменных брэ и несколько пар верхней одежды и башмаков. Что касается светской жизни, камиза и брэ составляли непременную часть обряда гостеприимства — уставшему с дороги путешественнику обязательно следовало предоставить горячую воду для мытья и чистое бельё[28].

Вообще понимание «нижнего белья» как чего-то интимного, должного быть скрытым под верхним платьем было совершенно чуждо средневековому менталитету. Бельё представлялось такой же одеждой, как всё остальное, брэ выглядывали в разрезах чулок, а рубашку зачастую специально украшали вышивкой и камнями на рукавах и воротнике, чтобы демонстрировать её из-под верхней одежды. Ношение одного только белья без верхней одежды (конечно же, в тёплое время года), было характерно для беднейших слоёв общества. Таким образом одевались нищие на парижских улицах или крестьяне во время полевых работ. Для прочих слоёв общества необходимость показаться публично босиком, в рубашке и брэ являлась показателем унижения. Подобная необходимость служила в качестве наказания или епитимьи — так, например, сохранился приказ Эдуарда III, предписывавшего заложникам из Кале прибыть к нему в знак полного подчинения босиком, одетым лишь в нижнее бельё[29].

Брэ

Исторически брэ восходят к старинным нательным штанам, носившимся галлами в античную эпоху, в бельё они превращаются в XII веке, исчезнув окончательно под многослойной верхней одеждой. Название этого вида белья этимологически связано с braiel — тесьмой, удерживавшей их на поясе. Изначально брэ имели вид широких штанов, длина которых доходила до середины икры ноги, однако уже в следующем столетии они превратились в подобие колготок с широким основанием и узкими штанинами. Длина брэ постепенно уменьшалась, и к концу XV века они стали напоминать современные купальные трусы, несколько заниженные на животе, для удобства ношения. Впрочем, длина эта продолжала несколько варьироваться в зависимости от особенностей климата, времени года, и сословной принадлежности их хозяина; если брэ выступали в качестве верхней одежды, их предпочитали делать несколько длиннее — до середины бедра; в этом случае они напоминали скорее короткие льняные шорты. Если хозяин брэ был слишком беден, чтобы позволить себе жиппон, на поясе брэ делались дырочки для удерживания шосс. Людовик Сварливый, страдавший от дизентерии, бывшей в те времена настоящим бичом во время походов, ввёл на время печальную моду — брэ с глубоким разрезом сзади[27].

Разновидности брэ
Фрагмент миниатюры из «Библии Моргана[ru]», 1240-е годы, Франция Фрагмент миниатюры из «Библии св. Женевьевы». 1370 год, Франция Миниатюра. 1410 год, Франция Фрагмент полиптиха Пьеро делла Франческа "Милосердная Богородица», ок. 1460.

Во времена более древние распространены были кожаные брэ, но в XIV—XV веках основным материалом для изготовления брэ был лён, как правило, ткань перед пошивом белили. Встречались, однако, шерстяные и хлопчатобумажные брэ, знать могла позволить себе и шёлковое нижнее бельё. Обычай предписывал часто менять брэ, стирать их должен был сам хозяин, впрочем, при достаточных средствах, он мог нанять для этой цели специальных мужчин-прачек (так, сохранилось распоряжение короля Эдуарда IV Английского касательно жалования для подобного рода наёмного работника). Женщины, из соображений приличия, к стирке мужского белья не допускались[30].

В эпоху позднего Средневековья обычай ношения брэ всё больше распространялся, доходя до самого низа социальной лестницы и до самых отдалённых европейских народов, ношение брэ стало показателем воспитанности и даже утончённости. Так Фруассар гордился тем, что научил ирландцев носить брэ, избавив их таким образом от грубых старинных обычаев, «приказав изготовить множество пар нательного белья и отправив таковые в дар королю и его приближённым»[27].

Камиза

Жнец в камизе. Фрагмент миниатюры «Июнь» Поля Лимбурга из «Великолепного часослова герцога Беррийского», 1412—16 гг.
Женщина в камизе. Фрагмент фрески Амброджо Лоренцетти «Аллегория доброго правления», 1338—40 гг.

Нижняя рубашка (chemise), также известная в русскоязычных изданиях под испанским названием «камиза», также является достаточно древней по своему происхождению. Её носили равно и мужчины и женщины, однако, мужская камиза была несколько более короткой, доходя до середины бедра или до колен — единого стандарта не существовало и всё зависело исключительно от индивидуального вкуса. Женские рубашки, как правило, должны были доходить до щиколоток, в верхней части камизы могли делаться конические мешки — предшественники современных бюстгальтеров. Эти мешки были удобны тем, что позволяли зрительно увеличивать маленькую от природы грудь, закладывая внутрь дополнительные слои материи или подушечки, чтобы таким образом, получить требуемую форму и размер. Другой способ состоял в том, чтобы надеть на (или реже — под) камизу широкую повязку, целиком закрывавшую грудь и поддерживавшую её. Эта повязка также позволяла регулировать размер: слишком объемную грудь, также бывшую не в чести, можно было визуально уменьшить, затягивая повязку. Модницы порой слишком усердствовали в этом, вызывая тревогу тогдашних врачей, безуспешно пытавшихся убедить дам, что чрезмерное давление на грудь может стоить им здоровья.

Чаще всего камизы шились из полотна белого цвета, цветные камизы были крайне редки, оставаясь данью индивидуальному капризу. Для севера и запада страны более характерны были рубашки из льна, в то время как в остальных местах предпочитали пеньковое полотно, хотя встречались и хлопчатобумажные, и дорогие шёлковые камизы.

Крой камизы оставался достаточно простым и непритязательным — вместе сшивались передняя и задняя половины, горловина чаще всего была V-образной и достаточно широкой, к воротнику пришивались короткие тесемки также белого цвета или пуговицы. Существовали, впрочем, и более дорогие разновидности с широким запахивающимся воротником. Рукава были неизменно длинными, доходя до запястий, в зависимости от вкуса мастера или заказчика, их делали широкими или наоборот — узкими, заканчивающимися манжетой. Горловину и манжеты порой украшали вышивкой, с расчётом на то, что эти части будут выглядывать из-под верхней одежды, особенно эта мода распространилась в среде богачей в конце XV века[27].

Изготовление нижнего белья считалось в те времена занятием чисто домашним. Волокно пряли и затем ткали и шили в богатых домах служанки, или специально нанятые с этой целью женщины, в бедных — жёны и дочери хозяев. По замечанию Флорана Вениеля, посвятившего специальную работу мужской одежде французского Средневековья, это было одно из немногих занятий, с помощью которого женщина могла заработать себе на хлеб.

В эпоху куртуазного рыцарства распространено было «испытание камизой» (в русскоязычных изданиях также «испытание рубашкой») перед которым отступали порой даже самые смелые. Суть испытания состояла в том, чтобы выйти на турнирное поле навстречу копьям и мечам противников в одной лишь нижней одежды, вместо доспехов надев на себя нижнюю рубашку любимой. Многочисленные ранения храбрецу были обеспечены, и все же находились горячие головы, принимавшие вызов.

Нижняя одежда

Шоссы

Разновидности шосс
Фрагмент миниатюры из «Больших французских хроник» Робине Тестара[ru], XV век. На переднем плане — человек, на котором цельные шоссы; у идущего слева от короля, чёрные шоссы «c бульварами»
Фрагмент миниатюры из Библии Моргана, 1240-е годы, Франция
Разновидности шосс
Фрагмент миниатюры, иллюстрирующей сожжение тамплиеров в Париже, из «Хроник Сен-Дени». Конец XIV века
Фрагмент миниатюры из французской рукописи «Вигилий на смерть короля Карла VII» Марциала Оверньского. XV век. На человеке, стоящем слева, красные шоссы надеты на зелёные

Слово «шоссы» (фр. chausses) этимологически связано с глаголом «chausser» — «обувать» или «надевать на ноги». Шоссами в Средневековье принято было именовать носившиеся в обтяжку на ноге узкие чулки, привычные как для мужчин, так и для женщин, с единственной оговоркой, что во втором случае они скрывались под длинным платьем, а в первом выставлялись на всеобщее обозрение. В начале своего существования шоссы делались из двух кусков ткани, сшивавшихся между собой, позднее их стали шить из одного узкого куска, соединяя края швом, располагавшимся сзади. Шоссы обычно кроили так, чтобы основная нить приходилась по диагонали, таким образом обеспечивалась и плотность, с которой они прилегали к ноге, и определённая эластичность. В качестве материала для шосс мог использоваться лён, шерсть или даже шёлк. Для того, чтобы получить эффект максимального обтягивания, шоссы не закреплялись тесьмой на поясе. Вместо того, в их верхней части проделывали отверстия, через которые они с помощью шнурков плотно прикреплялись к жиппону или, (при отсутствии такового) к поясу брэ. В помещении мужчины зачастую снимали обувь, оставаясь в одних шоссах, в которых было удобно перемещаться по коврам или по паркету[31].

Желание во что бы то ни стало продемонстрировать красивую форму ног привело к тому, что знать, в особенности после Столетней войны, когда стремление превзойти противника на поле боя сменилось стремлением перещеголять друг друга в роскоши, стала отдавать безусловное предпочтение цельным шоссам, по форме напоминающим современные плотные и узкие колготки. При том, что материал того времени отнюдь не отличался эластичностью и плохо растягивался, погоня за модой оборачивалась порой достаточно комичным результатом — шоссы стесняли движения, более того, попытка сесть на слишком низкое сидение могла обернуться катастрофой.

Куда более свободными были раздельные шоссы, представлявшие собой два чулка, отдельно привязывавшиеся к нижнему камзолу — жиппону или брэ. Верхняя часть, как и в предыдущем случае, плотно прилегала к баске жиппона, образуя с ним одно целое. И наконец, существовали шоссы «с клином» или «хвостом» (à queue), верхняя часть которых специально зауживалась чуть выше середины бедра, и к жиппону привязывался только клин, в то время как слева и справа от шоссы выглядывали льняные брэ. Подобный способ ношения шосс был скорее характерен для низших классов. Мы зачастую видим его на миниатюрах, изображающих слуг владетельных сеньоров. Для удобства ношения, верхнюю кромку шосс постепенно стали укреплять дополнительной подкладкой. Около 1480 года также появились «бульвары» (boulevards) или «о-де-шоссы» (haut-de-chausses) — короткие штаны с манжетой, скрывавшие верхнюю часть шосс, однако, свою окончательную форму эта мода приняла уже в следующем, XVI веке.

Если современные мужчины в жару снимают рубашку, оставаясь в брюках или шортах, в Средневековье снимать предпочитали шоссы, оставаясь исключительно в камизе и брэ (а порой и просто — в брэ). Существовал, впрочем, и промежуточный вариант, когда раздельные шоссы спускались вниз, и на середине икры скручивались в плотный валик, поддерживающийся на ноге подвязкой, в то время как нижняя часть оставалась на своём месте. В результате получалось нечто, напоминающее современные гольфы (chausses à). Этот способ ношения шосс полагался крестьянским и зачастую вызывал насмешки имущих классов.

Привычка надевать «одежду на одежду» сказалась в ещё одном способе ношения шосс, когда одна пара надевалась на другую, причём нижняя натягивалась полностью, а верхняя скручивалась на ноге на манер гольф. Этот способ хорошо согревал ноги и в то же время зачастую использовался в качестве разновидности для работы: плотный внешний валик не позволял веткам в лесу или острой стерне в поле рвать и портить «основные» шоссы.

Ещё одну — локальную — разновидность шосс, изобрели для себя фламандские рыбаки. Внешний дизайн рыбацких шосс напоминал современные брюки; их делали широкими, сшивая между ног, в то время как с боков оставались привычные «клинья». Рыбацкие шоссы доходили только до щиколотки, и носка не имели. Остальные же виды заканчивались носком, плотно облегавшим ступню; впрочем, бедные классы чаще довольствовались шоссами, сходными с современными рейтузами, где носок заменялся широкой полосой, охватывавшей ступню поперёк. В случае, если в шоссах ходили без обуви, их подошва часто изготовлялась из кожи[31]. В XIV веке в моде были длинные и острые концы шосс, выдававшиеся далеко вперед, для сохранения формы их набивали шерстяными очесами (222). Женские шоссы всегда имели вид «гольф» и держались на ноге ниже колена посредством подвязки — короткой ленты, завязываемой крест-накрест.

Котта

Косарки в коттах. Фрагмент миниатюры «Июнь» Поля Лимбурга из «Великолепного часослова герцога Беррийского», 1412—16 гг.
Охотник, на котором надета синяя котта. Фрагмент миниатюры из «Les Livres du roy Modus et de la royne Ratio» Генриха де Феррьера, ок. 1455

Мужская шенса или котта (фр. chainse ou cotte) представляла собой просторную рубаху из шерсти, льна, рами и т. д., носившуюся поверх камизы. Обычно котта доходила до середины бедра и подпоясывалась кожаным ремнём. Простой и непритязательный крой котты не претерпел никаких изменений в течение веков; котта оставалась «вне моды», меняться мог лишь материал, из которого её шили, а также цвет. С середины XIV века мужская котта окончательно вытесняется пурпуэном и остаётся в употреблении только у крестьян или беднейших слоёв городского населения.

Женская котта напоминала собой платье с короткими рукавами, в то время как из-под них продолжались рукава камизы, и обычно доходила до щиколотки. Мода позднего Средневековья, предписывающая женскому платью иметь низкий лиф и плотно облегать грудь, не обошла и котту. Крестьянки, вынужденные одеваться самостоятельно, без помощи камеристки, стали снабжать котту шнуровкой на груди или на боку (для чего к платью прикреплялись небольшие металлические кольца). Подобная котта также могла называться «корсетом» (фр. corset). Крестьянская котта, насколько о том позволяют судить изображения, была одеждой чисто домашней или будничной, использовавшейся на полевых работах. Мужская дворянская котта носилась как нижняя одежда, сверху же надевалось сюрко или жиппон. Котта знатной дамы или зажиточной горожанки была нижним платьем, поверх которого носилась роба или сюрко. Котта зачастую делалась из дорогой ткани и украшалась вышивкой, для того, чтобы она могла плотно сидеть на теле, на спине шёл вниз длинный ряд пуговиц.

Жиппон, или дублет

Добытчик золота в дублете. Миниатюра Робине Тестара из рукописи «Книги о простейших лечебных средствах» Платтеария Маттеуса[ru], XV век
Дама в пелисоне. Фрагмент «Портрета четы Арнольфини» Яна ван Эйка, 1434

Слову «жиппон» (или жюппон, фр. gippon ou jupon) во французском языке явно не повезло. Этот воинский нижний камзол или поддоспешник, надевавшийся непосредственно на камизу, рано стал смешиваться в повседневной речи с гражданским нижним камзолом — «дублетом», или верхним камзолом — пурпуэном, который также мог порой носиться в качестве нижнего платья. По этой причине возникла путаница, не разрешённая и поныне. Из того, что известно с достаточной вероятностью, жиппон, появившийся в XI веке, изначально выполнял роль поддоспешника, и представлял собой плотно прилегавший к телу стёганый камзол или куртку. Само название подобного платья возводится к эпохе Крестовых походов; предполагается, что подобным образом во французский язык вошло название мавританской аристократической одежды «аль-джуббы». Шился жиппон всегда из двух или более слоёв плотной материи — это могла быть бумазея, хлопок, шерсть; два слоя разделяла подкладка или набивка из шерстяного волоса (в более дорогих разновидностях могли использоваться и шёлковые очесы). Это же одеяние также было известно как гамбезон (фр. gambeson, от gamboisé «набитый, подбитый»). Герберт Норрис, автор исследования о средневековой одежде, полагает, что для пешего войска жиппон мог использоваться и вместо доспеха, как «стёганка» (jacque), так как достаточно хорошо защищал тело от рубящего или колющего удара[32].

В XIV веке жиппон как разновидность стёганого доспеха употреблялся исключительно пешими воинами, в то время как рыцарская конница продолжала носить его под сюрко или сюркоттой — нарамником, надевающимся поверх доспеха. В это же время жиппон стал частью гражданской одежды, и вслед за коротким камзолом-котарди стал узким, приталенным, повторяющим очертания тела. Для создания требуемого эффекта его снабжали шнуровкой, располагавшейся сзади или сбоку. Жиппон мог выступать в качестве геральдического платья, в этом случае он, как правило, украшался гербами владельца, но гораздо чаще он исполнял роль нижнего камзола, носившегося под пурпуэном. Именно тогда его перестали отличать от подобного же одеяния, именовавшегося «дублетом» (то есть «двойным» от французского doublet). В своей гражданской разновидности жиппон (или дублет) имел вид жилета или камзола (наличие или отсутствие рукавов определялось исключительно вкусом владельца). Безрукавая разновидность могла также называться «жилетом», слово в те времена уже существовало. Ношение жиппона как верхней одежды вошло в моду около 1340 года — в этом случае он изготовлялся из бархата или сатина, и часто имел пышные широкие рукава. Ремесленники или разнорабочие могли надевать жиппон на верхнюю одежду в том случае, когда предполагалось выполнение работы, потенциально пачкающей одежду[33].

Но в то же время жиппон продолжал носиться и в качестве нижнего платья, подобные жиппоны продолжали шить из полотна или хлопчатобумажных тканей или из кожи. Из-под верхней одежды виден был, как правило, стоячий высокий воротник, порой из-под хука выглядывали рукава. Основная функция дублета (или жиппона) состояла в том, чтобы поддерживать шоссы. Для этой цели в нижней его части специально прорезывались отверстия, через которые продевались витые шёлковые или шерстяные шнурки с металлическими наконечниками. Длина таких шнурков обычно варьировала от 2 до 4 см. В некоторых моделях шнурки вшивались в нижнюю кромку. Количество шнурков или дырочек для шнуровки колебалось от двух до одиннадцати пар — от их количества зависело то, насколько плотно сидели шоссы. Наиболее частой моделью был жиппон с девятью парами, причём две располагались спереди, три — с каждого бока, и последние две — на спине, справа и слева от центрального шва. В более поздних разновидностях жиппоны для удобства крепления стали делать отрезными, с баской. Само слово «жиппон» окончательно вышло из употребления около 1420 года, и нижний камзол окончательно получил имя «дублет». Этот дублет продолжал существовать до эпохи Людовика XV, когда окончательно был вытеснен жилетом.

Нижняя безрукавка, сходная с жиппоном существовала в и женском варианте, правда, в этом случае подобное платье носило название «пелисона». Этот пелисон представлял собой плотный шерстяной жилет, который мог надеваться на котту в холодное время года.

Пурпуэн

Верхняя одежда

Котарди

Мужчина в котарди. Фрагмент алтаря св. Викентия в Эстамариу, вторая половина XIV века
Дамы в котарди. Фрагмент «Триптиха Кальвани» Хуго ван дер Гуса, 1465—68 гг.

Cotehardie можно дословно перевести как котта «смелого», или даже «дерзкого» покроя. Порой эту разновидность мужского камзола называли коттой, порой — усиливая путаницу — жиппоном. Последний вариант наименования использовался в случае, когда котарди использовали в качестве поддоспешника. Это первое из плотно сидящих на теле одеяний возникло в начале XIV века. Котарди представлял собой камзол длиной до середины бедра, сшивавшийся из четырёх частей — двух задних половинок, соединённых спинным швом, и двух передних. Для того, чтобы котарди плотно сидел на теле, подчёркивая каждую его линию, сверху вниз шёл длинный ряд пуговиц. Порой котарди делали разрезным на бёдрах, и боковые края баски также соединялись одной или двумя пуговицами. Около 1325 года в моду вошёл котарди с широкой и свободной баской. Для этого типа одежды характерен был низкий пояс, опускавшийся на бёдра. Этот пояс часто делался кованым и по желанию владельца мог украшаться драгоценными камнями. Рукава котарди были короткими и узкими, не доходящим до локтя; в этом случае далее — до запястий продолжались рукава специально надеваемого под котарди короткого камзола, с длинным рядом пуговиц от локтя до запястья. Порой котарди делался настолько узким, что надеть и снять его без посторонней помощи было невозможно. Также интересной особенностью раннего котарди были длинные ленты из льна, сукна или шёлка — tippets шириной около 7,5 см, длиной до полутора метров, всегда белого цвета. Эти ленты обшивались вокруг рукава чуть выше локтя, и свешивались вниз, порой и волочась по земле; особенное значение придавалось тому, чтобы ленты всегда казались идеально ровными и ни в коем случае не сминались. Для того, чтобы достичь подобного эффекта, снимая с себя котарди, их зажимали между двумя деревянными досками. Эти ленты, составлявшие любопытную особенность котарди, во второй четверти XIV века украшались фестонами, в аристократической среде они постепенно вышли из моды около 1350 года, но ещё какое-то время были в употреблении в городской среде и окончательно исчезли около 1380 года[34]. Котарди мог делаться двухцветным (в этом случае двухцветными также могли делаться рукава нижнего камзола), украшаться вышивкой, иметь подкладку — в этом случае грудную часть дополнительно набивали, чтобы грудь визуально казалась широкой и сильной. В городской среде котарди был несколько шире и удобней, баска могла спускаться до середины бедра, пояс делался кожаным и узким [35]. Ближе к концу XIV века котарди обзавёлся широкими и длинными рукавами, пояс стал размещаться на талии[36].

В женском варианте котарди представлял собой длинное платье, с низко вырезанным лифом (для того, чтобы он не соскальзывал, на плечах — а для симметрии и на груди) — могли укрепляться броши. Верхняя часть котарди должна была вплоть до талии очень плотно охватывать фигуру, для достижения подобного эффекта её снабжали одновременно шнуровкой на спине и рядом пуговиц на груди. Рукава могли быть короткими, как в мужском варианте, с типпетами у локтей, так и длинными, заканчивающимися манжетой, доходившей до пальцев — последний вариант вошел в моду к середине XIV века. Для того, чтобы рукава сидели плотно, их также могли снабдить рядом пуговиц от локтя и вниз или шнуровкой. Женскому котарди также полагался низкий кованый пояс. Широкая, расклешёная юбка состояла из множества клиньев, что заставляло ткань собираться в крупные складки, позади юбка переходила в длинный шлейф. У этой юбки была интересная особенность — спереди, там, где в современном варианте были бы карманы, вырезались два прямоугольных отверстия. Засунув в них руки, юбку можно было легко приподнять для ходьбы или бега. Вслед за мужским, женский котарди мог изготовляться двухцветным — в этом случае платье разделялось визуально на четыре части — две половины переда и две половины спинки, и каждая четверть (не исключая рукавов) делалась контрастного цвета. Например, половине белого переда соответствовала чёрная половина спинки и наоборот. И наконец, котарди можно было носить сам по себе, но для полного парадного выхода к нему полагался плащ[37].

Мужской вариант котарди исчез в конце XIV века, женский просуществовал ещё сто лет, перейдя на положение нижнего платья, носящегося под сюрко, или же, лишившись пышных украшений, превратился в достаточно скромное верхнее платье с широким рукавом, с разрезом чуть ниже локтя, из-под которого продолжались рукава котты[37].

Сюркотта и сюрко

Фрагмент миниатюры из рукописи «Романа о Розе», ок. 1350
Фрагмент миниатюры из рукописи «Исторической Библии[ru]« Гийара де Мулена[ru], 1400

Сюркотта (фр. surcotte или surcote, дословно „на-котту“, „поверх котты“) в словоупотреблении почти немедленно смешалась с формой мужского рода „сюрко“ (фр. surcot), причем оба слова стали полностью синонимичны. О сюрко известно, что этот тип одежды появился в XI веке и представлял собой изначально верхнюю рубаху или нарамник, носившийся поверх воинских лат, которые таким образом предохранялись от загрязнения, а во время Крестовых походов и от перегрева. В гражданском варианте мужская сюркотта превратилась в крестьянском быте в широкую и плотную верхнюю рубаху, доходившую до середины икры или до лодыжек, сюркотту чаще всего снабжали длинным рукавом, узким или широким, присобранным у манжеты — выбор зависел исключительно от владельца. Сюркотту охотно надевали пилигримы, это верхнее платье прекрасно защищало и от холода, и от непогоды. Дворянская разновидность сюркотты (или сюрко) имела вид короткой рубахи с широкими короткими рукавами, из которых виднелись длинные рукава котты. Сюркотта могла украшаться орнаментом, вышивкой, драгоценными камнями — всё зависело, опять же, от вкуса и кармана владельца. Сюркотта обязательно подпоясывалась, порой снабжалась капюшоном.

Женский вариант сюрко представлял собой верхнее платье, как правило, без рукавов и не имевшее пояса, с глубокими вырезами на боках, доходившими до середины бедра. Для того, чтобы сюрко плотно облегало верхнюю часть тела, как требовала мода того времени, сзади — обычно ближе к левому плечу — располагалась идущая сверху вниз серия крючков. Другой разновидностью женского сюрко было плотно прилегающее платье с достаточно узкой юбкой, без пояса, с разрезными рукавами, открывавшимися несколько выше локтя[38].

Уппеланд

Мария Магдалина в уппеланде на запрестольном образе Рогира ван дер Вейдена «Читающая Мария Магдалина[ru]», до 1438 г.
Св. Этьен в уппеланде. Фрагмент миниатюры из «Часослова Этьена Шевалье» Жана Фуке. 1452—60 гг.

Происхождение слова «уппеланд» неясно. Порой его возводят к наименованию шведской провинции Уппланд (швед. Uppland), иногда полагают, что это искажение итальянского наименования подобного платья le pelando, в южно-французских диалектах превратившееся в lou pelande, испанскому hopa (одеяние с широким рукавом) или даже к искаженному средневековому английскому hop-pâda (мантия, пальто)[39]. Так или иначе, уппеланд или упеланд появляется около 1360 года, переживает свой пик между 1390 и 1410 годами и окончательно исчезает около 1420 года, уступая место робе.

Уппеланд был одеянием чисто дворянским, действительно, трудно представить себе крестьянина или ремесленника в длинном широком одеянии, доходящем до пола с широкими треугольными рукавами, имеющими немногим меньшую длину. Чрезмерно длинное одеяние в чём-то было противоположностью господствующей моде на короткое или ультракороткое платье, но в скором времени уппеланд сам стал укорачиваться. Вначале появилась его «полудлинная» (bâtard) форма, доходившая до середины икры или до колена. Полудлинный уппеланд использовался для верховой езды. Затем шут Карла VI Энселен Петух (Haincelаin Coque) додумался до того, чтобы и вовсе отрезать длинные полы, так что конечный результат едва-едва прикрывал бедра. Это новое веяние было немедленно подхвачено молодежью, причём эта разновидность позднего уппеланда стала именоваться энселленом или эселеном (haincelain, haiсelain) в память о своем изобретателе.

Под уппеланд надевался пурпуэн или котарди, однако современники шутили, что из-за обилия ткани, драпирующей тело, со спины невозможно было определить — кто перед тобой, мужчина или женщина. Уппеланд мог излотовляться из шерсти, сатина, бархата, шёлка. Характерной его особенностью следует считать двуслойность. Верхний и нижний слои обязательно должны были контрастировать между собой по цвету, например, зелёный упеланд мог иметь алую подкладку, а ярко-алый — синюю. Вместо тканевой подкладки употребляться могла замша, или же упеланд подбивали бобровым мехом, горностаем или шкурками серой белки. Рукава, как правило, украшенные фестонами, обязательно выворачивались наружу, демонстрируя цвет и фактуру нижнего слоя ткани. Широкий пояс, собиравший ткань в пышные складки, также мог подбираться в тон нижнему слою или просто шился из того же материала. Воротник уппеланда — высокий, стоячий, порой приобретал гротескную форму, доходя до подбородка и до ушей. В разных моделях уппеланд могли делать с единственным отверстием — для головы, и более-менее длинным прорезом на груди, который следовало застегивать на одну или две пуговицы, или распашным, прорезанным впереди сверху донизу, снабженным длинным рядом пуговиц, с прорезями на боках — до колен или даже до бёдер. Уппеланд украшался с исключительной пышностью — золотым или серебряным шитьём и драгоценностями. Порой по всему полю располагались вензеля владельца с коронами или без, инициалы его дамы, элементы семейного герба. Уппеланд мог также дополняться капюшоном с широкой пелериной. Модники начала XV века по желанию могли снабжать свои уппеланды связкой бубенчиков, протягивавшейся через грудь от одного плеча к другому или свисавшей по диагонали вниз на манер перевязи[40].

Женский уппеланд, появившийся около 1390 года, был на пике моды около 1420 года, затем постепенно забылся, но ещё в течение 15 лет ему отдавали предпочтение пожилые дамы. Формой своей женский уппеланд мало отличался от мужского, единственным занчительным отличием было, по-видимому, то, что женский уппеланд никогда не имел разрезов ни впереди, ни по бокам. Длинный воротник, который у мужчин был, как правило, стоячим, в женском варианте часто раскладывался по плечам. Этот воротник, как и отвороты рукавов, зачастую был белого цвета, чем достигалась характерная для уппеланда контрастность. Высокий пояс носился под грудью и завязывался на спине. Женский уппеланд вызвал неоднозначную реакцию в обществе, порой его считали слишком роскошным, но на моде эти воззрения не сказывались.

Хук, пальто, мантия

Мужчина в хуке, подбитом мехом. Фрагмент пределлы алтаря в церкви Санта-Лючия-деи-Магноли[ru] «Мученичество св. Лючии» кисти Доменико Венециано, ок. 1445

В первой половине XV века Франция испытала на себе сильное влияние итальянских мод. Возможно, это было связано с притязаниями Карла Орлеанского на герцогство мантуанское, которое он собирался наследовать по смерти своего дяди Филиппо Висконти. Планы эти никогда не осуществились, зато во Францию пришёл типично итальянский круглый плащ — хук (фр. huque, hucque или heuсque)[41]. Предполагается, что в самой Италии хук был в начале своего существования женской накидкой, но в скором времени перешёл в распоряжение мужчин. Этот плащ военного кроя носился, однако же, гражданскими лицами. Для его изготовления из ткани вырезался круг, в котором делалось отверстие для головы, после чего от внешней кромки к горловине делалось две прорези, отстоявшие друг от друга на величину, равную трети длины окружности. Прорези делались с таким расчётом, чтобы при надевании целая часть покрывала плечи. Более узкая часть полученного таким образом хука закрывала грудь, широкая — спину. Длина варьировалась, определяясь исключительно вкусом и кошельком заказчика. Хук мог доходить до середины бедра, до колен или даже до голеней, переднюю часть иногда присобирали, так что сверху вниз шли крупные складки. Хук надевался сверху на пурпуэн, причём рукава пурпуэна выглядывали наружу с обеих сторон. Хук можно было носить как свободно, так и с поясом, под который заправлялась передняя часть — способ ношения зависел исключительно от вкуса владельца.

Во Франции эта одежда считалась дворянской, ассоциируясь большей частью с праздничным выходом, парадом или торжественным въездом сеньора. Однако, по мере распространения, хук переняли горожане, приспособившие это простое в изготовлении платье и для повседневной жизни. Дешёвые хуки делались из шерсти, более дорогие модели могли изготовляться из сатина, бархата, с подкладкой из ткани, порой хуки подбивали мехом. Цвет зависел исключительно от вкуса изготовителя и заказчика, зачастую цвет хука подбирался так, чтобы коррелировать с модным головным убором — шапероном. Нижняя кромка могла быть вырезана, или вместе с боковыми разрезами оторочена мехом или расшита узорной нитью. Само полотно порой вышивали — тёмно-зелёный хук, подаренный Жанне д’Арк жителями Орлеана, был расшит золотой нитью, причём основным мотивом для орнамента служили крапивные листья, и подбит куньим мехом.

Около 1436 года в моду стала постепенно входить иная разновидность круглого плаща, также итальянская по происхождению. Это пальто, или точнее, палето (paletot), около 1447 года окончательно вытеснивщее хук и заменившее его в роли парадной одежды, ливреи или военного плаща. Возможно, переходной формой от хука к пальто служила разновидность последнего, в которой боковые разрезы хука сшивались снизу и до середины бока, оставляя огромного размера отверстия для рук. Для того, чтобы получить пальто, к подобной одежде стали пришивать короткие, не доходящие до локтей рукава или (этот вариант известен больше) рукава в виде колокола, широкие и очень длинные, которые, однако, прорезали почти до плеча, так что наружу по-прежнему выглядывали рукава пурпуэна. Палето просуществовало приблизительно до начала 1460-х годов[42].

Головные уборы

Обувь

Как было уже сказано, во времена Позднего Средневековья мужчины зачастую обходились и вовсе без обуви, нося шоссы с крепкой кожаной подошвой. Делалось это для того, чтобы сохранить единое восприятие, которое давали ноге плотные шоссы из яркого, зачастую контрастного материала. И все же, обувь была необходима для верховой езды, путешествия пешком по немощенным, зачастую грязным и мокрым дорогам, и для выхода за город.

Туфли-patins. Фрагмент «Портрета четы Арнольфини» Яна ван Эйка, 1434

Изготовлением обуви занимались корпорации башмачников (cordonniers), специализировавшиеся на закрытых формах туфель, ботинок и — ближе к концу Средневековья — высоких сапог, и patiniers, занимавшиеся открытыми туфлями (фр. patins). Что касается последних, они представляли собой нечто, напоминающее современные шлепанцы или сандалии, державшиеся на ноге посредством широкой поперечной кожаной полоски, или двух полосок, прикреплявшихся к подошве крест-накрест. В середине XV века единственную полоску стали замещать двумя половинками, соединявшимися вместе с помощью пряжки. Подошва подобных туфель изготовлялась из дерева, для patins полагалася широкий низкий каблук; впрочем, они могли опираться и на два деревянных опоры, одна из которых исполняла роль каблука, вторая же располагалась под пальцами ноги. Из-за того, что дерево плохо гнулось, и могло быть не слишком удобным для ходьбы, мастера шли на хитрость, изготовляя подошву из двух поперечных половинок, скреплявшихся между собой посредством шарниров.

Закрытые туфли, с вырезами и без, крепящиеся на ноге с помощью ремешка, или ботинки — низкие или высокие, доходящие до щиколотки, с боковой шнуровкой или пряжкой, могли изготовляться из сатина, бархата, парчи; туфли дополнительно украшались чеканными пряжками, вышивкой, мехом, драгоценными камнями. Подошва могла делаться как из дерева, так и из крепкой кожи. В прихожей мужчинам полагалось снять туфли, и оставить их на специальной подставке.

Однако, наиболее распространены были туфли и ботинки из кожи. Наилучшее качество получалось из кожи козла, обработанной сумахом — подлинный рецепт кожевенники и башмачники держали в секрете. На втором месте стояла бычья кожа, и наконец, на последнем находилась баранья — жирная и неровная, имевшая к тому же обыкновение усыхать и сжиматься с течением времени. Её использовали, в основном, для изготовления детских туфель. Интересной особенностью моды XIV—XV веков стоит считать «пулены» — башмаки с удлиненными носками. Как все необычное, эти гротеского вида башмаки вызывали более чем неоднозначную реакцию, дело дошло даже предположений что именно эта странная мода стала причиной одной из страшнейших эпидемий в истории Европы — Чёрной Смерти. По мнению моралистов, удлененные носы пуленов рассердили Христа до такой степени, что он не нашел лучшего средства для борьбы с подобной разнузданностью, как наслать на континент чуму.

Высокие пулены со шпорами для верховой езды. Фрагмент миниатюры Бартелеми д’Эйка из рукописи «Книги любви» Рене Анжуйского, 1460—67 гг.

Этимология слова poulain (poulaine) неясна. В дословном переводе оно значит «жеребенок», одна из гипотез предполагает, что первоначально туфли делали из лошадиной кожи. По другому предположению, «пуленами» называли детей от смешанных браков — арабов и европейцев, каких было немало на завоеванной крестоносцами Святой земле, позднее восточная мода распространилась на Запад. Третья гипотеза предполагает, что родиной её была Польша, по-французски Pologne. Туфли подобного типа изготовлялись чаще всего на деревянной подошве; для того, чтобы кожа на длинном носке не вваливалась, его набивали куделью или шерстяными очесами. Пулены были удобны на улице, так как длинный носок полностью принимал на себя грязь и брызги из луж, при том что в начале XV века постепенное удлинение носка достигло столь нелепых размеров, что ходить в подобных башмаках без привычки было затруднительно. Щеголи порой шли на хитрость, привязывая гротескно-длинные носы пуленов ремнями к коленям, или приказывая сапожникам специально задирать острый край подошвы. Эта любопытная мода продержалась в течение двух веков, при том что заотсренные носки туфель то удлинялись, то вновь укорачивалась, но никогда окончательно не исчезали. И лишь в самом конце XV века, в моду постепенно стали входить округлые туфли, называемые «медвежьей лапой» (patte d’ours). Стоит, однако, заметить, что пулены были исключительно мужской модой, женщинам, наоборот, предписывалось демонстрировать миниатюрность ноги «надевая туфли столь малого размера, сколь то возможно».

Высокие сапоги, удобные для верховой езды или выхода за город, появились в конце XV века. Шили их из мягкой кожи, причем высота могла быть как до колена, так и до середины бедра. С внутренней стороны ноги, как правило, полагалась шнуровка, высотой около 25 см. Сапоги зачастую делались с отворотами, что позволяло демонстрировать контрастный внутренний слой, носки можно было удлинить или заставить смотреть вверх. При необходимости, к сапогам крепились шпоры. И наконец, для щеголей конца Средневековья особым шиком считалось одеть один сапог как следует, у другого спустить голенище к ступне.

Аксессуары

Одним из самых важных аксессуаров средневекового платья был, без сомнения, поясной ремень. В одном из произведений той эпохи, бог любви, обучая юного щеголя искусству обольщения, советует ему обязательно обратить внимание то, как слеудет выбрать и как правильно надеть на себя поясной ремень. Два конца ремня в поэзии Средних веков символизировали рыцаря и его даму, застегивание ремня — соединение любящих сердец. Еслм у молодого воздыхателя не хватает средств, чтобы приобрести себе ремень, поучает его бог любви, следует экономить на чём-то ином.

Если тканиые изделия, принадлежащие к Средневековой эпохе из-за разрушительного действия времени, дошли до нас в достаточно скромном количестве, то ременные украшения или даже цельные ремни из прочной кожи находятся куда чаще. Ремни были настоящими произведениями искусства, для их изготовления требовались совместные усилия нескольких ремесленников разных специальностей: кожевенник выделывал сам ремень, медник, ювелир или специалист по олову или латуни (в зависимости от будущей цены изделия) изготовлял пряжку, накладные украшения, оковывал металлом острый конец ремня и часть, непосредственно прилегающую к пряжке, наконец — галантерейщик продавал готовое изделие. Самым сложным считалась выделка пряжки, грубые четырёхугольные формы, характерные для раннего Средневековья в XIV—XV веках сменились изящными овалами с узкой бронзовой или медной стрелкой, и обязательным верхним скользящим краем, облегчавшим надевание и снимание ремня. Накладные украшения могли быть выполнены в форме геометрических фигур, но среди них встречаются резные или чеканные орнаменты, изображения птиц и фантастических зверей, инкрустации полудрагоценными камнями. По моде того времени, длина ремня достигала двух метров, носить его следовало так, чтобы острый конец свисал с середины пояса, доходя до нижнего края платья.

Ремни были совершенно необходимы, так как в средневековом платье не было карманов, и все необходимое (за отсутствием таковых) приходилось носить на поясе. К поясу прикреплялся кинжал (так как многие города запрещали нощение иного оружия), бутылочка с чернилами и футляр для перьев у писца, коробочка с лекарствами у врача, мужская или дамская сумочка для мелочей и наконец, кошелек. Кроме ремней, до нашего времени дошли также тканые пояса — сатиновые, парчовые, бархатные. Порой кованые и чеканные украшения покрывали подобный пояс столь плотно, что полностью скрывали под собой фактуру ткани.

Поясная сумочка, неотъемлемый атрибут костюма, лишенного карманов, также виделась богу любви как необходимый элемент для соблазнителя. Подобные сумочки для мелочей делились на несколько типов. Первой из них назвать следует омоньерку (aumonière), то есть «милостынную сумочку» от французского «aumone» — милостыня. Омоньерки, как правило, были ткаными, им придавали форму квадрата, и богато украшали инкрустациями и вышивкой. На поясе омоньерка закреплялась с помощью шнура, продернутого через её горловину. В этом случае верх затягивался, и сумочка визуально становилась треугольником острым концом вверх. Чтобы открыть, её в таком приходилось приподнимать и развязывать, что не всегда было удобно. Другая возможность состояла в том, чтобы продернуть через горловину шнур, два конца которого выходили наружу рядом с боковым швом. Для крепления к поясу в таком случае использовалась длинная тканая лента или ремень. Третьей возможностью было придать омоньерке вид маленького портфеля, запиравшегося с помощью затейливой застежки или аграфа. Через горловину пропускали медный обруч, что облегчало возможность открывания. Края дополнительно могли украшаться кистями или подвесками любого рода. Модники и модницы порой не могли удержаться от соблазна подвесить к днищу поясной сумочки бубенец. Эта мода неделенно вызвала бурю возмущения в среде моралистов, как всегда — безрезультатно. Омоньерки носили и мужчины и женщины, вторые, как правило, под верхней юбкой. В этом случае вору незаметно добраться до денег было очень нелегко, хозяйка же легко манипулировала сумочкой, приподняв край юбки при помощи troussière — длинной ленты или цепочки, крепившейся к подолу. Впрочем, стоит оговориться, что до подобного усовершенствования додумались не ранее XV века.

Омоньерка, носимая под юбкой, конечно же, наводила на вполне определенные мысли, в многочисленных гривуазных шутках Средневековья она стала эфмемизмом женской сексуальности, манипуляции с омоньеркой воспринимались как иносказание интимных отношений с женщиной. Впрочем, поясная сумочка связывалась в литературе также с любовью к деньгам, скупости — в богатой нравоучительной литературе того времени, сребролюбцы и стяжатели в аду задыхаются под тяжестью висящих у них на шее гигантских омоньерок, наполненных золотыми безантами.

Богатые омоньерки подносили в дар церквям для хранения святых мощей; часть этих даров сохранилась до нашего времени. Изготовление омоньерок было прерогативой одного из немногих в те времена женских цехов. Маленькая поясная сумочка — омоньерка, как это ни удивительно, сыграла зловещую роль в истории французской монархии. Драгоценные омоньерки, подаренные невесткой Филиппа Красивого и её младшей сестрой своим любовникам — братьям д’Онэ стали решающей уликой, с помощью которых прелюбодеек удалось вывести на чистую воду. Разразившийся скандал заставил наследника усомниться в том, что его единственная дочь рождена от него. Стремясь выйти из щекотливого положения, не подвергая себя насмешкам, он, уже надев на себя корону, издал т. н. Салический Закон, запрещавший женщинам занимать французский престол. Однако, сам Людовик умер, не оставив мужского потомства, его братья были бездетны, и также рано скончались. Династия Гуго Капета пресеклась таким образом, в прямой мужской линии, и корона перешла к Филиппу Валуа. Английский король, также состоявший в близком родстве с капетингами, немедленно предъявил свои права на трон, за чем последовала война, позднее названная историками Столетней. Первым же камушком, начавшим лавину оказалась скромная поясная сумочка — омоньерка.

В мужском варианте та же сумочка изначально также скрывалась под платьем, но когда в начале XIV века верхнее платье стало стремительно укорачиваться, омоньерка невольно оказалась у всех на виду. Следует сказать, что искусники, умевшие отрезать кошелек незаметно для его владельца, в те времена были весьма распространены. Эта нешуточная проблема породила появление чисто мужских разновидностей сумочки для мелочей. Первой из них следует назвать эскарсель — крошечный портфель из крепкой кожи, прикреплявшийся к поясу посредством нескольких застежек или составлявший с ним единое целое. Другой разновидностью был кошелек, вполне сходный с нынешним. Как и омоньерку его прикрепляли к поясу длинной лентой (кожаной, чтобы её непросто было разрезать) или металлической цепочкой.

Шнуровка корсета. Фрагмент «Меленского диптиха» Жана Фуке, 1452

Средневековый костюм также невозомжно себе представить без шнурков. Шнурки были необходимы для затягивания дамских корсетов и удерживания мужских шосс, даже на рукавах вместо пуговиц порой использовались шнурки. подсчитано, что даже в самом скромном варианте для соединения деталей костюма их требовалось не менее 6-7, длиной от 3-4 (для скрепления жиппона и шосс) до 30 см (для женского платья). Шнурки (aiguillettes) представляли собой плетенки из шерсти или шелка, для удобства продевания шнурка через предназначенные для него отверстия или кольца на обоих концах делались длинные конические наконечники (ferrets) из меди, латуни или свинца. С этой целью, мягкий металл резали специальными ножницами и сгибали в особой форме, придавая ему вид конуса. Последняя стадия заключалась в том, чтобы надев наконечник на предназначенный для того шнурок, с силой сжать щипцами широкую часть наконечника, закрепив его таким образом на шнурке.

Пуговицы были также неотъемлемой частью повседневного и праздничного платья. Появившись около VIII века, они пережили свой звездный час именно во времена Позднего Средневековья, когда погоня за модой, требовавшей, чтобы лиф платья или мужской камзол как можно плотнее прилегали к телу вызвал появление длинных пуговичных рядов, спускавшихся от головины к поясу, и спускавшихся на рукавах от локтя к запястью. Огромное количество необходимых для этого пуговиц привело к тому, что их перестали покупать на счет, вместо того приобретая целые наборы (т. н. «бутоньерки») по десять или восемнадцать штук. Старинное название для пуговицы было noyeau, то есть «фруктовая косточка». Современное bouton — однокоренное с российским «бутон (розы)», возникает около XIV века. По виду пуговицы того времени мало отличались от современных — они представляли собой те же небольшие кругляши с дырочками для продевания нити (количество дырочек варьировалось от двух до шести), или нижней петлей, с помощью которой пуговицу можно было пришить к платью. Единственной, пожалуй, особенностью пуговичного производства в ту эпоху была остроумная мысль делать петлю заостренной и достаточно узкой, так что пуговица протыкала верхнее платье, и её петля оказывалась внизу. Все эти петли можно было сразу соединить одной ниткой, и плотно закрепить на одежде, не прибегая для того к утомительной необходимости пришивать все пуговицы по отдельности.

Пуговицы. Фрагмент «Портрета дожа Леонардо Лоредано» кисти Джованни Беллини, 1501

Пуговицы для богачей — золотые, серебряные, дополнительно украшались литым, чеканным или резным узором, эмалью, драгоценными камнями, или обтягивались тканью. Дорогие пуговицы — компактные, маленькие, легко прятавшиеся в рукав или поясную сумочку представляли собой неодолимый соблазн для нечистой на руку домашней прислуги, тем более что исчезновение одной-двух пуговиц, в отличие от денег или драгоценностей ни у кого не вызывало недоуменных вопросов. До наших дней сохранилось судебное дело Марион де Дион де Боней, горничной некоего Жоффруа Робена, сумевшей ограбить своих хозяев на сумму в 28 ливров (для того, чтобы заработать столько же честным трудом ей понадобилось бы 2,5 года). Прослужив около 2 месяцев, она сбежали прочь и вернулась на родину, в Боней, где нашла себе приют в доме своего жениха, портного по профессии. Поздне, пытаясь оправдаться перед судом, Марион уверяла, что воровала исключительно для того, чтобы тот «пожелал немедля на ней жениться». Приданое ушлой невесты, которым она пыталась купить его расположение составили «ярко-алый шаперон с пуговицами из позолоченного серебра, два кошелька и пеллетон с пуговицами из позолоченного же серебра, восемь малых пуговиц и гвоздик из белого серебра». Присхождение всего этого добра она объясняла хозяйской щедростью. На беду, ограбленный Жоффруа Робен сумел разыскать её быстрее чем состоялась свадьба, и вороватая девица отправилась за решетку.

Людям скромного достатка приходилось довольствоваться простыми пуговицами из олова или свинца (ближе к концу XV века появились и дешевые медные пуговицы), отлитыми в специальных формах. Однако, и здесь мастера не сдерживали своей фантазии, стараясь как можно причудливей разукрасить эти непритязательные изделия. Пуговицы XIV—XV веков порой напоминают монеты с их украшениями и вензелями, порой от центра к краям расходилось множество «солнечных» лучей, пуговицы украшали узорами из точек, геометрических фигур, буквицами или орнаментом.

Украшения

Серьги во времена Позднего Средневековья считались признаком маргинальности, порой евреев, мусульман, проституток, палачей и преступников специальными указами вынуждали носить серьги, демонстрируя подобным образом свою обособленность от «порядочного» общества. Как это может показаться нам удивительным, подобными же отщепенцами считались рыбаки, на которых с подозрением смотрели «сухопутные». Ношение серьги в правом ухе было в обычае у мужчин в рыбацких деревнях.

Впрочем, в конце XV века «маргинальная» мода стала получать все большее распространение. На драгоценные серьги обратили внимание зажиточные слои города и деревни, проницательно разглядев в этом необчном украшении способ выгодного вложения капитала. Мода на серьги захватила все слои общества, теперь уже маргиналам специальными указами ношение серег запрещалось. Врачи настаивали на том, что прокалывание ушей негигиенично, и попросту опасно для здоровья, но, как водится, без всякого успеха.

Кольца. Фрагмент «Портрета ювелира» Герарда Давида, 1505—10 гг.

Кольца из простых металлов для людей скромного достатка, золотые и серебряные кольца для зажиточных слоев города и деревни были распространенным украшением. Следует отметить, что в Средние века ношение обручального кольца было исключительно женской прерогативой и распространилось на мужчин не ранее XIX века. Кольца носили на всех пальцах рук, порой надевая по нескольку на каждый, несколько непривычной нам может показаться мода носить кольца не только у основания пальца, как то принято сейчас, но и у средней фаланги. Кольца на большом пальце должны были символизировать силу и власть.

Гладкие кольца были сравнительно редки, и наоборот, искусные ювелиры из одного куска золота или серебра, способны были отлить кольцо в форме поясного ремня с пряжкой, или сердечко, прикрепленное к ободку. Кольца украшались чеканкой и резными узорами. Известны были также печатки, должные служить для наложения оттиска на воск, которым заклеивалось письмо, такие кольца могли нести на себе изображение герба своего владельца. Часты были также девизы, в том числе и любовные. До нашего времени дошло мужское кольцо, на котором написано слово «Единственная». Перстни с драгоценным или полудрагоценным камнем в оправе должны были служить талисманами для владельца, камням предписывалась способность сохранять здоровье, отводить беды, помогать своему владельцу в делах и т. д.

Браслеты, как мужские так и женские, украшались чеканкой или резными узорами с изображением орнаментов, растений, животных или птиц. Так известен браслет с белочками, датируемый XIV—XV веками. Браслеты носили в знак любви, известны случаи, когда рыцарь, получая от дамы сердца браслет, надевал его на левую руку, обязываясь при этом биться за неё с любым, осмелившимся ответить на вызов.

Одежда для особых случаев

Рабочая одежда

Следует заметить, что специальной, предназначенной для работы одежды в Средневековье ещё не существовало. Картины и миниатюры показывают нам крестьян и ремесленников в процессе работы, одетых самым разнообразным образом — в зависимости от личного вкуса и фантазии художника. И всё же, удаётся определить некие начальные формы подбора платья, диктуемые требованиями профессии. Также возможно отследить постепенное становление традиции и привычек, диктуемых требованиями профессии и необходимостью защиты тела от ожогов, ран или просто грязи и пыли, и защитой одежды, бывшей для крестьянина и ремесленника немалой ценностью из-за дороговизны, вызванной ручным процессом её изготовления[43].

Кузнецы-оружейники. Книжная миниатюра эпохи Позднего Средневековья

Конечно же, в первую очередь для работы необходим был полотняный или кожаный фартук. Такие фартуки — постоянный атрибут изображений кузнецов или стеклодувов за работой. Чаще всего они сделаны из небелёного полотна и достигают колен или лодыжек, порой полы фартука украшались фестонами. Чаще всего у кузнечного фартука имелась и грудная часть, прикреплявшаяся к пурпуэну посредством застёжки, банта или даже простой булавки. Впрочем, известны были и разновидности с лямками, сходные с теми, что существуют и поныне. Кожаные фартуки сравнительно редки; в качестве отдельных экземпляров, похоже, встречались и цельные шкуры животных, почти не изменившие первоначальной формы. Фартуки были также характерны для работников «пищевой» сферы — булочников, мясников, кондитеров и других. Фартуки надевались обязательно при забое скота, чтобы кровь не запачкала одежды. Фартук во времена Позднего Средневековья стал едва ли не обязательным предметом одежды для женщины-крестьянки, обязательным, когда приходилось хлопотать у печи или работать в саду, и обычным в других случаях. Мужские крестьянские фартуки — куски прямоугольной формы с отверстием для головы, равно защищавшие грудь и спину, с поясом или без, распространились в особенности после того, как цены на ткань постепенно стали снижаться. Подобный фартук зачастую служил не только для защиты одежды, но и представлял собой своеобразный «карман», куда удобно было собирать фрукты, или насыпать зерно для сева (отсюда французское название подобного типа рабочей одежды «фартук сеятеля»)[44].

Перчатки «трёхпалые» или рукавицы из овечьей кожи использовались во время строительства; так, сохранились счета на покупку подобных кожаных перчаток и рукавиц для каменщиков. Из головных уборов, защищавших голову и лицо от жара, пыли, грязи, или необходимых для того, чтобы волосы не оказались, например, в тесте, стоит упомянуть многочисленные головные повязки, тюрбаны, льняные кали и калоты, и, наконец, характерные крестьянские соломенные шляпы с широкими полями, которые мы часто видим на изображениях жнецов и пахарей, работающих в поле[45]. Специальные шляпы с широкими полями, закрывавшими полностью голову и плечи, порой встречались у пчеловодов, хотя — на части изображений мы видим людей, работающих с пчёлами без всякой дополнительной защиты. Посему неясно, действительно ли существовала подобная практика, и насколько она была распространена, или речь идёт исключительно о фантазии художника[46]. Нечто вроде прозрачного щитка, прикрывающего верхнюю часть лица, зачастую можно увидеть на изображениях стеклодувов за работой[47]. И наконец, капюшоны с длинной пелериной, закрывавшие спину, использовались, когда требовалось переносить на себе нечто, потенциально могущее запачкать одежду — мешки с виноградом, фруктами, строительные материалы и т. д.[46].

И наконец, своеобразную рабочую одежду создали для себя рыбаки. Этот редчайший для Франции Позднего Средневековья случай ношения полосатого платья объяснялся двояко — во-первых, люди, выходившие в море, представляли собой маргинальное сообщество, на которое не без подозрения косились «сухопутные», во-вторых, с чисто утилитарной точки зрения, белые и синие полосы хорошо были видны в воде, случись рыбаку оказаться за бортом. Это рыбацкое платье, состоявшее из широкой рубашки с кожаным поясом и широких же шосс, дополнительно пропитывалось горячим воском, что делало его непроницаемым для воды.

Дорожное платье

Кентерберийские пилигримы. Миниатюры из иллюминированной рукописи «Осады Фив» Джона Лидгейта[ru], 1455—62 гг.

Одеваясь в дорогу, в первую очередь следовало думать о тепле и защите о непогоды, сравнительном удобстве — и лишь на последнем месте стояла красота платья. Путешественники надевали очень тёплый широкий плащ с капюшоном, зачастую немаркого коричневого цвета. Подобные плащи изготовлялись из грубой шерстяной ткани, носившей имя bure. Для изготовления подобной ткани овечью шерсть почти не подвергали обезжириванию, в результате чего на поверхности плаща появлялась тонкая пленка, вместе с плотной и жесткой нитью способствовавшая тому, что плащ почти не намокал. Пилигримы, пускаясь в путь, предпочитали надеть на себя плотную длинную сюркотту с длинным же, до запястья рукавом, свернув дополнительное одеяние в плотный валик, крепившийся на поясе. На голову подобный пилигрим зачастую надевал крестьянский каль (даже когда тот уже начал выходить из моды), сверху зачастую полагалась шляпа из плотного фетра, могущая служить защитой от непогоды, с маленькой серебряной ракушкой — если паломник направлялся, к примеру в Сантьяго-де-Компостела. На ноги надевались плотные шерстяные шоссы и крепкие башмаки, в руки брался крепкий посох для помощи при ходьбе и защите от лихого люда. И наконец, в завершение костюма, на грудь паломник прикреплял маленькое изображение Святого Христофора — покровителя путников.

Траурное платье

Вплоть до конца XIII века специального траурного платья не существовало, более того, печаль на похоронах не была в обычае, в самом деле, человек переселялся в лучший мир. Чёрный траур вошёл в европейскую культуру в начале XIV века, особенно этому посодействовало пришествие чумы, во время которой обычай надевать чёрное утвердился окончательно, при том, что распространение его вначале пришлось на дворянство и верхушку городского патрициата. Чёрная краска была дорога, и позволить себе подобное платье мог далеко не каждый, но вместе с прогрессом красильного дела цена траурного платья стала падать, и новомодная привычка носить чёрное распространилась постепенно на все классы общества. Траурное платье, как и всё прочее, определялось иерархическими соображениями — ступенью социальной лестницы, на которой находился усопший, общественным положением гостя и степенью его родственной близости к покойному. Так, герцог бургундский на похоронах короля Франции в 1380 году распорядился пошить себе платье из «брюссельского чёрного», шириной в 28 онов, побитое 1 885 пластинками меха, взятого с живота серой белки[48], в то время как 8 лет спустя на похоронах герцога фламандского довольствовался платьем шириной всего лишь в 8 онов. Важным представлялся и материал, из которого изготовлялось платье, так чёрный бархат использовался только в исключительных случаях, для «большого траура» по отцу или брату использовалось широкое чёрное платье «с ротондой», короткое, или разрезное по бокам — для менее помпезных случаев, короткое платье предназначалось для герольдов и слуг, специально для того использовавшийся чёрный шаперон должен был обязательно прикрывать лицо, длинная корнетта укутывала шею. Важен был и срок ношения траура. Так, «Этикет двора» (Les honneurs le la cours) предписывает придворной даме, в большом трауре, «оставаться простёртой в комнате, задрапированной чёрным, на постели с траурными покрывалами»; в течение следующего полугода этой даме следовало — при трауре по мужу, отцу, матери носить чёрную мантию и ходить и с покрытой головой, из них первые три месяца надевать глухое платье с пластроном, и чёрный траурный шаперон, следующие три месяца длинную мантию с разрезом и турет, и ещё три месяца — просто чёрное платье. Одежда должна была быть простой, лишённой отделки; в первые три месяца запрещалось также носить банты, перчатки и даже подпоясывать платье. При трауре по старшему брату полагалась та же одежда, однако, не требовалось выражать своё горе, «лежа распростёртой на постели». Траур по иным братьям и сёстрам ограничивался глухим платьем и покрытой головой, дядям или кузенам — длинной разрезной мантией, для дальней родни следовало ограничиться туретом и простым чёрным платьем[49].

Шутовской наряд

Шут. Фрагмент миниатюры из французской рукописи «Романа о Ланселоте» Тристана Лионского, ок. 1470

В противовес утвердившимся представлениям, шуты не были принадлежностью одних лишь дворов владетельных князей. Шутов содержали на жаловании многие города, существовали также «общественные», свободные жонглёры-шуты, путешествовавшие по селениям и тем самым зарабатывавшие себе на хлеб. Двухцветное платье шута в том виде, в котором мы его знаем, появляется в конце XIV века. До того шуты одевались весьма разнообразно, с единственной оговоркой, что шутовской наряд должен был производить пародийное и потешное впечатление. Так, известно изображение шута, на котором надето полное епископское облачение, но в чёрно-белую шахматную клетку. Женщина-шут при английском дворе носила прозвище «разноцветной мадам», так как её платье представляло собой кричащее многоцветие не сочетаемых по цвету кусков материи.

Стоит также заметить, что наряд шута, как бы роскошен он ни был, зачастую выглядел старомодно. Так, шут получил шаперон, когда этот головной убор практически вышел из употребления, с единственной разницей, что к обычному в городской или дворянской среде шаперону пришивали торчащие в две стороны «ослиные» уши, а зачастую и бубенчики, символы пустой головы. Двуцветность, также начавшая уходить в прошлое в XV веке, стала неотъемлемой частью шутовского наряда, при том что в нём зачастую использовалось самое неприятное для средневекового глаза цветовое сочетание — жёлтый и зелёный, или даже зелёные полосы на жёлтом фоне. В руки шут обязательно брал «маротту» — толстую палку или дубину, верхний конец которой вырезался и раскрашивался в форме человеческой головы[50]. Этот «дурак для дурака» играл роль ассистента, куклы, с которой шут мог разыгрывать диалоги и небольшие сценки, призванные смешить присутствующих.

Поло-возрастная, социальная, политическая и иная роль костюма. Законы о роскоши

В Средние века не существовало понятия специального «детского костюма», малыши во многом одевались точно также как папа или мама. Новорождённого полагалось обматывать широкими лентами (чаще всего — из рами), накладывавшимися на тело по кругу или по спирали. Сверху малыша укутывали пелёнками из льна или шерстяной ткани. Ручки при этом вытягивали вдоль тела или (реже) складывали на животе. Ножки закутывали вместе, ступни были свободны от лент, а порой и от пелёнок. Подобная практика применялась, так как по распространённому поверью, слишком большая свобода движений в первые месяцы жизни могла привести к деформированию конечностей. Следует, впрочем, заметить, что и ленты и пелёнки не слишком сильно стягивали тело, малыш мог сгибать ножки и даже садиться. Впрочем, с пеленанием также рекомендовалось не слишком усердствовать, так как в противном случае малыш (опять же по распространённому поверью), перестал бы расти. Потому на время кормления или игр, ребёнка распелёнывали, оставляя лишь ленту на бёдрах, чтобы он случайно не запачкал кормилицу или мать. Голову прикрывали чепчиком из шерстяной ткани или из двух слоёв льна или рами[51]. Порой вместо чепчика использовалась верхняя часть пелёнки, образующая нечто вроде капюшона. Цветом пелёнок у бедняков чаще всего выступал коричнево-бежевый, то есть цвет неокрашенного полотна, более состоятельные люди предпочитали зелёный (цвет юности), или же красный, призванный оберегать ребёнка от распространённых болезней: кровотечений, кори и даже чумы[52][53].

В возрасте около 4 месяцев полная пелёнка заменялась «половинной» (demi-maillot). Ребёнка одевали в короткую рубашку, оставляя свободными ручки, которыми уже можно было распоряжаться по собственному усмотрению, хватая и дёргая всё, что понравится. От пояса и ниже продолжали укутывать в ленты и пелёнку. Однако, обычай этот не был повсеместным и скорее характерен для Италии, чем для Франции[54].

Дети на переднем плане одеты в те же костюмы, что и взрослые. Инициал из псалтыри, 1465—70 гг.

Когда ребёнку подходило время встать на ножки, пелёнки окончательно заменялись «детской одеждой», которую малышу или малышке предстояло носить в течение первых семи лет жизни — камизой и широкой длинной коттой (платьицем), доходившим до щиколоток. Нижнего белья ребёнку не полагалось, впрочем, как не полагалось и обуви. Короткие, до колен, шоссы, упомянуты лишь в одном, дошедшем до нас произведении, да и то с оговоркой, что надевать их следует, если ребёнок болен[55].

Постепенно, с ростом малыша, длинная котта заменялась более короткой, доходившей до середины икры, позволявшая ребёнку свободно играть и бегать. Зимой котта делалась из плотной шерсти, летний вариант — из лёгких материй. Ближе к семи годам (точный возраст на основании сохранившихся изображений установить не удаётся), малыш получал кожаные башмачки, и витой шнурок чёрного или красного цвета, которым полагалось подпоясывать котту, нося её несколько навыпуск. Ребёнок в подобном костюме уже полагался ответственным за свои поступки, ему разрешалось выходить на улицу одному, без сопровождения взрослых, и даже совершать небольшие покупки[56].

Детство по средневековым понятиям заканчивалось в 7 лет, и бывший ребёнок становился «отроком» (лат. puer); порой к этому времени его женили или выдавали замуж, причём если речь шла о девочке из знатного рода, ей предстояло воспитываться в семье мужа. «Отрок» от 7 и до 14 лет одевался уже по взрослой моде, за единственным исключением — не покрывал голову, и, как правило, не делал специальной причёски, позволяя волосам свободно падать на плечи. Лишь в конце XV века при анжуйском дворе появляется специальная ярко-красная «детская» баретта, но неясно, как широко распространился этот обычай. В 14 лет подросток считался совершеннолетним, крестьянский мальчик или девочка работали в поле, отпрыски знатных родов порой командовали войсками или управляли частью отцовского владения. В это время и вплоть до старости им предписывалось одеваться в соответствии с веяниями моды, выбирая тот или иной элемент костюма, руководствуясь требованиями ситуации, а также собственным вкусом. Старикам полагались длинные, подбитые мехом одежды[56].

Девушка, вплоть до замужества, ходила с распущенными волосами, перевивая их лентой. Подобная простая причёска символизировала девственность, высоко ценимую в Средние века. Одеждой девушке полагался корсет со шнуровкой, плотно облегавший грудь[57]. Эта мода осталась неизменной вплоть до начала XVI века, в то время как замужней женщине предписывалось носить более свободное платье, а старухе или вдове «скромные» широкие одежды, полностью драпирующие тело. Под венец девушка шла зачастую в красном — этот цвет символизировал плодовитость и одновременно христианскую жертвенность. Если у семьи хватало на то средств, на голову новобрачной надевали венок из драгоценных металлов, отдельные части которого скреплялись вместе посредством шарниров. После окончания обряда венок разделяли на части и раздавали подругам. Около 1340 года установился обычай давать в приданое предметы одежды — котту, сюрко, мантию. Этот обычай продержался вплоть до первой четверти XVI века, причём (в случае, если замуж выдавалась принцесса) не имело значения, что подобное платье давно вышло из моды. Приверженность традициям говорила о древности рода и верности старинным обычаям[58].

В эпоху куртуазной любви женщина признавалась в своих чувствах, даря избраннику венок или одежду со своего плеча. Порой ситуация заканчивалась довольно забавно, так, например, сохранился рассказ о том, как молодой сердцеед, Жак де Лален, родом бургундец, явился ко двору, неся на своём шлеме присборенную головную повязку Марии Клевской, а на левом рукаве «весьма богато украшенный рукавчик герцогини Калабрской… в результате чего обе дамы, каждая из каковых почитала себя единственной его возлюбленной, впали в великое уныние и меланхолию»[59].

Политические пристрастия владельца особенно проявились в мужском костюме времён войны между армьяками и бургиньонами. Так, приверженность к идеям арманьякской партии должен был символизировать белый шарф Св. Лаврентия (знаменитая «перевязь», которую из раза в раз проклинает в своём Дневнике парижский Горожанин), в то время как стороннику бургундцев предписывалось носить ярко-алую крестообразную перевязь или выбитое на кирасе изображение ярко-красного креста Св. Андрея. Кроме того, арманьякам полагался фиолетовый хук, зачастую расшитый жемчугом, поверх которого и надевался белый шарф. Корнетту своего шаперона арманьяки поворачивали налево, в то время как бургундцы предпочитали, чтобы она смотрела вправо[59]. Вообще, из всех предметов одежды шаперон чаще всего выражал преданность той или иной партии. Так, во время восстания под руководством Этьена Марселя, его сторонники приняли красно-голубой шаперон — в соответствии с цветами столичного герба. Такой же шаперон Марсель собственноручно водрузил на голову дофина (будущего короля Карла V Мудрого), и этот шаперон послужил последнему защитой в тот день, когда ворвавшаяся во дворец толпа устроила резню придворных. После того, как восстание было подавлено, король специальным указом запретил ношение двухцветного шаперона (1358 год). Белый шаперон служил знаком приверженности к партии Филиппа ван Артевельде во время гентского восстания 1382 года, которое даже своим названием обязано именно этому головному убору. Тот же белый шаперон, в знак солидарности с Гентом приняли майотены, сторонники Симона Кабоша, отдавшие вначале предпочтение голубым шаперонам, в скором времени вернулись к белому, ставшему в глазах современников символом мятежных настроений[59].

Миниатюра «Три разновидности дружбы» из французской рукописи «Этики» Аристотеля, изображающая три сословия. XV век

Для указания социального статуса владельца (в зависимости также от ситуации, для которой надевалось то или иное платье) важно было всё — цвет, качество материала, покрой, длина и ширина платья. Так, сохранилось изображение «трёх сословий», относящееся к «Этике» Аристотеля. Если верить ему, духовным полагалось длинное, доходящее до пят платье, аристократам — более короткое, до середины икры, крестьянам — и вовсе не доходящее до колена[60]. Позднее, с распространением моды на короткое платье, это соотношение несколько изменилось, но смысл его остался тем же. Ношение котты было характерно прежде всего для крестьянского класса, пурпуэны без верхнего платья чаще всего надевали ремесленники, короткие мантии — военные, длинные полагались судейским, школьным учителям и университетским клирикам[61]. Уппеланд был исключительно аристократическим платьем.

Примечания

  1. Herlihy, 1997, p. 48
  2. Blanc, 1989, p. 243
  3. Beaulieu, 1989, p. 255
  4. 1 2 Blanc, 1989, p. 244-247
  5. Piponnier, 1989, p. 225-226
  6. pipponier, 1989, p. 232
  7. Blanc, 1989, p. 247-249
  8. Piponnier, 1989, p. 231-235
  9. 1 2 3 Veniel, 2008, p. 30
  10. Veniel, 2008, p. 33
  11. 1 2 Veniel, 2008, p. 31
  12. Norris, 1999, p. 280
  13. Veniel, 2008, p. 31-32
  14. 1 2 Veniel, 2008, p. 32
  15. Veniel, 2008, p. 32-33
  16. Norris, 1999, p. 281-282
  17. Norris, 1999, p. 282-283
  18. Pastoureau, 1986, p. 35
  19. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Veniel, 2008, p. 20
  20. Pastoureau, 1986, p. 18-19
  21. Pastoureau, 1986, p. 38
  22. Pastoureau, 1986, p. 16
  23. Pastoureau, 1986, p. 18
  24. Pastoureau, 1986, p. 37
  25. 1 2 Pastoureau, 1986, p. 30
  26. Veniel, 2008, p. 21
  27. 1 2 3 4 Cole, 2011, p. 12
  28. Cole, 2011, p. 12-13
  29. Cole, 2011, p. 13
  30. Cole, 2011, p. 16
  31. 1 2 Cole, 2010, p. 153
  32. Norris, 1999, p. 322
  33. Norris, 1999, p. 322-323
  34. Norris, 1999, p. 227
  35. Norris, 1999, p. 257
  36. Norris, 1999, p. 250
  37. 1 2 Norris, 1999, p. 231-232
  38. Путаница в наименованиях одежды сказалась и здесь, так Флоран Вениель полагает котарди разновидностью закрытого сюрко, не выделяя его в специальный тип, в то время как Герберт Норрис предполагает обратное.
  39. Norris, 1999, p. 205
  40. Norris, 1999, p. 247-250
  41. Norris, 1999, p. 386-387
  42. Norris, 1999, p. 387-388
  43. Mane, 1989, p. 93-94
  44. Mane, 1989, p. 98-102
  45. Mane, 1989, p. 97
  46. 1 2 Mane, 1989, p. 103
  47. Mane, 1989, p. 104
  48. В XV веке для траурного платья беличий мех заменён был чёрным барашком.
  49. Beaulieu, 1989, p. 260-261
  50. Мы можем увидеть маротту в фильме «Д’Артаньян и три мушкетера», где с ней выступает уличный жонглёр.
  51. Французская загадка XIV века в ответ на вопрос «Почему у осла длинные уши?» предлагает следующее «Потому что мама в детстве не надевала ему чепчик».
  52. Пиетет перед красным цветом был столь велик, что некий врач того времени совершенно серьезно советовал заворачивать больного корью ребёнка в красную простыню, чтобы таким образом способствовать его скорейшему выздоровлению.
  53. Alexandre-Bidon, 1989, p. 125-131
  54. Alexandre-Bidon, 1989, p. 125-132
  55. Alexandre-Bidon, 1989, p. 145
  56. 1 2 Alexandre-Bidon, 1989, p. 133-145
  57. Beaulieu, 1989, p. 257
  58. Beaulieu, 1989, p. 259
  59. 1 2 3 Beaulieu, 1989, p. 258
  60. Piponnier, 1989, p. 242
  61. Beaulieu, 1989, p. 262

Литература

  • Herbert Norris Medieval Costume and Fashion. — Mineola, 1999. — Т. 2. — 485 p. — ISBN 0-486-40486-2
  • Florent Veniel Les Hommes du Moyen Âge Paysans, Bourgeois et Seigneurs. — Histoire Vivante. — Paris: Éditions Errance, 2008. — 92 p. — ISBN 2877723739
  • Shaun Cole L'histoire des sous-vêtements masculins. — Histoire Vivante. — Paris: Éditions Errance, 2011. — 255 p. — ISBN 978-1844847976
  • Michel Pastoureau Et puis vint le bleu (фр.) // Michel Pastoureau Cahiers du léopard d'or : сб.. — Le léopard d'or, 1986. — С. 15-22. — ISBN 2-86377-050-0.
  • Michel Pastoureau Formes et couleurs du désordre: le jaune avec le vert (фр.) // Michel Pastoureau Cahiers du léopard d'or : сб.. — Le léopard d'or, 1986. — С. 23-34. — ISBN 2-86377-050-0.
  • Michel Pastoureau Les couleures médiévales: systèmes de valeurs et modes de sensibilité (фр.) // Michel Pastoureau Cahiers du léopard d'or : сб.. — Le léopard d'or, 1986. — С. 35-43. — ISBN 2-86377-050-0.
  • Daniel Alexandre-Bidon Du drapeau à la cotte: vêtir l'enfant au Moyen Age (XIII-XVe s.) (фр.) // Michel Pastoureau Cahiers du léopard d'or : сб.. — Le léopard d'or, 1989. — С. 123-145. — ISBN 2-86377-087-X.
  • Perrine Mane Émergence du vêtement de travail à travers l'iconographie médiéval (фр.) // Michel Pastoureau Cahiers du léopard d'or : сб.. — Le léopard d'or, 1989. — С. 93-105. — ISBN 2-86377-087-X.
  • Odile Blanc Vêtement féminin, vêtement masculin à la fin du Moyen Age. Le point de vue des moralistes (фр.) // Michel Pastoureau Cahiers du léopard d'or : сб.. — Le léopard d'or, 1989. — С. 243-251. — ISBN 2-86377-087-X.
  • Françoise Piponnier Une révolution dans le costume masculin au XIV ciècle (фр.) // Michel Pastoureau Cahiers du léopard d'or : сб.. — Le léopard d'or, 1989. — С. 225-235. — ISBN 2-86377-087-X.

Источник: Костюм эпохи Позднего Средневековья (Франция)

Костюм Великого княжества Литовского

Костюм Великого княжества Литовского — совокупность стилей одежды, распространённых в Великом княжестве Литовском и отражающих социальную, этническую и региональную принадлежность человека.

Содержание

Материалы

В крестьянской среде основными материалами для изготовления одежды служили шерсть, кожа, мех диких и домашних животных, льняные и пеньковые ткани. Крестьянами одежда изготавливалась в домашних условиях, в городах её изготовлением занимались ремесленники[1].

В первой половине XVI века благодаря росту ремесленного производства, развитию торговли и активизации межэтнических связей наблюдается возникновение новых видов одежды, в том числе появляются кабат, саян, армяк, доломан и контуш. Некоторые из этих видов одежды были восприняты жителями Великого княжества Литовского как заимствованные из Турции, Венгрии и других стран[1].

Со второй половины XVII века богатые шляхтичи и магнаты активно перенимали западноевропейскую моду (в основном французскую), в то время как одежда мелкой шляхты и мещан по-прежнему носила преимущественно традиционные черты. В этот же период происходит становления городского костюма, объединявшего традиционные и новые элементы одежды. В первую очередь новые элементы проникали в праздничный костюм, богато украшенный и изготавливавшийся из дорогих тканей. Домашняя одежда при этом оставалось весьма скромной даже у представителей богатых слоёв населения[1].

Одежда служила социальным маркером, показывающим богатство и положения носящего её человека. При этом учитывалась и дороговизна ткани и меха, и сама форма одежды. Статусная роль одежды закреплялась в постановлениях Сейма Речи Посполитой 1613, 1620 и 1665 годов, согласно которым лица нешляхетского происхождения не имели права на ношение одежды из шёлка, аксамита, дорогого меха и тканей пурпурного цвета. Кроме того, простолюдинам запрещалось носить оружие типа «ордынки», саблей, мечей, украшения из серебра, золота и жемчуга. За нарушение запрета налагался штраф[1].

Во второй половине XVIII века в Великом княжестве Литовском начинается собственное мануфактурное производство сукна. Наиболее известные суконные мануфактуры (фолюши) находились в Несвиже и Ружанах и принадлежали, соответственно, Радзивиллам и Сапегам. Продукция этих мануфактур в основном реализовывалась в пределах Великого княжества Литовского. Значительное количества сукна ввозилось из-за границы. Такое сукно обычно называлось по месту его производства: английское, чешское, фроленское, французское, гданьское, гамбургское, моравское, немецкое, оттоманское, влошское и так далее. Из дешёвого привозного сукна и сукна местного производства одежду шили мелкие шляхтичи, мещане и богатые крестьяне. Дорогое сукно (в первую очередь английское), объём ввоза которых был значительно меньшим, шло в основном на удовлетворение потребностей магнатов и богатой шляхты[2].

Разное по качеству сукно имело свои названия. Сукно среднего качества, пользовавшееся большим спросом среди мелкой шляхты, называлось фалундыш или лундыш. Ткань из козьей шерсти, шедшая в основном на пошив женской одежды, называлась мухояр. Толстое сукно для верхней одежды, с XVII века использовавшееся и крестьянами, называли кир. Шерстяная ткань, иногда пополам с шёлком, называлась камлот или чамлет. Колтраш, хаба — виды грубого сукна, также как и сермяга, изготавливавшаяся крестьянами в основном для пошива сермяг и свит. Ткань из шерсти и льна, распространённая среди крестьян и мелкой шляхты, называлась шарак. Хабой называли толстое белое сукно. Другими видами сукна были кала-майка, капица и сибирка и так далее[3][2].

Ткани из шёлка стоили дорого, поэтому одежда из них была доступна только магнатам. Мещане и мелкая шляхта использовали шёлк только для украшения праздничной одежды, пошитой из более дешёвой ткани. Наиболее распространённой шёлковой тканью был адамашек (адамашок) — одноцветная или узорчатая ткань с двумя лицевыми сторонами, производившаяся в Дамаске, откуда и пошло её название. В среде магнатов и монарших особ широко распространён был аксамит. Чрезвычайно дорого стоил атлас, даже для монархов поставлявшийся в ограниченном количестве. Королевские и княжеские плащи шили из пурпурной паволоки. В документах XVI века часто упоминается плотно перетканая золотом или серебром ткань — алтабас, известная также как златоглов или серебреглов. Более дешёвым материалом был французский брокат, в котором золотые или серебряные нити были более редкими[2].

Полотно было неотъемлемой частью приданного женщин всех сословий, в связи с чём в документах XVI—XVIII веков встречаются упоминания больших запасов тканей. В качестве приданного использовалось полотно как местное, так и импортное. Местное полотно, зачастую даже домотканое, высшие сословия использовали как подкладку для верхней одежды, для изготовления постельного белья и скатертей. К импортному полотно относилось так называемое коленское (из немецкого Кёльна или чешского Колина) и камбра (тонкое качественное полотно). По качеству полотно делилось на кужельное, произведённое из хорошо обработанного льна; сребное — из льна плохого качества с примесью пакли или пеньки; и наиболее грубое — из полученных при обработке льна отходов[2].

Элементы костюма

Обязательным элементом и мужского, и женского костюма была рубашка или сорочка. Богатые сословия использовали для её пошива импортное полотно, бедные (мещане и крестьяне) — домотканое. Иногда крестьяне делали воротник, манжеты и верхнюю часть сорочки из кужельного, а низ — сребного полотна. Рубашки шили длинные, поверх них одевалась плечевая и поясная одежда. Мужчины-крестьяне носили рубашки и как повседневный, и как праздничный элемент одежды. Представители более обеспеченных сословий носили сорочки в качестве нижнего белья. хотя иногда они и украшались вышивкой, золотом и серебром. Украшенные сорочки шляхтичи носили как элемент праздничного костюма. О том, украшались ли женские сорочки, данных нет. Крестьяне часто носили две рубашки, при этом вторая была короче первой[2].

Другим обязательным элементом, но уже исключительно мужского костюма, были порты, портки или сподни. Шляхтичи носили исподние штаны из домотканого полотна, поверх которых одевали верхние штаны (в основном из сукна), или шаровары — широкие штаны из адамашка или другой ткани. Крестьяне в качестве поясной одежды носили только портки[2].

Одним из элементов женского костюма были длинные просторные платья с рукавами и воротом, шившиеся в основном из сукна, а также шерсти, шёлка и аксамита. В документах они упоминаются как платья верхние и исподние[4].

В XVI—XVIII веках среди шляхты было очень распространено ношение саяна (от итал. saione — кафтан), при этом однозначных данных об этом виде одежды нет. Отдельно в документах выделяется «женский саян». Саяном называли плечевую одежду сродни куртке, солдатское платье с поясом и женский плащ, шившиеся из фалундыша, аксамита, фаи, лунского сукна и других материалов. Иногда саян делали с лифом из аксамита с двумя подтяжками для поддержки платья на плечах. В более позднее время крестьяне называли саяном женскую юбку с пришиваемым лифом, близкую по типу к русскому сарафану[4].

Представительницы привилегированных сословий носили довольно узкие юбки — андараки (от нем. unterrock — нижняя юбка), бывшие элементом женской поясной одежды. Андараки шили из дорогих импортных шерстяных тканей, в основном адамашка и мухояра. Иногда их подшивали мехом или украшали золотом. Среди других видов женской поясной одежды известны простицы, представлявшие собой юбки из домотканого сукна или полотна, но встречались также и довольно дорогие, ценившиеся дороже рубашек и сермяг. Название «простица», вероятно, связано с тем, что они имели более простой крой, нежели сложные юбки представителей шляхты. Из домотканого или коленского полотна шили фартуки, также бывшие видом женской поясной одежды[4].

С XVII века элементом как мужского, так и женского костюма стали безрукавные типы одежды, распространившиеся в Западной Европе с XIV века, откуда проникшие на территорию Великого княжества Литовского и закрепившиеся среди богатых слоёв населения, а в XVIII—XIX веках и среди крестьян. Безрукавки имели множество видов и названий: кафтаник, жупица, кабат, шнуровка и гарсет, камизелька[5]. При этом кабатом в XVI веке называли как длинную одежду с рукавами, так и женскую безрукавку. Безрукавные типы одежды шили из сукна, адамашка, а также меха; женская одежда имела шнуровку спереди и иногда производилась из златоглова[4].

В XVI—XVIII веках из женской плечевой одежды упоминаются летник и юпка. Летник представлял собой длинное платье с воротом, изготовленное из адамашка или другой ткани, причём летником называли и юбку. Одежда с рукавами до локтей или кистей, приталенная или с фалдами сзади и застёгивающаяся спереди на пуговицы, называлась юпой или юпкой. Юпы носили в одном комплекте с юбкой и шили из той же ткани. В зависимости от поры года их могли подшивать полотном или горностаевым (а также беличьим) мехом. В XVIII веке суконные юпы, иногда с меховым воротом, получили распространение среди крестьян[4].

Наиболее популярным видом мужской одежды среди шляхетского сословия был жупан, кроившийся двубортным, прямым или с приталенной спиной, собиравшимися в декоративные складки узкими длинными рукавами, большим откладным или стоячим воротником. Дополнительными украшениями служили цветные шнурки и пояса. Основными материалами для пошива жупанов было дорогое сукно, атлас, а также аксамит жёлтого, красного, голубого и других цветов. Жупан застёгивался на пуговицы, которые обычно были серебряными или позолоченными, а иногда и на ключки[4].

В XVII веке среди знати распространилось ношение доломанов (долманов) — военные плащи, распространившиеся в Европе через венгерских гусар от турецких янычар. Доломан представлял собой очень длинную одежду с узкими собранными в локтях рукавами. Летний вариант шили из атласа, зимний — сукна. Военные доломаны были короткими, носились поверх доспехов и напоминали жупаны[4].

В середине XVII века в моду вошло ношение жупанов с кунтушами. Этот обычай сохранялся в среде шляхты до середины XIX века. Кунтуш заимствован из Венгрии, куда в свою очередь принесён с Востока, где кунтушами называли одежду турецких сановников. Этот преимущественно праздничный вид одежды шили ниже колена, при этом в середине XVIII веке имели некоторое распространение укороченные кунтуши - чехманы. Материалами для производства кунтушей служили шёлк, аксамит и сукно ярких цветов (но при этом темнее цвета жупана). Зимний вариант одежды подбивали мехом[4].

Головные уборы

Обувь

Украшения

Примечания

  1. 1 2 3 4 Махоўская І. Адзенне. — С. 91.
  2. 1 2 3 4 5 6 Махоўская І. Адзенне. — С. 92.
  3. Улащик Н. Н. Одежда белорусов XVI—XVIII вв.
  4. 1 2 3 4 5 6 7 8 Махоўская І. Адзенне. — С. 93.
  5. Віннікава M. М. Гарсэт, камізэлька, каптан… // Алеся: часопіс. — 15.10.2011.

Литература

  • Барвенава Г. Гатычны косцюм Вялікага княства Літоўскага канца XIII — пачатку XVI ст. // Сastrum, urbis et bellum. Сборник научных статей. – Барановичи, 2002.
  • Віннікава M. М. Гарсэт, кабат, шнуроўка: безрукаўка у беларускім народным адзенні: практ. дапам. — Мн.: Медысонт, 2010. — 64 с.
  • Древняя одежда народов Восточной Европы. — М., 1986.
  • Историко-этнографический очерк Прибалтики: одежда. — Рига, 1986.
  • Махоўская І. Адзенне // Вялікае Княства Літоўскае. Энцыклапедыя у 3 т. — Мн.: Беларуская Энцыклапедыя імя П. Броўкі, 2005. — Т. 1: Абаленскі — Кадэнцыя. — С. 91—97. — 684 с. — ISBN 985-11-0314-4
  • Молчанова Л. А. Очерки материальной культуры белорусов XVI—XVIII вв. — Мн., 1981.
  • Улащик Н. Н. Одежда белорусов XVI-XVIII вв. // Древняя одежда народов Восточной Европы. — М., 1986. — С. 133—145.
  • Matušakaitė M. Apranga XVI–XVIII a. Lietuvoje. — Vilnius, 2003.


Источник: Костюм Великого княжества Литовского

Белорусский национальный костюм

Белорусские национальные наряды, марка (1961)

Белорусский национальный костюм — сложившийся на протяжении веков комплекс одежды, обуви и аксессуаров, который использовался белорусами в повседневном и праздничном обиходе.

Белорусский костюм, имея общие корни с украинским и русским национальными костюмами и формируясь на основе взаимовлияния литовской, польской, русской и украинской традиций, тем не менее отличается самобытностью и является самостоятельным явлением.[1][2] Кроме этого, он вбирал в себя тенденции интернационального городского костюма и таким образом вписывался в общеевропейский контекст.[1]

Самобытность белорусского костюма определяют виртуозная разработка деталей, композиционная завершенность, сочетание декоративности и продуманной практичности. Художественный образ костюма усложняли обязательные орнаментальные украшения на рукавах, вороте, фартуке, головных уборах. Белорусский костюм отличается богатством техник оформления. Это и вышивка, и узорное ткачество, и кружево, и аппликация.[3]

Являясь этноопределяющим признаком для всей Беларуси, костюм в разных регионах страны имел определенные особенности, создающие неповторимые колориты. Это архаичность и чистота линий на Западном Полесье, живописность на Восточном Полесье, гармоничная уравновешенность в Центральной Беларуси, некоторая торжественность в Наддвинье, динамичный силуэт в Понемонье, необычайное разнообразие и богатство декора в Поднепровье.

Содержание

История костюма

Наиболее ранние документальные известия о белорусской народной одежде относятся к XVI веку. В Статуте Литовском 1588 перечисляются некоторые предметы верхней одежды, головные уборы.

Говорят, что отчасти именно одежде обязаны своему названию белорусы: вплоть до середины XIX в. белый цвет являлся главным признаком национальной одежды, это отмечали многие путешественники и ученые. Например, этнограф П. В. Шейн вспоминал о своей поездке в Беларусь, «где соберется люд, там стоит сплошная белая стена».

Рождение белорусов как нации, когда формируются черты и особенности национального характера, традиции и обычаи складываются в стройную и определенную систему ─ происходит в начале II века. Все это нашло отражение и в национальной одежде.

Поскольку люди в те далекие времена были гораздо ближе к природе, нежели сейчас, то и для создания одежды они использовали натуральные природные материалы. Ткани создавались из шерсти, конопли, крапивы и, конечно же, изо льна, благодаря которому получали буквально все: от грубых серых мешков до тончайших белоснежных сорочек. Привозили в Беларусь для вельмож и заморские ткани с Востока и Запада: узорчатые, набивные, шелковые.

Крестьяне же обходились тканями собственного производства, благо в те времена умели ткать самые разные полотна со сложнейшими плетениями. Они сами умели окрашивать ткани с помощью коры и почек деревьев, полевых цветов, корней растений, трав и ягод, и в каждом регионе были свои способы окраски. Уже тогда умели получать синий, фиолетовый, малиновый, ярко-желтый цвета и всевозможные их оттенки. Из привозных красок использовались выжимки из сандала, индиго, бразильского дерева.

К концу XIX — началу XX веков облик белорусского костюма устоялся, сложились ярко-выраженные этнические особенности.[4] Одна из важнейших характеристик белорусского костюма — необыкновенная устойчивость традиции. Вбирая в себя многообразные веяния на протяжении столетий, белорусский костюм долгое время сохранял неизменным крой некоторых предметов одежды, её форму, отдельные атрибуты костюма восходят ещё к языческой старине, в нём сохранились архаические черты, например, старинный орнамент и полосатый декор. Технологии изготовления тканей также сохранились с древнейших времён.[3][4] Несмотря на устойчивость традиционного облика, костюм многовариантен в образном и композиционном проявлениях.[4]

Локальные разновидности

На территории Белоруссии исследователи выделяют более 30 разновидностей народного костюма, достаточно строго привязанных к определённой местности.

Мужской костюм

Повседневная одежда

Мужской костюм обычно состоял из рубахи, вышитой по вороту и низу, брюк, жилета, ноговиц (поясная одежда).[3]

Ноговицами (портками) в Беларуси назывались штаны. Их шили из однотонного или пестрядевого льняного полотна, из посконной или полусуконной ткани, зимние — из темного сукна (суконники). Узкие штанины соединяли в верхней части ромбовидной вставкой, спереди делали прореху. Ноговицы были воротниковые на поясе, который застегивался на колодочку или пуговицу, и безворотниковые на веревочке. Штанины внизу спадали свободно или обертывались онучами и оборами лаптей. Рубаху носили поверх ноговиц и подпоясывали. В конце XIX в. полотняные ноговицы стали нижним бельем. В XX в. на смену ноговицам пришли фабричные изделия. Ноговицы — элемент самой обыденной одежды.

Покрой одежды в конце XIX-начале XX в. не отличался особой сложностью. Одевались в основном в белые льняные рубахи в виде туники с длинными рукавами и низкими стоячими воротничками. В верхних рубахах рукава, воротник, а в мужских и подол украшались вышивкой, тесьмой или вязаными кружевами. Рубаха носилась навыпуск, подпоясывалась цветным поясом.[3] Карманы отсутствовали, их заменяла кожаная сумочка, которую носили через плечо или подвешивали к кожаному поясу.[3][5]

Мужские рубахи были гораздо короче женских, поскольку к ним полагались еще и портки. Те, кто победнее, носили обычные льняные портки, а те, кто побогаче — сверху еще и шелковые.

Мужской однобортный пиджак из домотканого сукна назывался бравэркой. Спереди он имел два прорезных и два накладных кармана, спина была с подрезной кокеткой и хлястиком, воротник и борта отложные, рукав прямой, часто внизу отделанный накладкой с пуговицей. В конце XIX-нач. XX в. бравэрку носили зажиточные крестьяне, мелкая шляхта.

Вид летней мужской безрукавки в конце XIX в. — из домотканого сукна или полотна называли камизэлькой (от комзола).

Верхняя одежда

В качестве верхней одежды использовались кожухи из овчины, которые у зажиточных людей сверху обшивались дорогой тканью и украшались вышивкой и аппликациями. Очень богатые люди носили шубы из меха. Также существовала верхняя одежда из сукна, которая называлась по-разному: «епанча», «кирея», «бурка», «чуя».[5]

Головные уборы

Существовало большое разнообразие мужских головных уборов: магерка из валяной шерсти, брыль из соломы, зимой — меховая шапка (аблавуха)[3] Головные уборы также делали из домашней овчины коричневого, чёрного или серого цвета.[5]

Белорусский мужик зимой носил аблавуху: шапку-ушанку из овчины или заячьего, лисьего меха, покрытую сверху темным сукном. Снизу пришивались четыре «уха», переднее и заднее завязывались сверху на макушке, два боковых опускались или подвязывались под подбородком.

Шапка, валянная из шерсти, серого или коричневого цвета, называлась магеркой.

Летом белорусский мужик зачастую носил брыль — шляпу из соломы с широкими полями в 4-10 см высотой примерно сантиметров в 10. На Полесье вокруг тульи повязывали узорчатую тесьму, плетеную из черного конского волоса и суровых ниток.

Со второй половины XIX в. на Беларуси распространился мужской летний головной убор с лакированным козырьком — картуз. Шили его из черного сукна с широким цветным околышем.

Обувь

Традиционная белорусская обувь делалась дома или сапожниками-ремесленниками. Археологические находки говорят, что сапожное ремесло было развито с XI в. До XX в. белорусы носили лапти, постолы, в городе — кожаные сапоги (боты), шнуровки.

С самого начала обычной обувью белорусского крестьянина были лапти, — их плели из лыка, лозовой коры или пеньки. Для прочности подошву лаптей подплетали лозой, лыком, веревочками, подшивали кожей. Простейшие из белорусских лаптей — «щербаки»: неглубокие легкие, без головок и запяток. В Полесье носили «зрячие лапти»: с открытым верхом посредине носка. Надевали лапти на онучи (портянки), к ноге крепили пеньковыми, лыковыми или ременными оборами.

Постолы (поршни) — старинная кожаная обувь, сшитая из куска яловой или свиной сыромятной кожи, края которой отлого изгибались и были стянуты вверху лыком, бечевкой или ремешком.[5]

Очень редко на северо-западе Белоруссии крестьяне носили деревянную обувь.[5]

Зимой обычной обувью были валенки, подшитые кожей или войлоком.

В 1920—1930-е гг. распространились бурки зимой и летом туфли из парусины. При большем достатке крестьяне могли позволить себе и кожаные туфли или сапоги, однако летом почти все ходили босиком. И, между прочим, никто не выходил на улицу без головного убора и без пояса, боясь стать посмешищем для всей деревни, в то время как пройти босиком было обычным делом.

Мужчины носили лапти в качестве повседневной одежды, кожаные постолы, по праздникам надевали сапоги. Беднейшие слои крестьянства иногда носили лапти круглый год, утепляя их с помощью подкладывания соломы внутрь и обматывая ноги полотняными онучами.

Женский костюм

Белоруска в национальном наряде

Повседневная одежда

Женский костюм более разнообразен, с выраженной национальной спецификой. Выделяются четыре комплекса: с юбкой и фартуком; с юбкой, фартуком и безрукавкой (гарсетом); с юбкой, к которой пришит лиф-корсет; с понёвой, фартуком, безрукавкой (гарсетом). Два первых известны по всей территории Белоруссии, два последних в восточных и северо-восточных районах.

Женщины поверх рубахи носили понёву — давнюю женскую одежду, — это три сшитых суконных больших куска, сверху собранных шнуром, который стягивался на талии или под животом. Понёва была распашная (открытая впереди или сбоку) и закрытая. Цвета самые разные, часто с орнаментом.

Имелось три типа рубах: с прямыми плечевыми вставками, туникообразная, с кокеткой; большое внимание уделялось вышивкам на рукавах. Поясная одежда — разнообразного фасона юбки (андарак, саян, палатняник, летник), а также понёвы, фартуки. Юбки — красные, сине-зелёные, в серо-белую клетку, с продольными и поперечными полосами. Фартуки украшались кружевами, складками, вышитым узором.[3]; безрукавки (гарсет) — вышивкой, кружевами, декоративными нашивками и аппликациями. Существовало большое количество различных вариантов юбок, которые отличались кроем и носили различные названия: андарак, саян, понёва, летник и другие.[3]

Женская безрукавка из ситца, бархата или парчи, на подкладке, самого разного цвета была составной частью праздничной одежды и звалась гарсетом. Впереди она застегивалась на пуговицы, крючки или шнуровалась. Все это украшалось вышивкой, нашивками из цветной тесьмы. Гарсеты шились прямого кроя, до талии, или удлиненные, с клиньями, приталенные.

Верхняя одежда

Женская верхняя одежда чаще и богаче, чем мужская украшалась вышивкой и аппликацией, но по виду и крою не очень сильно отличалась от мужской.

В зимнее время женщин согревали шерстяные свитки, белые и красные кожушки. Самой популярной зимней одеждой был кожух из овчины. У белорусов он делался прямого покроя — спинка и полы прямые, большой отложной воротник. Низ и рукава обшивались полосой овчины шерстью наружу.


Головные уборы

Женские головные уборы имели важное социальное и обрядовое значение. По их виду можно было определить семейное положение, возраст женщины, её материальное положение. Головные уборы использовались в обрядах и ритуалах, например, на свадьбах девушке торжественно меняли девичий убор на женский.

Коренные отличия существовали между женскими и девичьими головными уборами. Девушки носили венки, узкие разноцветные ленты (скидочка, шлячок), а женщины прятали волосы под чепец, надевая сверху головной убор полотенчатого типа, например, намитку или платок.

Существовало большое количество способов завязывания намиток. Свадебная намитка часто хранилась женщиной всю жизнь и надевалась на неё при похоронах. Зажиточные женщины изготавливали свои намитки из дорогого тонкого полотна и украшали их кружевом, вышивкой золотыми и серебряными нитями, а женщины более бедного положения использовали более дешёвые ткани и более простые украшения, при этом разнообразие орнамента, как правило, сохранялось.

Также женщины использовали такие головные уборы, как платки, коптуровые (чепцовые) и рогатистые головные уборы.[3]

Обувь

Женщины в крестьянских семьях чаще всего носили лапти. В холодную погоду носили постолы. Сапоги и женские башмаки (чаравики) в деревнях носились только по праздникам или в наиболее зажиточных семьях. Такую обувь чаще изготавливали специальные ремесленники на заказ.[5]

Городская одежда

Крестьянская мода была достаточно консервативна и твердо придерживалась дедовских обычаев, что, впрочем, помогало сохранить этнические традиции на протяжении столетий.

Естественно, костюмы горожан отличались большим разнообразием тканей и фасонов. Большинство городских жителей носили одежду из шерстяных и льняных тканей, но также нередко использовали и привозной материал. Зимой все ходили либо в наплечных накидках (вилайне), либо в полушубках и шубах из меха овцы, козы, медведя.

Зажиточные горожане позволяли себе роскошь — шелк, парча, шубы из меха лисицы, волка, бобра.

Среди городских модниц особой популярностью пользовались платья европейского покроя — длинные, приталенные, с узкими рукавами, а в качестве украшений — разноцветные стеклянные браслеты, перстни, височные кольца. Причем в XI—XII вв. в Минске предпочитали черные, синие и голубые цвета; модницы из Витебска увлекались браслетами и кольцами изумрудно-зеленого цвета; а в Турове популярностью пользовались коричневые и фиолетовые украшения.

Типично городским украшением считались колты. Это височные украшения — полые изделия в виде круга или звезды, внутрь которых вкладывался кусочек ткани, смоченный ароматическими маслами. В XVIII в. в моду входят сережки в виде вопроса с нанизанными на них стеклянными бусинками. В то время также многие носили на груди ли на поясе маленькие образа и крестики в обрамлении серебра или золота.

Уже тогда благоустроенность городов позволяла носить модную кожаную обувь, фасоны которой, кстати, очень напоминают современную молодежную моду. Туфли были даже ажурные и вышитые. Кроме этого, зимой носили полуботинки и сапоги на подошве.

Среди женщин были популярны хитоны ярко-голубого или красного цвета, подол которого часто украшался золотой тесьмой, бахромой из жемчуга и драгоценными камнями. Поверх одевалась короткая одежда с широкими рукавами, которая подвязывалась длинным, великолепно расшитым поясом. И еще сверху одевалась накидка, подбитая мехом. Вообще, одежда для знати, причем не только праздничная, вышивалась золотыми или серебряными нитями и бисером.

Многие знатные люди носили богатые плащи с чарующими названиями: корзна (княжеско-боярский плащ), приволока (короткий плащ из парчи), витола (безрукавный плащ с капюшоном), луда (плащ из яркой, расшитой золотом парчи). А великолепию зимней одежды можно только позавидовать — шубы из меха рыси, бобра, белки, росомахи, лисицы, соболя, обтянутые сверху вышитой шелковой тканью и украшенные горностаевыми шкурками.

Жупан носили в XVI—XIX вв. белорусская шляхта и мещане. Шился он из синего и серого сукна. Двубортный, прямого кроя, спинка приталенная, с боков присобранные клинья, передние гладкие полы застегивались сбоку на две пуговицы. Большой отложной воротник и отвороты были из красного атласа, бархата или меха. На жупан обычно надевали кунтуш. Был он длинным, ниже колен, носили его расстегнутым, чтобы был виден жупан. Рукава — разрезанные, свободно свисающие или закидывающиеся на плечи. Сначала шили его из сукна, затем из шелка, иногда подбивая мехом. К кунтушу полагался тканый цветной пояс.

Среди знатных женщин было немало поклонниц западной моды. На гравюрах того времени можно увидеть расшитые золотом или серебром платья, приталенные, с очень длинными рукавами, расширяющимися от локтя, с юбкой другого цвета. Юбка и рукава были плиссированными, а воротник и края рукава выделялись замечательной рельефной вышивкой. Особенно великолепно смотрелись украшения из золота, серебра и драгоценных камней. Только очень знатные женщины носили росны — височные украшения из золотых и серебряных цепочек и пластинок. Особой принадлежностью княжеского костюма были округлые медальоны с ликами святых.

Головные уборы знатных женщин назывались убрусами или павоями, они ценились так же высоко, как и пояса. Мужские же головные уборы были более просты.

Княжеский мужской костюм состоял из вышитой рубахи белого, синего или красного цвета, штанов, пояса и кафтана из дорогой ткани. Для посещения храма или приема иностранных гостей князь одевал еще более роскошный наряд, состоящий из тех же деталей, но украшенных более искусной вышивкой и драгоценными камнями. К этому добавлялись сапоги из цветной кожи, расшитые золотом или серебром, и плащ, отороченный мехом. Костюм довершала конусообразная шапка с ярко-красным или синим верхом и меховой опушкой.

Все эти впечатляющие одежды служили признаком не только богатства, но и высокого социального положения. Даже сегодня они поражают нас своим богатством, разнообразием и тонким художественным вкусом.

Детская одежда

Аксессуары

Пояса

Пояс, который использовался в мужском костюме, изготавливался из дорогих шёлковых нитей с вплетением золотых и серебряных нитей. Он нёс не только функциональную нагрузку, но также имел обрядовое, религиозное и социальное значение. Его изготовлением занимались мастера ткачества, каждый пояс являлся практически произведением искусства и ценился во многих странах.[2]

Украшения

Деревенские украшения не отличались богатством, но при своей простоте и незатейливости дополняли костюм и создавали стиль, присущий только тому или иному региону страны. Это были популярные подвески из простых металлов, кости, камней, бусы бусы (стеклянные, янтарные, коралловые, у зажиточных слоев — иногда жемчужные, рубиновые). Другие украшения — броши, браслеты, кольца — носились в основном жещинами из зажиточных семей.[5]

Ткани и материалы

В белорусском национальном костюме использовались только натуральные ткани, которые изготавливались в домашних условиях, в основном это были лён и шерсть, также применялась ткань из волокон конопли.[2][3][5] Для окраски пряжи использовались натуральные красители: настои трав, коры, листьев деревьев, болотной руды.[3]

Для изготовления верхней одежды применялись сукно и овчина.[3]

Красные нитки для вышивки покупались, но после уже в домашних условиях докрашивались в коричневый и бордовый.[4]

Оформление

Чаще всего одежда была белого цвета, в качестве украшения она оформлялась вышитым красным орнаментальным узором, который объединял весь образ в единую композицию. В орнаменте использовались геометрические узоры, позднее стали применяться также растительные узоры и их сочетание с геометрическими.[2][3] В обязательном порядке оформлялись орнаментом рукава, ворот, фартук и головные уборы.

При изготовлении костюма использовались вышивка, браное, выборное, перевыборное, закладное, ремизное, переборное и узорное ткачество, кружево и аппликация.[3][4]

Для изготовления поясной одежды широко применялись полихромные суконные ткани.[3]

На фартуки пришивали покупное или самодельное кружево.[5]

Особенности кроя

В белорусском костюме использовалось три типа рубах: с прямыми плечевыми вставками, туникообразная, с кокеткой.[3] Сорочки всех типов имели прямой разрез (пазуху) по центру, длина которого достигала 35-40 см.[5]

В старину чаще всего сорочки кроили без швов на плечах, просто перегибая ткань, но к XIX веку такой покрой считался устаревшим и использовался только в обрядовой одежде. Крой стал поликовым, при котором переднее и заднее полотница соединялись с помощью прямоугольных вставок — поликов, вставок из того же самого материала.[5]

Воротник присутствовал только в праздничной одежде крестьян, его высота была около 2-3 см. Среди мелкой шляхты был распространен отложной воротник. Стоячий воротник застегивался на пару пуговиц сбоку или спереди, отложной — на запонку (шпонку) или стягивался лентой или полоской цветной ткани.[5]

При раскрое юбки из полотна делали два полотнища, а при шитье юбки из сукна использовали от трёх до шести продольных полотнищ, которые сшивались вместе и собирались в складки около пояса.[5]

Примечания

Литература

  • Беларускі народны касцюм / Л. І. Маленка; [маст. Э. Э. Жакевіч]. — Мн.: Ураджай, 2001.  (белор.)
  • Бялявiна, В. М., Ракава, Л. В. Жаночы касцюм на Беларусi — Мн.: Беларусь, 2007.  (белор.)
  • Бялявiна, В. М., Ракава, Л. В. Мужчынскi касцюм на Беларусi. — Мн.: Беларусь, 2007.  (белор.)
  • Дучыц Л. У. Касцюм жыхароў Беларусі X—XIII стст.: паводле археалагічных звестак / Л. У. Дучыц. — Мінск: Беларуская навука, 2005. — 80 с.  (белор.)
  • Кацар, М. С. Беларускі арнамент : Ткацтва. Вышыўка / М. С. Кацар. — Мінск : Беларуская Энцыклапедыя імя Петруся Броўкі, 1996. — 208 с.  (белор.)
  • Курилович, А. Н. Белорусское народное ткачество / А. Н. Курилович. — Минск : Наука и техника, 1981. — 119 с.
  • Маленко, Л. И. Белорусский костюм XIX—XX вв. — Мн.: Белорусская наука, 2005.
  • Маслова, Г. С. Народная одежда русских, украинцев, белорусов в XIX нач. XX вв. // Восточно-славянский этнографический сборник. — М., 1956.
  • Раманюк, М. Ф. Нагавіцы // Этнаграфія Беларусі: Энцыклапедыя / Рэдкалегія: І. П. Шамякін (гал. рэд.) і інш. — Мн.: БелСЭ, 1989. — 575 с.: іл. ISBN 5-85700-014-9.  (белор.)
  • Романюк, М. Ф. Белорусская народная одежда / М. Ф. Романюк. — Минск : Беларусь, 1981. — 473 с.: илл.
  • Фадзеева В. Беларуская народная вышыўка. — Мн., 1991.  (белор.)

Ссылки

Источник: Белорусский национальный костюм

Баварский национальный костюм

Баварский национальный костюм (нем. bayrische Tracht) — традиционный костюм в Баварии.

Содержание

Виды и история костюма

Появление национальной одежды было обусловлено существованием огромного количества небольших государств, чьи жители должны были отличаться друг от друга. У наших предков (любых) национальная одежда была традиционной и говорила о статусе, возрасте и профессии того, кто её носил.

Традиционным костюмом баварцев является достаточно известный трахтен (нем. Trachten) — и мужской и женский костюмы и дирндль (нем. Dirndl) — только женский национальный костюм. Название Trachten пришло из эпохи романтизма, именно в те времена заговорили о национальных традициях, о том, как люди жили, говорили, пели, праздновали и одевались, и что считалось основой культуры нации.

В старые времена простые люди могли применять для изготовления одежды только плохое сукно. А вот пёстрые украшения, ленты и даже вышивка им строго запрещались — это были знаки отличия знати. В начале XVIII века наступило небольшое отступление от этого запрета, люди могли использовать в одежде белое и чёрное кружево. Крестьяне предпочтительно брали для пошива одежды коричневый либо же серый лоден.

Мужской костюм

Мужской национальный костюм состоит из кожаных штанов — ледерхозен, в свою очередь подразделяющихся на короткие кожаные штаны нем. Kurz Lederhose и и кожаные штаны в-три-четверти длины нем. Kniebund Lederhose, рубашки, жилета, сюртука (нем. Loden), шляпы с перьями или волосяными щётками (Seppel), гетров (Leferl), ботинок на толстой подошве.

У мужчин длина сюртука может обозначать семейное положение. По традиции, женатые мужчины носят длинные сюртуки, обычно чёрного цвета. У холостяков принят короткий сюртук. Сюртук обычно двубортный, верхняя часть воротника делается из более тёмного материала, чем весь сюртук, и представляет собой стойку. Нижняя часть выполнена в виде лацканов, пристёгнутых на пуговицы к груди сюртука. Часто карманы и борта отделаны той же тканью, что и верхняя часть воротника. В мужской костюм входит также небольшой охотничий нож (нем. Trachtenmesser), для которого на штаны пришивают специальный карман с правой стороны. Также штаны имеют спереди клапан, застёгивающийся на две пуговицы. Обычно он украшен вышивкой в том же стиле, что и карман для ножа. Штаны носятся с подтяжками, пристёгивающимися на пуговицах и имеющих на груди пряжки для регулировки длины. Спереди они могут также иметь нагрудную перемычку или две малые лямки, отходящие от основных и соединяющиеся на поясе. Перемычка часто украшается вышивкой, например с изображением герба Баварии (щиток с бело-голубыми ромбами под цвет баварского флага, поддерживаемый двумя львами и увенчанный короной), а помочи подтяжек — орнаментом из цветов, среди которых непременно присутствует горный эдельвейс. Штаны могут носиться без подтяжек, в этом случае в шлёвки обычно продевается ремень. Штанины внизу имеют шнурки для затяжки, иногда украшенные кисточками.

Жилеты часто имеют спереди вырезы по бортам, через которые видна перемычка подтяжек. Иногда их носят с цепочками, украшенными различными подвесными брелоками. Шляпы имеют обычно узкие поля и витой шнур, по охотничьей традиции их украшают пышными перьями или щетинными щётками, символизирующими усы убитых медведей. Леферль в прошлом представляли собой гетры, а ботинки мужчины надевали на голую ногу. Теперь Leferl превратились в гольфы и делаются из более тонкой шерсти, так как носятся обыкновенно лишь на народные фестивали и утратили своё прикладное значение как элемент крестьянской и охотничьей одежды. В мужской костюм входит также галстук в виде ленты, по всей длине имеющей одинаковую ширину.

Сегодняшний день

Жители Баварии одеваются по-разному, но, при всей пёстрости моды у баварского стиля есть одна особенность: в этой федеральной земле, единственной в Германии, ещё до сих пор носят традиционный национальный костюм. Причем подобные наряды баварцы носят не только в праздники, но и в повседневной жизни. Более того, носить национальный костюм считается у баварцев показателем хорошего вкуса и чем-то очень престижным.

Национальная одежда стоит недёшево и жители носят её с большим достоинством. Один комплект костюма обходится примерно в 700—800 евро. А ведь есть летний и зимний варианты костюма, повседневный и праздничный, плюс соответствующая обувь и аксессуары и, как правило, такой набор у баварцев не в единственном экземпляре.

При изготовлении костюма предпочтение отдаётся исключительно натуральным тканям: хлопку, льну, шерсти, натуральной коже, поскольку костюм планируется носить длительно и часто. Во-вторых, у каждого баварского этнического региона (Верхняя Бавария, Нижняя Бавария, Альгои) свои знаки отличия — вышивка, цвета, украшения и эти традиции строго соблюдаются.

Женский костюм

Женский костюм (нем. Dirndl) включает в себя пышную юбку, блузку, жилетку наподобие корсета со шнуровкой или на пуговицах и фартука. У женщин также принято ношение шейных украшений.

Семейное положение женщин обозначается бантом завязок фартука. Если бант находится слева — женщина свободна, справа — замужем, посередине — вдова.

Длина женской юбки в настоящее время произвольна, однако раньше по традиции она заканчивалась на высоте масса (литровой пивной кружки) от земли (27 см.) Блузки и фартуки украшаются кружевной оборкой, декоративными бантами, однако чрезмерное их количество характерно скорее для стилизаций под настоящий дирндль. Применяются любые цвета, хотя часто можно видеть изображения женщин в сине-белых костюмах под цвет флага Баварии.

Национальный костюм и в прошлом, и в настоящее время носился и пропагандировался правительством Баварии, и потому до сих пор пользуется в этой земле популярностью.

Ссылки


Источник: Баварский национальный костюм