Магазин форменной и спецодежды

Дорожный душ (20л) AceCamp Camping Shower 20L 2444
1 290 р.
Дорожный душ (20л) AceCamp Camping Shower 20L 2444

Дорожный душ (20л)

  • Артикул: 2444
  • Материал: ПВХ

Описание

Дорожный душ для использования на даче или при поездках на природу. Изготовлен из крайне легкого PVC материала. Душ компактен и прост в использовании. Налейте воду в специальное отделение, положите верхний мешок на солнце и оставьте на 3 часа. Наслаждайтесь...

Контрибуты (товары дополняющие)
Товары этого производителя
Выбрать, заказать и купить Дорожный душ (20л) AceCamp Camping Shower 20L 2444 можно в интернет-магазине Форма-одежда. Описание с фотографиями и отзывы покупателей - все для вашего удобства выбора. В Москву, Московскую область (Подмосковье) его доставит курьер, а почтой России или другими компаниями отправляем в Санкт-Петербург (СПб), Астрахань, Барнаул, Белгород, Брянск, Великий Новгород, Владивосток, Волгоград, Вологду, Воронеж, Екатеринбург, Иваново, Ижевск, Йошкар-Олу, Иркутск, Казань, Казахстан, Калининград, Калугу, Кемерово, Киров, Краснодар, Красноярск, Курск, Липецк, Магадан, Магнитогорск, Набережные Челны, Нижний Новгород, Новокузнецк, Новороссийск, Новосибирск, Норильск, Омск, Орел, Оренбург, Пензу, Пермь, Псков, Ростов-на-Дону, Рязань, Самару, Саратов, Севастополь, Симферополь, Смоленск, Сочи, Ставрополь, Тверь, Тольятти, Томск, Тулу, Тюмень, Улан-Удэ, Ульяновск, Уфу, Хабаровск, Чебоксары, Челябинск, Якутск, Ялту, Ярославль и другие регионы. Также возможна доставка в страны ближнего и дальнего зарубежья.

Переселения

I

см. Население, Иммиграция и Эмиграция.
Переселения крестьян в России. — Слово "переселения", приблизительно однозначащее с немецким выражением innere Kolonisation, обозначает передвижения земледельческого населения внутри границ государства с целью поселения в новых, необитаемых или малообитаемых странах. Развитие П. является характерной особенностью России: в Западной Европе колонизация имеет характер эмиграции — выселения, которой в других частях света соответствует иммиграция, т. е. вселение европейских эмигрантов. Некоторую аналогию русским переселениям представляет в Европе только прусская innere Kolonisation — правительственное П., организованное в видах усиления немецкого элемента в польских провинциях прусского королевства; но эта колонизация по своим размерам не может идти ни в какое сравнение с русским П.; в параллель последнему можно поставить скорее движение населения из восточных штатов Североамериканского союза в западные — явление, аналогичное по общему характеру и еще более грандиозное по размерам. Дать исчерпывающую картину русского П. и русской переселенческой политики невозможно, во-первых, потому, что движение это до недавнего времени не подвергалось точному учету, во-вторых, потому, что значительная часть относящихся к вопросу данных заключается в документах, не опубликованных во всеобщее сведение.
Еще князем Васильчиковым были намечены три района выселения: первый — малоземельная черноземная область, имеющая центром Курскую и Харьковскую губернию, с густым населением, преобладанием поместного элемента и трехпольем без навозного удобрения; второй — Малороссия и Юго-Западный край, где сильное развитие поместного элемента и оптовых аренд и распространенность табачных и свекловичных плантаций довели арендные цены до размеров, недоступных для крестьян; третий — средневолжские губернии, где значительная часть населения получила даровой четвертной надел, совершенно не обеспечивающий потребностей крестьян. К сходным результатам привела недавняя попытка теоретического определения районов выселения, сделанная в изданном канцелярией комитета министров в 1894 г. "Своде статистич. материалов" (введение); здесь сопоставляется численность наличного рабочего населения с потребностью в рабочих руках для земледелия и других отраслей промышленности, и избыток в рабочих, вызывающий П., оказывается по губерниям: Приволжским (Казанской, Нижегородской, Симбирской) — 60000 человек, северным черноземным (Пензенской, Орловской, Тамбовской, Черниговской, Рязанской, Тульской, Курской) — 200000, средним черноземным (Воронежской, Харьковской, Полтавской) — 400000, юго-западным (Волынской, Подольской, Киевской) — 130000 человек. Действительный ход П., однако, лишь отчасти соответствует этим теоретическим соображениям. Так, из 67041 переселенческих семей, зарегистрованных за 7 лет (1887—93) на границах Сибири, оказалось выходцев из губерний:
--------------------------------------------------------------------------------
|                                     |             | Процент             |
|                                     | Семей  | крестьянского    |
|                                     |             | населения         |
|                                     |             | губернии            |
|-------------------------------------------------------------------------------|
| Курской                        | 10785   | 2,8                     |
| Тамбовской                  | 6796     | 2,3                     |
| Воронежской                | 5558     | 1,5                     |
| Вятской                        | 5356     | 1,6                     |
| Самарской                    | 5072     | 1,5                     |
| Пермской                      | 4547     | 1,1                     |
| Полтавской                   | 3643     | 1,0                     |
| Рязанской                     | 3139     | 1,3                     |
| Саратовской                 | 2635     | 0,9                     |
| Казанской                     | 2598     | 0,8                     |
| Пензенской                   | 2472     | 1,2                     |
| Харьковской                 | 2360     | 0,8                     |
| Черниговской                | 2179     | 0,7                     |
--------------------------------------------------------------------------------
Сверх того, три губернии (Орловская, Симбирская, Нижегородская) были представлены более нежели тысячей дворов каждая, четыре (Донская область, губернии Уфимская, Екатеринославская, Оренбургская) — от 500 до 1000, десять губерний — от 100 до 500 дворов, 14 губерний — менее нежели сотней дворов каждая. На Томском переселенческом пункте за десятилетие с 1884 по 1893 гг. было зарегистрировано 50416 семей, причем первые одиннадцать мест занимают следующие губернии: Курская (7769 сем.), Тамбовская (4140), Полтавская (2164), Вятская (2116), Пермская (1844), Воронежская (1419), Черниговская (1198), Самарская (1135), Харьковская (1079), Казанская (1002), Тобольская (892). При регистрации переселенцев, произведенной в Алтайском горном округе (за последние 12—15 лет привлекавшем особенно значительные массы переселенцев), наибольшее число душ дали губернии:
--------------------------------------------------------------------------------------------------
|                                   | До 1889 г.  | За 1890-1892 гг.  | Всего   |
|-------------------------------------------------------------------------------------------------|
| Тамбовская                | 22574        | 15344                 | 37918   |
| Курская                      | 18586        | 16564                 | 35150   |
| Тобольская                | 16942        | 3881                   | 20823   |
| Воронежская              | 14812        | 6852                   | 21664   |
| Пермская                   | 14716        | 3895                   | 18611   |
| Рязанская                  | 13934        | 3204                   | 17138   |
| Вятская                      | 12261        | 2492                   | 14753   |
| Самарская                 | 5235          | 5138                   | 10373   |
| Пензенская                | 4979          | 2044                   | 7023     |
| Харьковская               | 4196          | 6442                   | 10638   |
| Полтавская                | 1543          | 8039                   | 9582     |
| Саратовская               | 250            | 5113                   | 5263     |
| Черниговская             | 442            | 11193                 | 11635   |
--------------------------------------------------------------------------------------------------
Таким образом, переселенцев выпускают не одни только местности, страдающие малоземельем или избытком рабочих рук, но и такие губернии, как Вятская, Пермская, Тобольская, Самарская, Оренбургская, Уфимская и др., где количество земли, казалось бы, превышает потребности наличного населения и земледелие страдает скорее от недостатка рабочих рук; некоторые из названных губерний (напр. Самарская) привлекают отхожих рабочих, и все они (кроме Вятской и Пермской) притягивают переселенцев в размерах, иногда превышающих размеры выселения из них в другие местности. Такой одновременный прилив переселенцев и отлив коренного населения не есть новое явление. Работы земских статистиков дают указания на то, что П. из Рязанской и Курской губерний началось еще в первой трети настоящего столетия, когда колонизация этих губерний еще не была вполне завершена; в новороссийских губерниях, по данным губернаторских отчетов за 70-ые годы, вновь водворились до 50 тысяч душ, а выселилось до 35 тысяч; в губерниях Самарской и Астраханской за то же десятилетие водворилось до 14 тысяч душ, а выселилось до 18 тысяч душ; наконец, Уфимская и Оренбургская губернии, принявшие в 70-х годах около 118000 душ переселенцев, за то же время отпустили на "новые места" до 36 тысяч душ. В настоящее время выселение охватывает два крупных района: один — малоземельный, обнимающий всю черноземную нестепную область и протянувшийся на северо-восток до поворота Волги, и другой — в общем богатый землей, обнимающий восточные и особенно северо-восточные губернии Европейской России и прилегающую к ним Тобольскую. Существенная разница в смысле обеспеченности населения землей заставляет думать, что причины переселений для того и другого района должны быть различны. Основную причину выселений из среднерусского района все исследователи вопроса, начиная с князя Васильчикова, усматривают в малоземелье: в недостаточности земельных наделов, в тяжелых условиях арендования помещичьих земель, в неудобной конфигурации дач, отведенных крестьянам при освобождении из крепостной зависимости, и т. п. Для таких местностей, как Вятская, Пермская, Тобольская губернии с наделами в 8, 10, 11, 15 и более десятин на душу, причина, вызывающая П., усматривалась в кризисе крестьянского землевладения и земледелия — в необходимости перейти от захватных форм пользования землей и от первобытных подсечной и переложной систем земледелия к душевому пользованию землей и трехпольному хозяйству с унавоживанием полей. Некоторые исследователи (напр. Гурвич) прямо противополагают Среднерусский район Восточно-Русскому: в первом они считают выселение выходом из крайне ненормального экономического положения, во втором — проявлением народного культурного консерватизма, побуждающего крестьян крепко держаться привычных способов ведения хозяйства. Такое противоположение, однако, едва ли правильно. Последней причиной культурного кризиса в восточных губерниях является все-таки сгущение населения и недостаток земли (конечно — относительный), не позволяющий крестьянам оставаться при прежней экстенсивной культуре; с другой стороны, об абсолютном безземелье и малоземелье как причине выселений и для Среднерусского района можно говорить лишь в меньшинстве случаев (напр. для безземельных крестьян, для крестьян с даровым наделом, для четвертных и подворных владельцев с минимальными участками). В большинстве случаев крестьянин средней полосы мог бы существовать на своем наделе, если бы от пестрополья или трехполья без навоза перешел к трехполью с удобрением или недостаток в естественных покосах и выгонах возместил бы культурой кормовых трав. И здесь, таким образом, дело в назревшей необходимости изменить систему хозяйства, непригодную при данной густоте населения; местные исследования (напр. по Рязанской губ.) прямо показывают, что П. растет именно там, где крестьянство переживает критический момент замены пестрополья трехпольем и т. п., а по миновании этого кризиса опять останавливаются. Таким образом П. и в том, и в другом районе является результатом относительного малоземелья и кризиса в системе полеводства: данная густота населения требует перехода к более интенсивной культуре, но переход задерживается культурными и экономическими условиями и инертностью крестьянина. Рядом с этой основной причиной несомненно играет роль по отношению к известным группам переселенцев и абсолютная нужда в земле. В отдельных случаях действие этих общих причин — абсолютного и относительного малоземелья — обостряется односторонним составом угодий (отсутствием или недостатком покосов, выгонов, леса), плохим качеством почвы или влиянием песков, оврагов и т. п., неудобной конфигурацией или чересполосностью наделов (особенно у бывших помещичьих крестьян), дальностью пашен, не позволяющей их унавоживать и т. д. На фоне, образуемом этими причинами, действует целый ряд второстепенных обстоятельств, иногда дающих только последний толчок уже назревшему выселению. Такое значение имеют в особенности неурожаи (каждый неурожайный год сопровождается резким увеличением числа переселенцев), затем пожары, наводнения и т. п.; разные обстоятельства, затрудняющие арендование земли или сокращающие заработки; передел, лишивший часть домохозяев состоявшей ранее в их пользовании земли, или распри из-за передела, от которых дома "житья не стало". Есть, далее, известные группы переселенцев, вовсе не страдавших от недостатка в земле в указанном выше смысле, а оставляющих родину для того, чтобы где-нибудь полнее на просторе развернуть рабочие силы семьи или найти выгодное применение для своего капитала. Иногда П. из известной местности принимает стихийный, стадный характер — и тогда снимаются с места вместе с действительно нуждающимися в переселении сотни и тысячи таких крестьян, для которых последнее не вызывается разумной необходимостью. Большое влияние имеют выдаваемые переселенцам ссуды и другие виды правительственной помощи, слухи о которых проникают в крестьянскую среду в крайне преувеличенном виде: так, преувеличенными слухами о помощи, оказываемой переселенцам на средства комитета Сибирской железной дороги, в значительной мере объясняются огромные размеры, которых достигло сибирское П. в 1896 г. Наконец, нельзя не остановиться еще на обстоятельстве, в котором некоторые склонны видеть чуть не основную причину П.: на свойственных будто бы русскому крестьянину бродячих инстинктах и отсутствии у него крепкой связи с землей и деревней. В такой общей формулировке этот взгляд не имеет за себя никаких доказательств и отвергается почти всеми писателями и исследователями переселенческого вопроса; но вторичное П. (см. ниже) может быть отчасти объяснено тем, что крестьянин, переселившись и порвав связь с родиной, не привязывается достаточно крепко к "новому месту".
Главную массу выселяющихся составляют, по-видимому, бывшие государственные крестьяне; так, по данным томского переселенческого пункта за 10 лет прошло бывших государственных крестьян 10078 семей, бывших помещичьих 5489, казаков, бывших удельных, мещан 2524; в неалтайских поселках Томской губернии зарегистрировано бывших государственных 2121, бывших помещичьих 1850, бывших удельных 170 семей. До известной стенени это объясняется участием в П. северо-восточных губерний, где вовсе нет или очень мало помещичьих крестьян. Но преобладание бывших государственных крестьян замечается и между переселенцами из средних губерний; так, по данным земских исследований, выселилось:
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
|                                                                            | Из Рязанской губернии       | Из Курской губернии         |
|                                                                            |--------------------------------------------------------------------------------------|
|                                                                            |              | В % всего            |             | В % всего          |
|                                                                            | Число   | населения           | Число   | населения          |
|                                                                            | душ      | данного разряда  | семей   | данного              |
|                                                                            |              |                            |             | разряда              |
|-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------|
| Бывших государственных четвертных                 | 4569      | 13%                     | 7702     | 8,4%                  |
| Бывших государственных душевых                     | 11143    | 7%                      | 3661     | 4,8%                  |
| Бывших помещичьих                                           | 6726      | 4%                      | 6819     | 5,5%                  |
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Такое усиленное выселение бывших государственных крестьян — результат большого процента прироста населения, менее развитых (вследствие отдаленности от частных имений) местных заработков, меньшей возможности арендования вненадельной пашни, большей (у четвертных) неравномерности в распределении земли, наконец, еще не утратившего своей остроты сельскохозяйственного кризиса. С другой стороны, государственным крестьянам легче собраться на переселение вследствие меньшей обремененности платежами надельной земли и большей, сравнительно с бывшими помещичьими, состоятельности. "Нужда, вызывая движение, вместе с тем и задерживает его" (В. Н. Григорьев); чтобы пуститься на П., нужно, вообще говоря, иметь средства по меньшей мере на путевые расходы и хоть отчасти — на первое обзаведение на "новом месте"; невозможность собрать такие средства нередко удерживает от П. наиболее нуждающихся в нем домохозяев. Немало переселенцев пускается в путь без всяких средств, в расчете на "Христово имя", бесплатные проезды и казенные пособия; но главную массу составляют семьи, имевшие возможность собрать некоторые средства. Так, по данным В. Н. Григорьева, из рязанских переселенцев только 21% пустились в путь, имея денег не свыше 50 руб. на семью; 38% имели от 50 до 150 руб., 22% — от 150 до 300, 16% — от 300 до 800, 3% — свыше 800 руб. каждая. По регистрации г. Чудновского, в алтайских поселках взяли из дому: менее 60 руб. — 16,7% общего числа семей, от 50 до 100 — 17,7%, от 100 до 200 — 25,5%, от 200 до 400 — 24,1%, свыше 400 руб. — 16,1%. В неалтайских поселках Томской губернии переселенцы распределялись по тем же группам так: 24,2%, 26,3%, 27,3%, 16,8%, 5,4%. Главное ядро переселенческого движения составляет средняя по размерам средств группа. Эти средства получаются почти исключительно от ликвидации имущества, с прибавлением сумм, выручаемых от продажи подворных участков, а иногда и от сдачи душевых наделов. Отсюда ясно, что среди переселенцев должны преобладать не бесхозяйные, а сравнительно более состоятельные, средние по размерам хозяйства элементы. В этом отношении в доказаниях источников замечается некоторое разноречие: по данным, собиравшимся "на новых местах", в Сибири, "преобладающим элементом в современном переселенческом движении следует считать крестьян "среднего достатка", а "беднейшие крестьяне составляют среди переселенцев меньшинство" (Гурвич). Сопоставление данных о благосостоянии на родине переселенцев неалтайских поселков Томской губернии с аналогичными средними цифрами по 22 губерниям, исследованным земствами, дает следующие результаты:
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
| В среднем на семью                                        | У переселенцев  | В общем итоге    |
|                                                                         |                           | по 22 губерниям  |
|----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------|
| Рабочих лошадей                                             | 1,5                      | 1,5                      |
| Дойных коров                                                   | 1,2                      | 1,2                      |
| Процент дворов без рабочего скота                  | 19,8                    | 23,1                    |
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
т. е. средние цифры скота вполне совпадают, а процент слабых дворов среди переселенцев даже ниже, чем для всего населения. Напротив, по исследованиям, произведенным на местах выхода, в Курской и Рязанской губерниях, "хозяйственная сила переселенческих дворов всегда ниже по сравнению с силой наличных хозяйств" (В. Н. Григорьев). В Рязанской губернии, например, в среднем на двор приходится голов крупного скота у переселенцев 2,2 у наличного населения — 2,8. Противоречие это объясняется тем, что в Сибирь ввиду ее отдаленности и большей стоимости пути решаются идти лишь сравнительно состоятельные переселенцы, самые же бедные направляются в менее отдаленные местности. По данным курской статистики, в среднем на семью взяли с собой денег: отправившиеся в Сибирь — по 143 руб., в Новороссийские и Малороссийские губернии — 68 и 84 руб., в Предкавказье и Заволжский край — 38 и 32 руб., в Донщину и Таврию — 24 руб. При этом размеры хозяйства дворов, ушедших в Сибирь, были не только не ниже, но даже заметно благоприятнее, нежели для всего наличного населения Курской губернии. Размер имеющихся средств не только предопределяет собой до известной степени намерения переселенцев (так, например, среди отправляющихся морем в Южно-Уссурийский край бедных крестьян нет вовсе), но рассортировывает переселенцев и иным способом: беднейшие семьи, собравшиеся на дальнее П., нередко, издержав все средства, оседают где-либо в менее отдаленных местах. Так, из шедших в Сибирь десятки тысяч беднейших семей осели в Уфимско-Оренбургском крае, из шедших на Амур тысячи остались в Тобольской и Томской губерниях. Стремление переселяться в известные районы вызывается сначала разнообразными обстоятельствами, особенно значением отхожих заработков; направлением последних определилось, например, движение из средних губерний в Заволжские и Черноморские степи, из Вятского края — в разные местности Сибири и т. п. Нередко первоначальный толчок движению дает захожий богомолец, письмо сосланного земляка, статья газеты и т. п. Раз начавшееся движение в определенный край поддерживается затем письмами ушедших; очень многие довольствуются сведениями, которые можно извлечь из писем; другие посылают ходоков, снаряжаемых иногда от целых обществ или артелей переселенцев, а иногда идущих на собственный счет и страх; наконец, массы переселенцев идут "на новые места" на основании слухов или рассказов — идут либо на авось, либо руководствуясь указаниями, помещавшимися ранее в проходных документах. По производившейся в разных местностях Сибири регистрации, на основании разведок ходоков шло около 1/5 части всех переселенцев, от 1/3 до 2/3 шло по письмам, остальные — по слухам и вообще без сколько-нибудь точных сведений и определенного направления. Но и письма, и ходоки лишь редко давали достаточно полные, верные и определенные сведения: в письмах "новые места" рисовались нередко в слишком благоприятном свете; ходоки — не говоря уже о случаях прямой недобросовестности — при громадности Сибири и разнообразии ее естественных условий лишь редко могли как следует ориентироваться; в результате — частое разочарование переселившихся. Затем и среди населения, по-видимому, ослабевает доверие как к письмам, так и к сообщениям ходоков, и все более распространяется семейное ходачество — разведки, производимые отдельной семьей через одного из ее членов, за собственный счет и страх.
Отношение законодательства и администрации к крестьянским П. характеризуется постоянными колебаниями. В дореформенное время П. помещичьих, а также и удельных крестьян могло происходить только по произволу владельцев. Зато П. государственных крестьян, организованное на основании правил 1843 г. (24—83 ст. Устава о благоустр. в каз. сел.), было поставлено весьма широко и имело характер общегосударственной меры: по идее графа Киселева, П. являлись средством как для поднятия благосостояния тех крестьян, которым становилось тесно на надельных землях, так и для заселения многоземельных окраин и более правильного размещения населения. Поэтому П. допускалось только из малоземельных местностей, где угодий приходилось менее 5 десятин на душу, и притом в таком лишь числе душ, чтобы разредить население до указанного отношения к земельному наделу. Для водворения назначались местности, где по расчету на душу было: в степной полосе — более 15, в нестепной — более 8 десятин; здесь заранее отводились для водворения переселенцев участки от 4 до 5 тыс. десятин каждый. Во время следования переселенцев правительственные органы доставляли им продовольствие, устраняли затруднения и заботились о заболевающих, на местах же водворения для них заранее заготовлялись хлеб, сено, рабочий скот и земледельческие орудия, a также отпускались лес на постройки и денежное пособие в размере от 10 до 60 руб. на семью; кроме того, переселенцам предоставлялись 6-летняя льгота от воинского постоя, 4-летняя полная и 4-летняя половинная льгота от податей, сложение всех недоимок, а на три набора они освобождались и от рекрутской повинности. С 1831 по 1866 гг. было переселено на этих основаниях до 320000 душ; в отдельные годы (напр. 1856 и 1857) число переселенцев доходило до 28 тысяч. Направлялись переселенцы вначале в нынешние Воронежскую, Харьковскую, Тамбовскую губернии, затем в Саратовскую, Оренбургскую (с нынешними Уфимской и Самарской), Астраханскую и на Северный Кавказ, в 50-х гг. — в губернии Тобольскую, Томскую и Енисейскую (в одном 1854 г. в Тобольской и Томской губерниях было приписано 19 тысяч душ). Постановления Устава о благоустр. в казенных сел. и министерские распоряжения входили во все детали устройства переселенцев и старались оградить их от всяких неблагоприятных случайностей. Данные, собранные уже в 80-х гг., позволяют думать, что дело было, в общем, хорошо поставлено: огромное большинство основанных в то время поселений достигло высокого благосостояния, и старики с благодарностью вспоминают об окружавшей их при П. заботливости. Однако констатированы и неудачи — селения бедствующие и даже совершенно распавшиеся, главным образом вследствие неудачного выбора мест водворения. Рядом с организованным П. шло и самовольное, иногда достигавшее крупних размеров; так, из Тамбовской губернии с 1838 по 1846 гг. самовольно выселилось 7876 душ, из Полтавской, с 1840 по 1847 гг. — 2180 душ, и большинство самовольных переселенцев также приписывалось и наделялось землей по месту нового водворения. Положение 19-го февраля 1861 г. вовсе не говорит о переселении; оно определяет лишь условия и порядок увольнения из обществ и перечисление отдельных домохозяев. Только некоторым категориям сельских обывателей (крестьянам мелкопоместных владельцев, безземельным батракам инфлянтских уездов, отставным солдатам и др.) даны были особые льготы по водворению на свободных казенных землях, а бывшим государственным крестьянам в момент предъявления владенной записи предоставлено было при крайней недостаточности и неудобствах землевладения ходатайствовать о П. на свободные казенные земли другой местности. По свидетельству Ф. Г. Тернера, умолчание о П. вытекало как из того общего взгляда, что крестьяне, освобожденные от личной зависимости, не будут нуждаться в правительственной опеке и в случае недостаточности надела найдут себе заработок у помещиков, так и главным образом из "неблагоприятного для переселенческого движения настроения общественного мнения" и в частности — землевладельческих кругов и высших сфер общества: опасались, "что крестьяне, получив свободу, массами станут бродить по всей России", что "при значительном развитии П. трудность добывать рабочих еще усилится, а вместе с тем землевладельцы потеряют и съемщиков на землю и таким образом лишатся единственной остававшейся еще в их руках верной статьи дохода". Между тем переселение, ставшее самовольным, нелегальным, не прекращалось: к концу 70-х годов число переселенцев в Уфимской и Оренбургской губерниях превысило 100 тысяч душ, а к началу 80-х годов годичная цифра переселенцев, по далеко неполным официальным данным, достигла 40 тысяч; переселенцы оседали в Новороссии, в Оренбургском крае, на Кавказе и в Сибири, приписываясь к обществам старожилов или проживая без всякой приписки. Движение это не могло не обратить на себя внимание правительства. В 60-х и 70-х гг. последовал ряд сепаратных распоряжений и узаконений, допускавших водворение в Оренбургском крае (см. ниже), а 9 ноября 1876 г. последовал закон о перечислении всех переселенцев, ранее водворившихся в Тобольской и Томской губерниях, с переводом на них казенных недоимок и с рассрочкой уплаты последних на 4 года. Самовольное переселение продолжалось и после 1876 г.; за время с 1876 по 1881 гг. поступило около тысячи прошений об отводе казенной земли под П., но прошения эти, за немногими исключениями, не были удовлетворены "по отсутствию на то законных оснований". Ввиду этих обстоятельств правительство решается вновь принять активное участие в направлении переселенческого дела. 10 июля 1881 г. министрам внутренних дел и государственных имуществ предоставлено было разрешать впредь до издания закона о П. ходатайства о выселении лиц, хотя и не имеющих на то права по действующему закону, но экономическое положение которых к тому вынуждает, с переводом на них недоимок и рассрочкой как последних, так и текущих поземельных платежей; переселенцам дозволялось отводить землю как из ранее образованных, так и из вновь образуемых участков (последнее — только в многоземельных губерниях Европейской России) на сроки от 6 до 12 лет в размере не свыше 8 десятин на душу и с обложением сообразно с действительным доходом, получавшимся казной с этих земель до водворения переселенцев. Одновременно с этим впервые создано было специальное местное учреждение — переселенческая контора в Батраках, впоследствии переведенная в Сызрань. В том же 1881 г. приступлено было к выработке коренного закона о крестьянских П. Проект закона был первоначально составлен комиссией под председательством П. П. Семенова и рассмотрен совещанием сведущих людей. Эти последние полагали, что государство должно считаться с фактом П., создаваемыми жизнью, не пытаясь подчинять его каким-либо нормам и своей опеке; в силу этого должно быть признано право каждого на П. с такими лишь ограничениями, которые не препятствовали бы правильному и свободному течению жизни. П. должно быть двух видов — с содействием правительства, вызываемое необходимостью заселения окраин или крайним малоземельем и избытком рабочих рук, и без такого содействия, свободное для всех, причем для переселенцев порвого рода следует отводить наделы в ближайших местностях, второго рода — в Сибири, Средней Азии и Закавказье. Заведование П. крестьян на местах выхода сведущие люди полагали возложить на земства, на местах водворения — на присутствия по крестьянским делам, а в пути — на переселенческие конторы. Однако бывший тогда министром внутренних дел граф Д. А. Толстой не согласился с заключениями сведущих людей, и по его представлению в 1886 г. были высочайше утверждены для будущего переселенческого закона следующие общие начала: П. всецело должно быть подчинено направлению правительства; к П. допускаются наиболее нуждающиеся крестьяне по избранию местной администрации; кроме льготы в платежах, переселенцам выдаются ссуды на путевые расходы и, по прибытии на место, на домообзаведение; администрации предоставляется право останавливать П., когда оно предпринимается неосмотрительно, без достаточных средств и ясно намеченной цели. В том же 1886 г. командированы были для содействия переселенцам особые чиновники в Екатеринбург, Оренбург, Златоуст, Тобольск и Томск. Однако, по свидетельству Ф. Г. Тернера, и после этого в действиях правительства продолжала сказываться нерешительность: оно не столько желало содействовать развитию в организации правильного переселенческого движения, сколько поставить его в возможно узкие границы. О таком характере правительственных взглядов свидетельствует ничтожный размер отпускавшихся на переселенческое дело сумм (в 1884 г. 40000 руб., в следующие годы — по 20 тысяч), а также медленность разработки переселенческого закона, который окончательно утвержден был только 13 июня 1889 г. Сущность этого закона следующая: П. допускается без увольнительных от обществ приговоров, но не иначе, как с предварительного разрешения, даваемого министрами внутренних дел и государственных имуществ лишь при наличности заслуживающих уважения причин (которые ближе в законе не определяются), если притом имеются свободные земельные участки; самовольные переселенцы возвращаются в места приписки; в просьбах о П. дозволяется указывать местности, куда крестьяне желали бы переселиться, но удовлетворение таких заявлений зависит от усмотрения правительства. Для водворения переселенцев образуются из свободных казенных земель особые участки, которые отводятся переселенцам в размере, соображенном с условиями земледелия и производительностью почвы в данной местности. В Европейской России отвод производится на арендном праве на время от 6 до 12 лет, и лишь по истечении этого срока земля может быть оставлена в надельное пользование переселенцев; в Азиатской России земли отводятся прямо в надел, на общих с сибирскими старожилами основаниях и с выдачей отводных актов. Отведенные земли не могут быть ни отчуждаемы, ни обременяемы долгами. Земля предоставляется переселенцам в общинное или подворное пользование, в первом случае — с круговой порукой. Плата за землю в Европейской России не превышает выкупных платежей, без погасительной части, а в Сибири определяется по соразмерности с оброчной податью старожилов по переложении ее на десятины. Переселенцам предоставлены следующие льготы: а) лица, не платившие на родине подушной подати, не облагаются ею и на новом месте; б) в Европейской России переселенцы освобождаются от арендных платежей на 2 года, в Азиатской — на 3 года вполне и на 3 года наполовину; в) лицам, достигшим в год П. призывного возраста, исполнение воинской повинности отсрочивается: в Европейской России — на 2, в Азиатской — на 3 года. Не выкупленные окончательно наделы переселенцев остаются в составе земель их коренных обществ, на которые переводятся выкупные платежи и все недоимки переселенцев, в том числе и продовольственные, превышающие подлежащий сложению со счетов размер (1 четверть ржи и 1/2 четверти овса на ревизскую душу). На новом месте переселенцы могут, не ожидая причисления, получать продовольственные и семенные ссуды на общих со старожилами основаниях. В каждом поселке, состоящем не менее как из 40 душ мужского пола, образуется сельское общество, в состав которого позднейшие переселенцы входят без приемных приговоров, пока не водворится соответствующее размерам надела число душ. "В тех случаях, когда будет признано необходимым оказать тем или другим переселенцам особое содействие со стороны правительства, министрам внутренних дел, государственных имуществ и финансов предоставляется по взаимному их соглашению разрешать выдачу путевых пособий, а по прибытии на место — разрешать как производство денежных ссуд на первоначальное обзаведение, приобретение рабочего скота и земледельческих орудий, так и отпуск лесного материала из казенных дач, безвозмездно или за попенные деньги". [Напечатанное в кавычках не было официально опубликовано и цитируется по изложению Ф. Г. Тернера ("Вестник Европы", 1897, март, стр. 117).] Лица, самовольно переселившиеся до времени издания закона, подлежали перечислению по местам нового водворения, но с переводом на них всех недоимок и с освобождением прежних обществ от всякой по тем недоимкам ответственности; уплату недоимок дозволялось рассрочивать на срок до 3 лет. Действие закона 13 июля распространялось первоначально лишь на губернии Европейской России, на две западносибирские губернии и на степное генерал-губернаторство; затем в 1891 и 1892 гг. оно было распространено на области Уральскую и Тургайскую и на губернии Иркутскую и Енисейскую. Закон этот поныне остается основным и только для Сибири в период 1893—97 гг. дополнен рядом узаконений и распоряжений. Издание закона 13 июня отнюдь не знаменовало изменения взглядов правительства в благоприятную для П. сторону: в 1889 г. разрешение переселиться получили около 2800 семей, в 1890 г. — около 7600, в 1891 г. — столько же, тогда как до издания закона в 1887 г. переселение было разрешено 9000, в 1888 г. — 19000 семьям (Тернер). Главную массу переселенцев и после 1889 г. составляли самовольные; число их в 1890 и 1891 гг. составляло, по данным томского переселенческого пункта, 70 и 66%, по данным тюменского пункта за те же годы — 80 и 70% общего числа прошедших переселенцев.
Со времени прекращения организованных на основании Устава о благоустр. в казен. сел. правительственных П. движение переселенцев в Сибирь почти совершенно останавливается: с середины 50-х до середины 70-х годов годичное число переселенцев, по данным H. M. Ядринцева, ни в один год не превышало тысячи и только в 1854, 1858, 1863, 1870 и 1872 гг. превысило 500 семей, а с 1874 по 1878 гг. переселенцев в Сибирь не прибывало вовсе. Из таких районов выселения, как Курская и Рязанская губернии, в Сибирь ушло: из первой — за время до 1885 г. всего 2294 семьи, или 13,8%, из второй, с 1859 по 1876 г. — 115 семей, или 8% всех переселенцев. Авторы, писавшие о П. в начале и середине 80-х годов (Янсон, кн. Васильчиков, Южаков, Серповский и др.), говорят о сибирском П. вскользь, обращая главное внимание на П. в южные и юго-восточные степи, на Кавказ и т. д., и малое развитие сибирского П. объясняют громадностью расстояний, плохими путями сообщения, отсутствием сведений о Сибири, указаний и пособий, наконец "бесправием сибирским, связанным с штрафной колонизацией" (Южаков). Рост П. в Сибирь возобновляется с самого начала 80-х годов: по сведениям г. Гурвича, в 1881 г. прошло в Сибирь 36 тысяч, в 1882 г. — 38 тысяч душ. По официальным данным, движение в Сибирь, начиная с 1887 г., росло следующим образом:
--------------------------------------------------------------------------------------
| В 1887     | 4567 семей        | 25137 душ обоего пола.  |
|------------------------------------------------------------------------------------|
| В 1888     | 5815 семей        | 35848 д. об. п.                |
|------------------------------------------------------------------------------------|
| В 1889     | 6466 семей        | 40195 д. об. п.                |
|------------------------------------------------------------------------------------|
| В 1890     | 7879 семей        | 48776 д. об. п.                |
|------------------------------------------------------------------------------------|
| В 18911   | 4566 семей        | 87432 д. об. п.                |
|------------------------------------------------------------------------------------|
| В 1892     | 15053 семей       | 92146 д. об. п.                |
|------------------------------------------------------------------------------------|
| В 1893     | 10614 семей       | 64321 д. об. п.                |
|------------------------------------------------------------------------------------|
| В 1894     | ок.11000 семей  | 65500 д. об. п.                |
|------------------------------------------------------------------------------------|
| В 1895     | ?                        | 120000 д. об. п.              |
|------------------------------------------------------------------------------------|
| В 1896     | ?                        | ок.200000 д. об. п.          |
|------------------------------------------------------------------------------------|
| В 1897     | ?                        | 63000 д. об. п.                |
|------------------------------------------------------------------------------------|
| Итого за 11 лет около 842355 душ обоего пола.           |
--------------------------------------------------------------------------------------
В первое четырехлетие приходится в среднем на год около 37 тысяч, во второе — 77 тысяч, в последние три года — около 128 тысяч душ. Из числа зарегистрованных в 1886—93 гг. на путях следования через Тобольскую губ. 329631 душ об. пола проследовало в Тобольскую губернию — 26 тысяч, в Томскую — 244 тысячи, в Енисейскую — 25 тысяч; в области Степного края: Акмолинскую — 4302, Семипалатинскую — 10605, Семиреченскую — 2105, в Амурский край — свыше 16 тысяч душ об. пола. Сверх того, через пункты Уфимской и Оренбургской губерний прошло (с 1887 по 1893 гг.): в две западносибирские губернии — 3045 семей, в степные области — 2511, в Восточную Сибирь и на Амур — 142 семьи. Таким образом, Томская губерния приняла около двух третей всех переселенцев, причем огромное большинство последних (по данным Томского пункта за 1884—93 гг. — 38 тысяч семей из 43 тыс.) водворилось на кабинетских землях Алтайского горного округа; второе место занимает Степной край, затем губернии Тобольская (главным образом округа Тарский в Тюкалинский) и Енисейская (Минусинский округ) и Амурская область. Для последних четырех лет аналогичных данных не публиковалось, но можно думать, что движение в Тобольскую губернию и на казенные земли Томской, а также в Акмолинскую область несколько усилилось; Алтай, как кажется, начинает утрачивать свое господствующее значение. Движение переселенцев в Сибирь совершалось по двум главным направлениям: одно — на Пермь, Тюмень и оттуда либо водой по рекам Обской системы, либо на подводах по Сибирскому тракту на Ишим, Омск, Томск и т. д.; другое — южное, с различными разветвлениями, от Самары на Уфу, Оренбург и Челябинск. Значение их изменялось по мере проложения в том или другом направлении железных дорог: пока Тюмень не была соединена с Пермью железной дорогой, главная масса переселенцев шла одним из южных направлений, и еще в 1887 году этими направлениями прошло 44% всего числа переселенцев. Позже Тюменский железнодорожно-пароходный путь все более привлекает переселенцев: в 1888—1891 гг. через Тюмень идет от 70 до 80%, в 1892—94 гг. — от 85 до 90% общего числа переселенцев. С 1895 г. движение начинает переходить на Сибирскую железную дорогу, и в 1897 году по последней прошло свыше 62 тысяч, через Тюмень — менее 600 душ переселенцев. Условия передвижения переселенцев были крайне неблагоприятны: до самого начала 90-х годов в узловых пунктах не было почти никаких помещений для переселенцев, почти никакой медицинской помощи, не было и приспособленных для массового передвижения переселенцев перевозочных средств. Очевидцы (Ядринцев, Исаев, Сущинский, Головачев и др.) рисуют потрясающие картины бедствий, которые претерпевали переселенцы в пути (особенно на пароходах) и в узловых пунктах, особенно в голодном 1892 г.; в одной Тюмени за этот год умерло 938 человек. По регистрации, произведенной в неалтайских поселках Томской губернии, из 23683 душ, вышедших из дому, умерло в пути 746 душ, на новом месте в первый год — 676 душ, а всего 1422 человека, или 6,0% общего числа. Особенно велика была детская смертность: по данным г. Остафьева, в исследованных им семьях из 1635 детей (до 8 лет) умерло 210 душ, или 11%, в отдельных же партиях смертность детей доходила до 30%. Помощь, какую могли оказать переселенческие чиновники, несмотря на самоотверженную деятельность некоторых из них, была ничтожна, так как у них было слишком мало средств; так, тюменский чиновник в 1887—89 гг. мог расходовать на ссуды переселенцам от 5 до 6 тысяч рублей в год; в Томске за 10 лет (1884—93) было выдано в ссуды всего 35018 руб. казенных денег, в безвозвратные пособия — 2634 руб.; при возраставшем наплыве переселенцев дошло до того, что ссуды выдавались в 2—3 руб. на семью, да и то — лишь наиболее нуждающимся, а в 1892—93 гг. за последовавшим запрещением переселений (см. ниже) выдача казенных ссуд совершенно прекратилась. В узловых пунктах — Перми, Тюмени, Томске, Иркутске — возникли частные переселенческие комитеты, а также Общество вспомоществования переселенцам в Петербурге; но и они оказали делу из-за недостатка средств лишь весьма небольшую помощь.
На новоселье переселенцы либо водворялись в старых селениях, либо образовывали новые поселки. При межевании казенных земель в сибирских губерниях частью образовывались для переселенцев отдельные участки, частью же в наделы старожилов включались обширные пространства излишних земель (иногда в 2—3 раза превышавшие размер коренного надела) с обязательством принять соответствующее число переселенцев; но за исполнением обязательства никто не следил, а потому фактически переселенцы принимались лишь за вкупную плату или проживали без причисления, иногда на очень стеснительных условиях. К середине 80-х годов правительство решило не допускать включения излишних земель в надел обществ старожилов, и переселенцев решено было водворять исключительно на особых участках. Таких участков за 9 лет (1885—93) образовано было, за малочисленностью сформированного с этой целью отряда, только 174, площадью в 722 тыс. десятин (из них в Тобольской и Томской губерниях 431 тыс. дес.). Наплыв переселенцев постоянно опережал работы по образованию участков; отсюда проистекали беспорядки и недоразумения, в 1891 г. до того обострившиеся, что правительство циркуляром 6 марта 1892 г. сочло нужным совершенно приостановить П. в Западную Сибирь. Запрещение действовало до 1895 г., но переселение продолжалось в прежних размерах и лишь поставлено было, как самовольное, в особенно тяжелые условия: переселенцы не получали правительственной помощи ни в пути, ни на местах водворения и не имели права на водворение на казенных землях. До возвращения их на родину, однако, дело не дошло. Бедственное положение переселенцев обратило на себя внимание командированного в 1892 г. в Тобольскую губернию для борьбы с последствиями неурожая сенатора князя Г. С. Голицына; по его ходатайству из средств особого комитета для сбора пожертвований отпущено было для помощи переселенцам 40000 руб., а 23 апреля и 22 октября 1892 г. последовало высочайшее соизволение на водворение в Западной Сибири всех прибывших в течение 1892 г. и раньше самовольных переселенцев. В подобном порядке разрешалось водворение переселенцев и в следуюшие годы, пока не возобновлена была выдача разрешений на переселение. На деньги, отпущенные особым комитетом, а также на частные средства впервые устроена была на переселенческих путях система врачебно-питательных пунктов, благодаря чему заболеваемость переселенцев уже в 1893 г. сократилась в 4 раза, смертность среди заболевших — в 2 раза. Денежные ссуды на домообзаведение выдавались в размерах до 50, изредка до 60 руб. на семью, но иногда и гораздо меньше; годичное число переселенцев, получавших ссуды как на домообзаводство, так и на продовольствие, в неалтайских поселках Томской губернии колебалось с 1887 по 1891 г. от 47 до 64% всего числа прибывших в те годы переселенцев, в 1892 г. составляло 32%, в 1893 г. — 27%. Всего переселенцам тех поселков было выдано на домообзаводство 39485 руб., на продовольствие — 44853 руб., которые распределились между 1982 из 4307 зарегистрованных домохозяйств. Большинству переселенцев предоставлялось право на бесплатное получение казенного леса, но правом этим за отдаленностью дач почти никто не мог воспользоваться.
Начавшаяся с 1892 г. постройка Сибирской железной дороги выдвинула вопрос о заселении Сибири на первую очередь. Заведование П. в Сибири возложено было на комитет Сибирской железной дороги, а расходы по организации переселений отнесены на 14-миллионный фонд вспомогательных по этой дороге предприятий. Для приведения в известность свободных и годных для заселения земель и для отвода их переселенцам учреждены были "временные партии", состав которых к 1897 г. дошел до 160 лиц, а годичная стоимость содержания — до 240 тыс. руб.; в течение 1893—96 гг. ими заготовлено было под водворение переселенцев в четырех сибирских губерниях и в Акмолинской области 4296216 десятин земли, или приблизительно 270 тысяч душевых долей; запаса этого не только хватило на водворение всех подлежавших устройству самовольных переселенцев, но на 1896 г. оставалось свыше 143 тысяч свободных душевых долей, почему и оказалось возможным возобновить выдачу разрешений на переселение. Число пунктов, на которых переселенцам дается пристанище и оказывается медицинская и продовольственная помощь, превышает ныне 15, а на содержание их в 1897 г. было отпущено свыше 200000 руб. Приняты были меры к заготовлению в достаточном количестве подвижного состава для перевозки переселенцев по железным дорогам, установлен однообразный тариф в размере 0,3 копейки с версты; дети до 10 лет перевозятся бесплатно. Ассигнованы крупные суммы на ссуды переселенцам, путевые и домообзаводственные (правила о ссудах не опубликованы): в 1895 г. израсходовано на те и другие 752 тыс. руб., в 1896 г. — на домообзаводственные ссуды 1720811 руб., в 1897 г. — на путевые 76 тыс., на домообзаводственные — 1047000 руб., причем нормальный размер ссуд доходил в 1895 и 96 гг., по сообщениям местной печати, до 100 рублей на семью. Увеличены размеры бесплатного отпуска леса на постройки, а в местностях, удаленных от лесных дач, устроены казенные лесные склады, из которых переселенцы получають лес по заготовительной цене; учреждено также несколько складов земледельческих орудий, семян и т. п.; за счет особого благотворительного фонда сооружаются в поселках церкви и школы; усилен штат крестьянских чиновников, на которых возложены как само водворение переселенцев на участках, так и выдача им ссуд и вообще попечение об их благосостоянии. Упрощен порядок как получения разрешений на переселение, так и приписки по месту нового водворения, выдачи ссуд и т. п. Наконец, окончательное признание П. как явления большой государственной важности выразилось в учреждении (в составе министерства внутренних дел) в 1897 г. особого переселенческого управления с правами департамента, на которое возложено все вообще "заведование переселенческим делом".
Четырехлетние работы по заготовлению в Сибири земель для переселенцев показали, что запас непосредственно пригодных для этой цели земель далеко не может удовлетворить того спроса, который возник бы при дальнейшем росте переселенческого движения, столь же быстром, как в 1895 и 1896 гг. (когда число переселенцев поднялось с 65 до 200 тысяч). Близкое истощение земельных запасов Сибири впервые официально констатировано в 1895 г., в отчете комиссии Т. С. Тихеева, а в 1896 г. — во всеподданнейшем отчете статс-секретаря А. Н. Куломзина, указавшего, между прочим, на неблагоприятное в хозяйственном отношении положение земель, остающихся еще свободными для колонизации. Что условия водворения в Сибири с каждым годом ухудшаются — об этом свидетельствует и быстрое увеличение числа обратных П : за 1885—93 гг. в Европейскую Россию вернулись всего 2302 семьи — 3,6% переселившихся в Сибирь за тот же период; в 1896 г. число обратных переселенцев дошло до 26 тысяч душ или около 13%, в 1897 г. — до 3802 семей (почти 40%). С целью увеличения запаса пригодных для колонизации земель начиная с 1895 г. производятся обследования огромных таежных и урманных пространств; в западносибирских степях работает гидротехническая экспедиция министерства земледелия, осушающая болотистые районы, а в маловодных местностях разыскивающая воду и устраивающая водосборные сооружения; вновь допущено приселение переселенцев к селениям старожилов с предоставлением им права на льготы, ссуды и т. д. Результаты всех этих мер, по крайней мере в ближайшие годы, едва ли покроют возможный спрос на землю. Ввиду этого правительство приняло ряд мер, направленных к сокращению наплыва переселенцев и в частности — к отбору для колонизации Сибири наиболее сильных по рабочему составу и состоятельных элементов крестьянства (циркуляр министра внутренних дел от 20 февраля 1897 г.). Нормальный размер ссуд на домообзаводство сокращен до 30 руб. на семью, и лишь дополнительно выдаются вторые ссуды, в среднем — не свыше 20 руб. на семью; местным учреждениям министерства внутренних дел предписано направить все усилия "к опровержению преувеличенно заманчивых слухов, которые бесспорно являются одной из главнейших побудительных причин к оставлению родины многими переселенцами"; для той же цели на место были командируемы особые чиновники и издана книжка для народа — "Сибирское П."; губернским присутствиям рекомендовано не допускать развития П. в размерах, не оправдываемых хозяйственным положением данного общества, наблюдать, чтобы не выселялись те семьи, которым по малочисленности состава или по бедности трудно хорошо устроиться в Сибири, и не разрешать П. в Сибирь без предварительной посылки ходоков, преимущественно семейных. Самовольные переселенцы лишены права на получение путевых ссуд и на переселенческие участки и допускаются к поселению лишь в открытых для вольной колонизации таежных и урманных пространствах. В результате число переселенцев в 1897 г. упало до 63 тысяч, к которым надо добавить еще 14 тысяч ходоков. Из числа последних 1700 остались в Сибири, а остальные вернулись на родину, зачислив за собой около 28 тысяч душевых долей казенной земли.
Мероприятия последних лет распространялись и на Степные области Сибири. Крестьянская колонизация двух из них, Акмолинской и Семипалатинской, началась в 70-х годах и была частью правительственной, частью — вольной. Для первой назначено было в 1874 г. 30 пунктов, из которых заселено было только 19, все — в Кокчетавском и Атбасарском уездах. Здесь водворилось до 4 тысяч душ обоего пола. Три пункта к середине 1880-х гг. уже совершенно запустели. Вольная колонизация в то время шла в приишимский район смежного с Тобольской губернией Петропавловского уезда. В 1884 г. образовавшиеся здесь поселения были признаны администрацией, принявшей вместе с тем ряд строгих мер для предотвращения дальнейшего самовольного поселения в степях. Тем не менее, к 1890 г. наплыв самовольных переселенцев в Кокчетавском, Атбасарском и Петропавловском уездах достиг 81/2 тысяч душ мужчин, которые и были водворены в 22 новых поселках или приселены к старым поселкам. К началу 1894 г. число крестьянских поселений в Акмолинской области дошло до 46 (с населением с лишком в 30 тысяч человек): 41 — в средней части области, главными образом в Кокчетавском уезде (20), и только пять — в северных уездах, Омском и Петропавловском. Последние два с 1893 г. вошли в сферу мероприятий комитета Сибирской железной дороги; в течение пяти лет здесь было заготовлено несколько сот тысяч десятин земли и вновь образовано несколько десятков переселенческих поселков (о численности их населения сведений не опубликовано; известно, что за 1895 и 1896 гг. в Акмолинскую область прошло свыше 68 тысяч человек, но многие из них водворились не в назначенном для заселения районе, а в южных уездах). Названные уезды (кроме ранее заселенных приишимских местностей) и по почвенным условиям, и особенно по водоснабжению далеко уступают Кокчетавскому, куда продолжали подходить тысячи самовольных переселенцев; их пришлось опять устраивать в 1895 и 1896 годах. Это побудило комитет Сибирской железной дороги распространить работы по заготовлению переселенческих участков на Кокчетавский и другие южные уезды Акмолинской области, а также на Семипалатинскую область. Опыт прежних лет показал, что выдел земель из пользования киргизов вследствие почти полной неизвестности условий киргизского землевладения и хозяйства нередко приводил к существенному нарушению интересов киргизов. Для выяснения этих условий была организована экспедиция под руководством известного статистика Ф. А. Щербины, в течение 1896 и 97 гг. закончившая исследование Акмолинской области (в одном Кокчетавском уезде обнаружено до 21/2 млн. десятин свободных земель, из которых, впрочем, лишь небольшая часть пригодна для заселения); в 1897 г. открыты работы и в Семипалатинской области. Русская колонизация этой последней до сих пор еще в зародыше. До 1887 г. здесь было всего пять крестьянских поселков, возникших более или менее случайно, частью из бывших казачьих станиц. В 1895 г. общее число русских поселений дошло до 16, с населением до 6000 душ. Условия, в которые попали здесь переселенцы, по-видимому, неблагоприятны: почвы если не абсолютно плохи, то во всяком случае требуют искусственного орошения и вообще такого хозяйства, какого переселенцы не умеют вести. То же, кажется, можно сказать о поселках Семиреченской области. Здесь места для П. намечены были еще в 60-х гг., и заселение производилось по вызову правительства; но места были выбраны крайне неудачно, так что многие из них вовсе не были заняты, а переселенцы образовали поселки в других местах, по собственному выбору; из селений, возникших на намеченных местах, многие бедствуют, некоторые совершенно распались. Русских переселенцев в Семиреченской области к 1894 г. было до 25 тысяч, в 31 населенном пункте.
Переселение на Алтай, т. е. в принадлежащую Кабинету его императорского величества южную половину Томской губернии, совершается в особых условиях; его почти не коснулась и новейшая деятельность комитета Сибирской железной дороги. Начало алтайского П. относится к 60-м гг.: тотчас же после 19 февраля 1861 г. на Алтай потянулись "самоходы", которые размещались по старожильским селениям, иногда терпимые местным начальством, иногда подвергаемые выселению. К 1865 г. число новоселов превысило уже 4 тысячи, и тогда по инициативе алтайской администрации был издан закон (30 июня 1865 г.), которым до сих пор регулируется П. на Алтай. По этому закону переселенцы могут водворяться с предварительного разрешения управления Алтайского горного округа или в селениях старожилов, по приемным приговорам, или на особых участках, нарезаемых из свободных земель округа; в обоих случаях переселенцы облагаются 6-рублевым душевым оброком в пользу Кабинета и получают право на получение леса для построек и отопления; в новых заселках они имеют право на 15 десятин земли на наличную мужскую душу и обязуются принимать новых переселенцев до полного заселения участка. Никаких денежных вспомоществований алтайские новоселы не получали и не получают. С 1866 по 1871 гг. в Алтайский округ перечислилось 3691 ревизская душа, в 1872—77 гг. — 4288, в 1878—83 гг. — 9727; сверх того весьма многие проживали без причисления (в 1876 г. 1765, в 1882 г. — 17942, в 1884 г. — 30544). С 1884 по 1889 г. годичное число переселенцев колебалось от 12 до 19 тысяч, а за все шестилетие составило 96331 душ. В пятилетие с 1890 по 1894 гг. прибыло свыше 160 тысяч душ; за 1895—97 гг. сведения еще не опубликованы. По отдельным административным округам Алтая переселенцы распределялись очень неравномерно. Громадное большинство переселенцев водворяется в сравнительно небольшой западной, степной, полосе Алтайского горного округа; в остальных, гористо-таежных, местностях селятся только выходцы из северо-восточных губерний, для переселенцев же из средней и южной России естественные условия здесь слишком суровы. За все время с 1865 г. на Алтае образовано 216 участков, но значительная часть этой площади осталась незаселенной, и в 1894 г. работы по образованию участков были приостановлены. В прежнее время переселенцы предпочитали приписываться к селениям старожилов, но затем все большая часть переселенцев начинает водворяться на отдельных участках; число устроившихся этим способом переселенцев, в 1884 г. составлявшее всего 16% общего числа переселенцев, в последние годы доходило до 75,9, 68,2 и 65,0%. Объясняется это тем, что условия приема в старожильские общества, прежде весьма льготные, с усилившимся наплывом переселенцев становились все тяжеле: в 70-х и 80-х гг. за приемный приговор редко платили дороже 5—10 руб., к началу же 90-х годов цена поднялась до 50 — 75 — 100 руб. с души, а многие старожильские общества, видя наступающее "утеснение", вовсе перестали принимать переселенцев и изгоняли проживавших без перечисления. Численность этой последней труппы переселенцев, по сведениям местной печати, превысила 120 тысяч душ. Крайне затруднительное положение их вызвало высочайшее повеление 27 апреля 1896 г., на основании которого все переселенцы, проживавшие до сказанного числа на Алтае, подлежат приписке по месту нового водворения, те из них, которые пожелают поселиться на отдельных участках, получают по 15 десятин на каждую мужскую душу с освобождением на 3 года от оброка и с уменьшением его еще на 3 года наполовину. Осенью 1897 г. министерство императорского двора за невозможностью образования новых участков до устройства старожилого населения сделало распоряжение о воспрещении посылки ходоков для выбора мест в Алтайском округе.
Заселение русскими переселенцами Амурского края началось тотчас же после присоединения его к империи: первое русское поселение возникло здесь в 1855 г.; в 1858 и 1869 гг. в нынешней Амурской области было основано 28 селений (включая казачьи). Ввиду государственной важности заселения края переселенцы в начале направлялись на Амур за казенный счет, для чего было ассигнуемо по 150 тысяч руб. в год. С 1861 г. казенное переселение в Амурскую область прекратилось, и закон 26 марта 1861 г. (первоначально изданный на 20 лет, затем продолженный 26 января 1882 г. и 18 июня 1892 г., каждый раз на 10 лет) определенно высказал, что П. "совершается желающими за собственный их счет, без всякого денежного пособия со стороны казны". Переселенцы освобождались от подушной подати навсегда, от рекрутской повинности — на 10 наборов, от оброчной и поземельной податей — на 20 лет, от земских повинностей — на 3 года. На семью отводится по 100 десятин. По истечении 20 лет со времени водворения общества и семьи могут выкупать землю в собственность по 3 руб. за десятину. Отведенные земли должны быть обработаны в течение пяти лет под страхом отобрания в распоряжение казны (правило, оставшееся на бумаге); местности для отвода земли переселенцам намечаются правительством, но самый отвод участков производится по собственному избранию переселенцев. По закону 18 июня 1892 г. П. на Амур допускается для всех тех крестьян и мещан, которые выполнят требования закона относительно выхода из состава прежних обществ и окажутся имеющими средства, достаточные для П. и водворения в новом месте жительства без всякого пособия от казны (для П. в Амурскую область — 375 руб., в Приморскую — 475 руб. на семью). Приостановка выдачи разрешений на П. в другие места Сибири привела к ненормальному возрастанию в 1892—94 гг., числа переселяющихся на Амур (главным образом из Полтавской губернии), причем значительная их часть (может быть, большинство), получив разрешение переселиться на Амур, оседала по дороге в губерниях Западной и Средней Сибири. В Амурскую область с 1863 по 1868 гг. прибыло всего до 6400 человек; с 1869 по 1882 гг. прилив переселенцев почти прекратился; с 1883 г. по 1893 гг. прибыло свыше 2200 семей, или 13000 душ обоего пола. Заметную часть переселяющихся на Амур всегда составляли выходцы из сибирских губерний и областей — Забайкальской, Томской и др. Размещение переселенцев в области было затруднено тем, что самая долина Амура занята была правительственным П. казаков, а потому крестьянская колонизация охватила главным образом наиболее удобную для культуры часть области — бассейн притоков Амура, Зеи и Буреи, где крестьянскими поселками занято до 650 тысяч десятин земли. Случаев выкупа надельных земель целыми обществами не было вовсе, только отдельные домохозяева покупали по 3-рублевой оценке земельные участки и устраивали заимки или хутора; всего до 1890 г. крестьянами было куплено 5780 десятин. Заселение Приморской области и в частности Южно-Уссурийского края, начавшись несколько раньше заселения Амурской области, происходило сначала исключительно сухим путем и шло весьма медленно; сюда направлялись не столько выходцы непосредственно из Европейской России, сколько из Амурской области, искавшие в Южно-Уссурийском крае более мягкого климата и лучших естественных условий. Всего с 1860 до 1890 г. сюда прибыло сухим путем 862 семьи и 4642 души обоего пола; сильнее всего было движение между 1863 и 1870 гг. Такое слабое развитие П. было естественным результатом крайней продолжительности (не менее 2 лет) и тяжелых условий сухопутного передвижения в Южно-Уссурийский край. Желая ускорить заселение края, правительство пришло к мысли организовать П. морским путем. Чтобы преодолеть отвращение крестьянина к передвижению морем, решено было в течение трех лет отправлять за казенный счет по 250 семей переселенцев, причем каждой семье, кроме сложения недоимок и всех прочих льгот по закону 1861 г., полагались безвозвратно: даровой проезд от Одессы; продовольствие на 11/2 года; 100 руб. на заготовку материалов для жилища; пара голов рабочего скота и корова; семена для полевых посевов и огорода и различные предметы хозяйственного обзаведения, от землевладельческих орудий до печных приборов и сит для просевания муки. На всю вообще организацию дела отпущено было по 323000 руб. в год. С 1883 по 1885 гг. бесплатно перевезено было 754 семьи (4668 человек), все родом из Черниговской губернии; но уже в 1884 г. вместе с казеннокоштными переселенцами прибыло 45, в 1885 г. — 131 семья своекоштных, почему на основании закона 18 апреля 1886 г. казеннокоштное П. было прекращено и в Южно-Уссурийский край стали перевозиться переселенцы, имевшие возможность заплатить за проезд и кроме того представить сумму в 600 руб., нужную на обзаведение хозяйством. Только в исключительных случаях допускалась перевозка небольших партий за казенный счет, а также выдача ссуд. На морское П. с тех пор ежегодно отпускается по 128000 руб. В то время как сухопутное П. дало Южно-Уссурийскому краю всего 14 селений с населением в 3 с небольшим тысячи душ, три партии казеннокоштных морских переселенцев образовали уже тридцать три новых селения; своекоштные, число которых достигло за 9 лет (до 1892 г.) 1879 семей и 12061 душ, образовали еще 31 новое селение, громадное же их большинство приселилось к ранее существовавшим поселкам. Своекоштные переселенцы первое время набирались также из одной Черниговской губернии, затем — из Полтавской; все остальные губернии Европейской России дали всего 3,7% переселенцев.
При оценке результатов сибирского П. необходимо иметь в виду, что значительное большинство переселенцев является в Сибирь без средств или с ничтожными средствами. Так, по данным Томского пункта (достоверность их, впрочем, сомнительна), из числа прошедших за 1887 и 1888 гг. переселенческих семей имели собственных денег менее 10 руб. 1661 семья, или 43%, от 10 до 100 руб. — 1530, или 42,6%, от 100 до 300 руб. — 426, или 12%, свыше 300 руб. — 88 семей, или 21/2%. Самые новейшие данные о результатах П. относятся к 1893—94 гг., а по некоторым местностям есть лишь сведения, относящиеся к концу или даже середине 80-х годов. В общем, сведения эти весьма благоприятны. "Киселевские" переселенцы 50—60 годов, говоря вообще, вполне сравнялись со старожилами, и отдельные группы их даже превзошли последних, что объясняется их большей бережливостью и меньшей, нежели у старожилов, привычкой к внешнему комфорту. В семи поселках Кокчетавского уезда, основанных в конце 70-х гг., в 1891 г. приходилось в среднем на двор по 8,4 головы крупного скота и по 9 десятин посева; по сплошному учету в переселенческих поселках неалтайской части Томской губернии (1894) на семью приходилось 2,5 рабочих лошадей, 1,9 дойных коров и 4,9 десятин посева, в поселках Тобольской губернии (1893) — 1,6 рабочая лошадь и 1,3 корова. Непричисленные переселенцы в силу самой шаткости своего положения поставлены гораздо хуже: так, в Енисейской губернии причисленные переселенцы имеют в среднем от 3,9 до 4,6 рабочих лошадей и от 12,4 до 15,1 десятин запашки, непричисленные — от 1,6 до 2,4 лошадей и от 4,1 до 9,1 десятин; затем при равенстве остальных условий благосостояние переселенцев зависит прежде всего от продолжительности пребывания на новоселье; так, в поселках Акмолинской области в 1884 г. было крупного скота по 3 головы, посева — по 3,6 десятин, а к 1891 г. — уже 8,4 и 9; в поселках Семиреченской области в среднем на двор у только что поселившихся было 3,8 головы крупного рогатого скота и 2 десятины посева, у проживших год — 4,7 и 3,5, у проживших 2—3 года — 10,3 и 5,3, 4 года — 12,6 и 5,7, 5—6 лет — 14,4 и 6,2, от 7 до 11 лет — 19,2 и 7,4. По томским данным, цифры скота и посевов возрастают весьма быстро до четвертого года, а затем рост их почти приостанавливается. Далее, сильно влияет рабочий состав переселенческой семьи. По томским данным, семьи с 3 рабочими вдвое чаще заводят запашку сразу по прибытии, чем с 1 рабочим; средние размеры благосостояния для первых — 3,8 рабочие лошади и 8,7 десятин посева, для вторых — всего 1,6 и 2,7; % семей без посева — у первых 5,8%, у вторых — 33%. Все наблюдатели и большинство исследователей переселенческого движения придают решающее значение размеру средств, которыми переселенцы располагают для первоначального обзаведения — собственных или получаемых от правительства в ссуду. Точному исследованию вопрос о значении приносимых средств подвергся лишь по неалтайским поселкам Томской губернии, и результаты этого исследования не вполне подтверждают изложенный взгляд: состоятельные дворы лишь при равных условиях устраиваются скорее бедных и достигают более высокого благосостояния, но влияние размера средств уравновешивается и даже перевешивается влиянием рабочего состава домохозяйства. Многорабочий двор, принесший ничтожные средства, и по размерам, и по результатам хозяйства стоит в среднем выше, нежели двор, пришедший с достаточными средствами, но слабый по рабочему составу. С другой стороны, из сравнения данных о размерах хозяйства на родине и на новоселье оказывается, что переселенцы тем более выигрывают от П., чем хуже было их хозяйственное положение на родине, и что П. положительно невыгодно для тех переселенцев, которые на родине принадлежали к высшим по благосостоянию группам крестьянства. Наконец, способ устройства новоселов (в старых селениях или новых поселках), по-видимому, не оказывает особого влияния на их благосостояние. В старом поселке трудно добиться приемного приговора и причисления, и положение непричисленного переселенца действительно неблагоприятно; но положение переселенцев, вошедших в состав старожильских обществ, ничуть не хуже, чем на отдельных участках. В Енисейской губернии причисленные переселенцы в старых селениях имеют по 3,9 рабочие лошади, 4,1 голову крупного рогатого скота и 12,5 десятин запашки; в новых поселках соответственные цифры — 4,2, 3,7 и 11,8. Относясь к прошедшему, все эти цифровые данные не дают права делать заключения относительно П. настоящего и тем более будущего. Переселенцам ныне приходится брать худшие и во всяком случае более трудные для разработки земли; им отводятся земли в районах, все более отдаленных от центров населенности, почему им гораздо труднее обеспечить себя заработками и приобретать необходимые для обзаведения предметы. Гораздо большее, чем прежде, значение приобретает теперь вопрос о приносимых средствах и о размере получаемых ссуд; без денег становится все труднее стать на ноги. Кроме обратных переселений (см. выше), о более затруднительном положении переселенцев свидетельствуют и данные о переходе их с места на место. Такие переходы и прежде были довольно обычным явлением и объяснялись отчасти требовательностью переселенцев, отчасти неорганизованностью П. Но в последнее время переходы становятся все чаще. По подворному исследованию неалтайских поселков Томской губернии, среди переселенцев, водворившихся в поселках между 1880 и 1889 гг., лица, успевшие однажды или несколько раз переменить место водворения, составляли всего 9,6%, среди прибывших с 1890 по 1893 гг. — 22,2% (возрастая по отдельным годам с 17,8 до 27,5%). Позже переходы, по-видимому, еще участились, чем и вызван был закон 12 апреля 1897 г., по которому переселенцы, самовольно оставившие после их перечисления отведенные им земли, лишаются права на наделение другими казенными землями. Учащение переходов — несомненно результат того, что все лучшие по естественным и хозяйственным условиям места уже заняты и переселенцам, утомленным поисками, все чаще приходится оседать на местах, которые затем оказываются не соответствующими их ожиданиям.
Из других, несибирских колонизационных районов Азиатской России выдаются Туркестанский край и Тургайская область. Относительно русской колонизации первого — см. Туркестан и статьи об отдельных его областях. В Тургайской области для русской колонизации удобны два северных уезда, Кустанайский и Актюбинский, по естественным условиям составляющие продолжение Оренбургских, Челябинских и Кокчетавских степей. По закону П. в эту область, как и в соседнюю Уральскую, не существовало; по временому положению 1868 г. поселение русских людей допускалось лишь в городах. Степное положение 25 марта 1891 г. распространило на обе области действие закона 13 июля 1889 г.; но так как земель для переселенцев здесь не заготовлялось, то они, по разъяснению министерства внутренних дел, считаются закрытыми для П. Уральская область, по-видимому, почти не привлекала переселенцев (крестьянские поселения есть только при двух укреплениях — Уильском и Темирском); напротив, Тургайская область является районом весьма своеобразной колонизации. Первоначально крестьяне-земледельцы водворялись в городах: Актюбинске (с 1877 г.) и Кустанае (см.). В Кустанае переселенцы отчасти пользовались землей в городском отводе, отчасти арендовали землю у ближних киргизов, а затем, распахав все целины, стали расселяться хуторами в более отдаленных от города местностях, где также арендовали землю; тысячи крестьян окончательно ушли из Кустаная в Туркестан, Акмолинскую область и т. д. В середине 80-х годов, когда наплыв в Кустанай был еще очень силен, вновь подходившие переселенцы, не находя себе места в городе, стали устраиваться поселками в северо-восточной части уезда; с 1886 по 1888 гг. таких поселков возникло десять, с населением к лету 1896 г. до 9 тысяч человек. В 1893 г. состоялось распоряжение о перечислении переселенцев по месту проживания и об образовании из них сельских обществ и волостей. В земельном отношении поселки еще не устроены, и население их хозяйствует исключительно на арендуемой у киргизов земле. Между тем, Степное положение 1891 г. поставило аренду в невозможные условия: в то время, как фактическими владельцами земли являются мелкие родовые группы киргизов, закон этот (ст. 126) предоставляет право сдачи земли в аренду лишь административному волостному обществу и требует обращения арендной платы в "общественные" суммы. При таких условиях легальная аренда стала почти недоступной для поселенцев; в громадном большинстве последние арендуют землю по сделкам, заключенным негласно или в обход закона, и стоят поэтому в полной зависимости от доброй воли киргизов, недобросовестность которых разжигается конкуренцией самих арендаторов. Только с 1898 г. имеется в виду приступить в Тургайской области (на тех же основаниях, как в Степном генерал-губернаторстве) как к отводу наделов для существующих поселков, так и к заготовлению земель для будущих переселенцев. Благосостояние наличного русского населения области весьма шатко; земледельческое хозяйство ведется крайне хищническими способами и быстро истощает землю, что при весьма сухом климате ведет к частым неурожаям, после которых (например в 1887 и 1891 гг.) масса поселенцев разбредается во все стороны; ушедшие частью возвращаются назад, частью замещаются новыми поселенцами, причем взамен первоначальных, по преимуществу выходцев из северо-восточных губерний, подходят главным образом уроженцы губерний средних и малороссийских.
В пределах Европейской России переселенческое движение до 1881 г. не определялось никаким законом; установлен был только порядок предназначения казенных земель под водворение переселенцев и отвода их последним. Право переселяться на казенные земли принадлежало безземельным лицам, обязанным избрать род жизни, а также крестьянам, уволившимся из мест причисления по правилам 130 ст. общего положения о крестьянах. Циркуляр 3 апреля 1868 г., изданный министерством внутренних дел по соглашению с министерством государственных имуществ, допускал П. целыми обществами для крестьян всех наименований. Он был принят крестьянами не только за вызов, но даже за принуждение к П.: из крестьян центральных губерний разом записались на П. до 30 тысяч мужчин, сильное движение обнаружилось также в литовских, белорусских и малороссийских губерниях. Сведения о таком массовом движении вызвали второй циркуляр, от 4 мая того же года, который, прямо не отменяя первого, путем "дополнительных разъяснений" давал делу совершенно другое направление: губернаторам поручалось наблюдать, чтобы при увольнении крестьян из обществ точно соблюдались относящиеся сюда узаконения, и не допускать крестьян к продаже имущества до получения ими права на выход из общества. За этим циркуляром последовали административные меры (большие партии переселенцев из малороссийских и белорусских губерний были возвращены с пути), и возникшее движение к 1869 г. улеглось. Очень сильно в то время было стремление в Самарскую губернию; но главным центром притяжения для переселенцев в 60-ые и 70-ые гг. был Оренбурго-Уфимский край, где общее число их к концу 70-х гг. превысило сто тысяч человек. Край этот привлекал переселенцев и сам по себе, необыкновенно счастливой комбинацией черноземных степей, лесов, мягкого климата и отличного водоснабжения; за тем тысячами и десятками тысяч оседали здесь частью соблазняемые теми же условиями, частью просто по недостатку средств для дальнейшего пути переселенцы, направлявшиеся на Амур и в разные другие местности Сибири. Основывались переселенцы частью на казенных землях, но главным образом — на частновладельческих и башкирских (см. ниже). Редкая населенность края заставляла местную администрацию хлопотать об удержании в нем переселенцев; о том же ходатайствовали местные землевладельцы, видевшие в переселенцах выгодных покупателей и арендаторов на свои земли. Отсюда ряд сепаратных узаконений и распоряжений, дозволявших водворение в крае и перечисление по месту водворения тем из государственных крестьян, которые шли с надлежащего разрешения в Сибирь или на Амур и остались в крае, не дойдя до места назначения, а также бывшим помещичьим крестьянам, имевшим даровой надел, и переселенцам из горнозаводских мастеровых казенных и частных заводов; дозволялось также перечислиться по месту проживания крестьянам; давно живущим в крае и арендующим казенные земли. Наплыв переселенцев в Оренбурго-Уфимский край продолжался и после издания этих узаконений: они приходили по паспортам, жили в работниках на купленных их земляками землях, устраивали селения и хутора на землях, арендованных у башкиров, отставали от партий, шедших в сибирские губернии. По учету губернского земства, к 1878 г. в губернии оказалось до 200, в начале 80-х гг. — до 300 новых поселений, причем в лесных местностях о них нередко не знала губернская администрация, а иногда даже местное волостное правление. Законом 28 января 1876 г. расширен круг переселенцев, могущих водворяться на казенных землях Уфимской и Оренбургской губерний. Начиная с 1881 г., П. внутри Европейской России регулируется законом 10 июля 1881 г., которым министерству государственных имуществ предоставлено продолжать образование переселенческих участков в губерниях Херсонской, Екатеринославской, Саратовской, Самарской, Таврической, Оренбургской и Уфимской, а затем и общим переселенческим законом 13 июля 1889 года. О размерах П. на казенные земли Европейской России до 1881 г. сведений нет; с 1881 по 1893 г. под П. отведено всего 283 тысячи десятин, на которых водворено 63687 душ, в том числе в Херсонской губернии — 36961, в Самарской — 9347, в остальных пяти названных губерниях — от 21/2 до 4 тысяч. душ в каждой. Отводились казенные земли также и в Вятской губернии, но исключительно для выходцев из других местностей той же губернии (позднее, кроме того, в губерниях Пермской и Вологодской). К 1896 г. земли, назначенные под водворение переселенцев, оставались в более значительном количестве только в Самарской, Уфимской и Оренбургской губерниях (68, 38 и 37 тысяч десятин); но в последних двух губерниях отвод этих земель допускается только местным безземельным и малоземельным жителям, в Саратовской же губернии отвод казенных земель прекращен совершенно. Собственно в Оренбурго-Уфимском крае лишь наименьшая часть переселенцев водворялась на казенных землях: так, в Уфимской губернии, по данным 1883 г., этим способом устроилось всего 6,4% всех переселенцев; 19,0% основались на башкирских землях, 74,5% на частновладельческих землях, скупленных у казны или у башкир во время земельной горячки 70-х годов. У башкир земли по большей части арендовались не дороже 50 коп., обыкновенно — гораздо дешевле, причем, однако, башкиры-землевладельцы вследствие юридической необеспечености сделок имели возможность постоянно вымогать у арендаторов угощения и подарки, иногда обходившиеся дороже арендной платы. Частновладельческие земли либо также арендовались несколько дороже башкирских, либо, гораздо чаще, покупались, обыкновенно с рассрочкой платежа; купленные нередко по 60 коп. за десятину и дешевле, они перепродавались переселенцам по 10—16 руб., причем как самые условия рассрочки, так и в особенности юридическая необеспеченность сделок (по данным 1883 г. полную законную силу имели 154 сделки, а 142 были незаконными и вообще неправильными) ставили переселенцев в полную зависимость от продавцов и нередко приводили к совершенному разорению переселенцев. В общем, однако, переселенцы устраивались хорошо (водворившиеся на частновладельческих землях — хуже, чем на землях казенных и башкирских). Движение в "Донщину", т. е. Донскую область, ничтожное в первой половине столетия, когда П. направлялось главным образом вызовами от правительства, начинает возрастать с начала 60-х гг.; особенный толчок ему дало последовавшее в начале 80-х годов отобрание в Сальском округе около 1/2 млн. десятин земли у калмыков в войсковой запас, из которого земля стала сдаваться в аренду частным лицам, крупными участками. Эта мера вызвала слухи, будто на отобранную у калмыков землю вызываются крестьяне, и Сальский округ переполнился переселенцами; они выбирали себе места, "где попривольнее", и устраивались целыми поселками, не обращая внимания на протесты крупных арендаторов (за 1882—83 гг. возникли 24 селения с населением до 1400 семей). В середине 80-х годов были приняты строгие меры к прекращению этого самовольного водворения, и переселенцы частью обратились в субарендаторов, частью же ушли из области, кто домой, а кто — в другие "привольные" районы. Переселение на Кавказ представляется до настоящего времени весьма мало изученными. Сравнительно более обстоятельные сведения имеются относительно крестьянских П. в губернии и области Северного Кавказа. Некоторое число поселков возникло здесь еще в эпоху организованного правительственного П., но в более значительных размерах колонизация переднего Кавказа началась только в 60-х годах, по окончательном покорении Кавказа и замирении горского населения; сильно способствовал ей закон 1868 г., разрешивший переселенцам приобретать в собственность усадьбы на казачьих землях. Из губерний и областей Переднего Кавказа более всего привлекает переселенцев Кубанская область; здесь в 1870 г. насчитывалось крестьян-переселенцев до 30 тысяч душ; к 1881 г. число их дошло до 237 тысяч, к середине 80-х годов — до 300 тысяч. В Терской области количество переселенцев очень незначительно. Восточная часть Ставропольской губернии, занятая кочевниками, по-видимому, не привлекает переселенцев, в западной же ее части количество переселенцев очень значительно. Лишь ничтожное меньшинство крестьян-переселенцев получило, так или иначе, прочное земельное устройство; огромное большинство (так называемые "иногородние") проживает в качестве арендаторов на казачьих юртовых, запасных и офицерских землях, отчасти на частновладельческих и инородческих. Число таких неустроенных переселенцев, которых рано или поздно придется наделить землей, настолько значительно, что для них, по расчетам министерства земледелия, понадобятся все свободные еще казенные земли края, и только часть излишних земель, состоящих в пользовании кочевого населения Ставропольской губернии, имеется в виду предназначить для водворения новых поселенцев из безземельных крестьян.
Отношение литературы к вопросу о П. в значительной мере определялось отношением к нему правительства. При всех колебаниях последнее, в общем, смотрело на П. до самого последнего времени с опасением и недоброжелательством. Задачей литературы являлось поэтому доказать неосновательность такого отношения и выяснить важное положительное значение П. в общей системе аграрной политики. Еще князем Васильчиковым был высказан взгляд, что "никакой аграрный и социальный строй не может быть признан довершенным, полным и прочным, если он не дополняется правильной системой колонизации". Россия — это подчеркивалось многими авторами — поставлена в этом отношении в особо благоприятные условия, так как у нас П. не имеют характера эмиграции и не приносят государству никакой потери в населении, а напротив, способствуют приобщению к культуре обширных незаселенных территорий и увеличивают мощь народа и государства. Писатели народнического направления подчеркивали, что "колонизация есть самое могучее средство к расширению народного землевладения" (Южаков). Непосредственное следствие П. — разрежение населения там, где ничтожный земельный надел ведет к ненормальному повышению арендных цен и понижению заработков; поэтому П. — необходимое звено в цепи мероприятий, направленных к улучшению условий крестьянских заработков и аренд (Южаков, Тернер). Литературные противники переселения считают последние антипрогрессивным фактом, задерживающим переход к более высоким формам земледельческой культуры. На это возражают, что как для отдельного хозяина, так и для целого народа необходимость перехода к интенсивной культуре наступает лишь тогда, когда использована вся территория, могущая дать достаточный продукт при прежних, экстенсивных приемах; для перехода земледельческой массы к высшей культуре нужны, кроме времени, знания и капитал, а пока их не накоплено, П. является клапаном, облегчающим кризис и улучшающим положение наиболее страдающих от него групп населения (Ядринцев, Исаев, Тернер и др.). Немало усилий посвящено полемике против узкоэгоистической точки зрения поместного класса, опасающегося от переселения понижения арендных цен на свои земли и повышения заработных плат: указывается, что ущерб, приносимый П. землевладельцам, вовсе не велик, хотя бы уже потому, что П. уносит лишь ничтожную часть годичного прироста населения и не может вести, в общем, к сильному разрежению последнего. В выселении из тех мест, где малоземелье уже привело к обнищанию крестьян, землевладельцы, в сущности, прямо заинтересованы; им выгодно, когда их соседями являются состоятельные крестьяне, а не нищие; повышение заработной платы соответствует интересам сельскохозяйственной культуры, так как побуждает землевладельцев обращаться к лучшим, сберегающим труд орудиям и приемам производства (Ядринцев, Исаев). Правительственные мероприятия, направленные к сокращению П., часто мотивировались недостаточностью земельного фонда, могущего служить для водворения переселенцев; в литературе большей частью проводился взгляд, что этот фонд очень велик и может удовлетворить всему возможному для надобностей П. спросу. Так, Ядринцев примерно рассчитывал емкость одной Западной Сибири в 50 млн. душ; профессор Исаев в газетной статье исчисляет ту же цифру для всей Сибири, а в одном журнальном обозрении возможная емкость Сибири определяется в 100 млн. человек. Только в последние пять-шесть лет стали высказываться, по преимуществу местными исследователями, более пессимистические взгляды, по-видимому оправдываемые опытом работ последних лет по заготовлению земель для переселенцев (см. выше). В литературе, впрочем, есть стремление не ограничивать колонизационный фонд одними только вполне свободными казенными или пустопорожними землями. Еще Васильчиковым была высказана мысль, что доступность для колонизации должна определяться не по юридической, а по фактической свободности земель: "когда в известной полосе население редко, земли не населены, продажные и арендные цены низки, то большая часть земель может быть признана de facto свободной, хотя бы de jure принадлежала частным лицам", а потому под поселения должны поступить значительные пространства земель, занятых кочевниками, принадлежащих казачьим войскам, а также розданных и пожалованных частным лицам и почетным инородцам. Еще шире ставит вопрос г. Южаков, полагающий, что для колонизации должны служить по предварительной экспроприации все вообще земли тех частных владельцев, которые пренебрегают их обработкой. Для правильной постановки колонизационного дела в России князем Васильчиковым выставлены два принципа: отвод земли мелкими участками, не превышающими рабочей силы семьи, непосредственно земледельцам и раздача земли не даром, а за некоторую дешевую плату. Последний принцип не встретил сочувствия в литературе и не применялся на практике; возобладал принцип отвода земли в надельное пользование; первый принцип — отвода непосредственно земледельцам — сделался, напротив, господствующим, но с поправкой, необходимость которой вытекала из всего русского прошлого и была особенно подчеркнута г. Южаковым: колонизация у нас производится не семьями, а селами и деревнями, к которым и приурочиваются земельные отводы. Доказывая необходимость правильной и систематической организации П., литература нередко, вместе с тем, предостерегала от излишней регламентации и выставляла на вид значение свободной инициативы колонистов (Ядринцев, Исаев и др.). Многими авторами, начиная с 70-х гг., подчеркивалась необходимость создания для заведования П. особого центрального учреждения (Васильчиков, Ядринцев, Южаков, Исаев и др.) — мысль, получившая осуществление лишь в начале 1897 г. Литературе принадлежит также инициатива в указании многих предварительных мер, которые только недавно стало принимать правительство (обмежевание, осушение и орошение участков, кредит переселенцам и т. д.). Относительно результатов П. для переселяющихся долго господствовал оптимистический взгляд; факты вроде обратного П. и т. п. объяснялись разными случайными причинами; только в последнее время стали раздаваться скептические голоса, указывающие на то, что золотой век П. уже миновал. Вопрос о значении П. для остающихся на месте разрабатывался мало и за неимением точных данных не может быть надлежащим образом выяснен. Относительно Средней России признается, что в тех районах, откуда П. значительно, оно способствует разрежению населения и улучшению условий арендования и заработков, но, с другой стороны, ведет к скоплению земли в руках зажиточной части крестьянства и, следственно, к усиленной дифференциации последнего. В северо-восточных губерниях, по исследованию г. Романова, выселение нисколько не улучшает положения остающихся, так как не изменяет условий, угнетающих их хозяйство. Вопрос о культурном влиянии П. вызывает значительные разногласия: большинство авторов думает, что переселенцы являются носителями высшей культуры и в частности противополагают их сибирским старожилам как элементу отсталому и неподвижному в области как сельского хозяйства, так и общинных порядков (Исаев, Чудновский, В. Н. Григорьев, Пономарев и др.); лишь в последнее время местными исследователями (Марусин, В. Ю. Григорьев, Кауфман) стал высказываться взгляд, что переселенцы не только не прививают к Сибири усвоенных на родине способов хозяйства и форм землевладения, но, наоборот, в виде общего правила усваивают те способы и формы, которые выработаны старожилым населением как более соответствующие местным естественным и хозяйственным условиям.
Литература. Кн. А. И. Васильчиков, "Землевладение и земледелие" (СПб., 1877); Янсон, "Очерк правительственных мер по переселению крестьян" (2-е изд. "Опыты стат. исслед. о крест. надел. и плат.", СПб., 1881); Серповский, "Переселения в России в древнее и новое время" (Ярославль, 1885); Риттих, "Переселения" (Харьков, 1882); Гурвич, "Переселения крестьян в Сибирь" (СПб., 1889); Исаев, "Переселения в русск. народн. хозяйстве" (СПб., 1891); Ядринцев, "Сибирь как колония" (СПб., изд. 1-е, 1882; изд. 2-е, 1892); В. Н. Григорьев, "Переселения крестьян Рязанской губ." (М., 1885); Романов, "Переселения крестьян Вятской губ." (Вятка, 1881), "Курская губ. Итоги стат. исследования" (Курск, 1887); Чудновский, "Переселенческое дело на Алтае" (Иркутск, 1889); Грум-Гржимайло, "Описание Амурской области" (СПб., 1894); Станкевич, "Материалы для изучения быта переселенцев Тобольской губ." (т. I, М., 1895); Кауфман, "Хозяйств. положение переселенцев, водворенных на казенных землях Томской губ." (СПб., 1895 и 1896); Дедлов, "Переселенцы и новые места" (СПб., 1894); Кауфман, "Переселенцы-арендаторы Тургайской обл." (СПб., 1897); Буссе, "Переселение крестьян морем в Южно-Уссурийский край" (СПб., 1896); Щербина, "Земельная община кубанских казаков" (Воронеж, 1889); "Алтай. Историч.-статист. сборник" (статья о П. Овсянкина, Томск, 1890); "Алтайский сборник" (ст. "Материалы по П. в Алтайский горн. округ", Томск, 1894); "Путь-дорога", научно-литерат. сборник в пользу Общества воспомощ. нужд. пересел.; Кауфман, "Томские переселенцы" ("Сборник правоведения", т. VII), Ремезов, "Очерки из жизни дикой Башкирии" (2 изд., М., 1889); "Материалы для изучения быта крестьян Зап. Сибири" (вып. III, XIV, XV, XVII, СПб., 1889—92); "Материалы для иссл. землепольз. и т. д. Иркутской и Енисейской губ." (т. IV, вып. 2. ст. В. Ю. Григорьева о населении и новоселах Енисейской губ.; Иркутск, 1893) "Свод статистических материалов, касающихся эконом. положения сельск. населения Европейской России" (введение, СПб., 1894); Тихеев, "Отчет председателя Высочайше учрежд. комиссии для изучения работ по образ. пересел. участков в районе Сибирской жел. дор." (СПб., 1896); Всеподданнейший отчет статс-секретаря Куломзина по поездке в Сибирь для ознакомления с положением пересел. дела (не опубликован, но известен по извлечениям в "Русских ведомостях" за 1897 г., №№ 76, 90 и 99, а также в "Новом времени" и "Сибири"); "Приложение к всеподданнейшему докладу министра земледелия по поездке в Сибирь осенью 1895 г." (СПб., 1896); "Историческое обозрение 50-летней деятельности министерства государственных имуществ" (т. II и III, СПб., 1887); "Обзор деятельности министерства земледелия за первые 3 года" (СПб., 1895—1897); "Краткий очерк Алтайского горного округа" (СПб., 1896); "Справочные издания переселенческого управления. Вып. 1. Сибирь" (СПб., 1897); Коржинский, "Амурская обл., как земледельч. колония" ("Записки Вост.-сибирского отд. Геогр. общ.", 1892); Дудоладов, "Очерки переселенческого в Сибирь движения" ("Записки Зап.-сибирского Отд. Географ. общ.", т. VIII, вып. 1); Качоровский, "Переселенцы в Азиатской России" (ib., т. XVI, вып. I); Остафьев, "Возможно ли определить количество свободных земель для колонизации" (ib., т. XVIII, вып. 2); его же, "Колонизация степных областей" (ibid.); Крюков, "Опыт описания землепольз. у крестьян-переселенцев Амурской и Приморской обл." ("Записки Приамурского отд. Географического общества", т. II, вып. 2). — Важнейшие журнальные статьи: Ядринцев, "Наши выселения и колонизация" ("Вестник Европы", 1880, № 6); его же, "Положение переселенцев в Сибири" (ib., 1881, № 8); Воропонов, "Вопрос о крестьянских переселениях" (ib., 1876, № 1); его же, "К переселенцам" (ib., 1887, №№ 6 и 7); Ядринцев, "Десятилетие пересел. дела" (ib., 1894, № 6); Головачев, "Переселенцы в 1892 г." (ib., 1893, № 6); Тернер, "Переселенческое дело" (ib., 1897, №№ 3 и 4); Жакмон, "Переселенцы на восточных окраинах" ("Русская мысль", 1886, № 9); Гл. Успенский, "Письма переселенцев" (ib., 1890, № 9); Южаков, "Переселенческий вопрос" ("Северный вестник", 1886, № 8); Пономарев, "Лето среди переселенцев" (ib., № 9); А. Ч., "Переселение и переселенцы в Уфимской губ." (ib., 1887, № 5); Пономарев, "Сибирская община и П." (ibid.); Шмурло, "Новый город в Тургайской степи" (ib.); Кауфман, "Влияние переселенческого элемента на развитие сельского хозяйства и т. д. в Зап. Сибири" ("Северный Вестник, 1891, № 4); Марусин, "Переселенч. движение на Алтай" (ib., № 7); Остафьев, "Переселенцы в Сибири" ("Юрид. вестник", 1891, №№ 5—6).
А. Кауфман.
II (крестьян в России, дополнение к статье)
Статистические данные о переселении за время 18941904 гг. Общие размеры сибирского переселения, наиболее крупного и единственного поддающегося точному учету, за десятилетие 1894—1903 гг., выражаются в следующих цифрах:
------------------------------------------------------------------------------------------------
|                              | Число душ обоего пола:                         |
| Годы                     |---------------------------------------------------------------|
|                              | Семейных              | Ходоков                 |
|                              | переселенцев         |                               |
|----------------------------------------------------------------------------------------------|
| 1894                      | 55776                     | 627                         |
|----------------------------------------------------------------------------------------------|
| 1895                      | 101995                   | 4756                       |
|----------------------------------------------------------------------------------------------|
| 1896                      | 186166                   | 11894                     |
|----------------------------------------------------------------------------------------------|
| 1897                      | 81015                     | 17780                     |
|----------------------------------------------------------------------------------------------|
| 1898                      | 143697                   | 52999                     |
|----------------------------------------------------------------------------------------------|
| 1899                      | 162805                   | 50085                     |
|----------------------------------------------------------------------------------------------|
| 1900                      | 164639                   | 45453                     |
|----------------------------------------------------------------------------------------------|
| 1901                      | 86334                     | 22481                     |
|----------------------------------------------------------------------------------------------|
| 1902                      | 80499                     | 23931                     |
|----------------------------------------------------------------------------------------------|
| 1903                      | 83721                     | 25789                     |
|----------------------------------------------------------------------------------------------|
| Всего за 10 л.        | 1146649                 | 255795                   |
|----------------------------------------------------------------------------------------------|
| 1904                      | 29895                     | 4098                       |
------------------------------------------------------------------------------------------------
Таким образом, переселенческое движение, достигнув своего максимума в 1896 году, после резкого падения 1897 г., обусловленного, вероятно, действием ограничительного циркуляра 20 января 1897 г., три года держалось почти на том же уровне, как в 1896 г.; в следующие три года оно сократилось приблизительно вдвое, т. е. упало до размеров, существовавших в самом начале 90-х гг. Сокращение общих размеров сибирского П. представится еще более резким, если принять в соображение, что за время до 1901 г. размеры П. показаны без П. на Дальний Восток, которое шло до этого времени исключительно морским путем и дало за время с 1883 по 1900 г. до 61500 душ об. п. Уже в 1900 г. часть П. на Дальний Восток, а с 1902 г. и все это переселение пошло сухим путем и следовательно вошло в показанные в приведенной табличке цифры. В последние два года — 1904 и 1905 (приблизительно 30000) — сибирское П. упало до совершенно ничтожной величины, под влиянием войны с Японией и вызванного ею закрытия Сибири для дозволенного переселения. Параллельно с общим сокращением размеров сибирского П., шло и изменение как состава переселенцев, в отношении мест выхода, так, до некоторой степени, и самого направления переселения. За пятилетие 1894—1898 гг. свыше 10000 душ дали следующие губернии: Полтавская 96 тыс., Черниговская 76, Курская 42, Орловская 40, Пензенская 33, Тамбовская 32, Воронежская 24, Самарская 23, Харьковская 20, Витебская 19, Тульская 18, Могилевская 14, Вятская 13, Рязанская 12 тыс. За пятилетие 1899—1903 гг.: Полтавская 68 тыс., Могилевская 43, Курская 39, Черниговская 37, Витебская 35, Харьковская и Самарская по 28, Воронежская 27, Тамбовская 26, Екатеринославская 22, Орловская и Минская по 16, Херсонская и Киевская по 15, Виленская, Витебская, Саратовская и Таврическая по 14, Пензенская 12, Пермская 11 тыс. душ. В 1904 г. сравнительно большие цифры дали: Херсонская 5 тысяч, Екатеринославская 3, Харьковская и Полтавская по 2,6 тыс. душ. Изменение состава переселенцев по сравнению с предыдущим периодом выясняется следующей табличкой:
A — число душ, B — % всего движения
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
|                                            | Годовые средние по пятилетиям цифры П. из отдельных районов:                    |
|                                            |-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- |
| Районы:                               | 1886—1890           | 1891—1895             | 1896—1900           | 1901—1903           |
|                                            |-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------- |
|                                            | A           | B           | A            | B           | A           | B           | A           | B           |
|------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------|
| Северно-черноземный          | 13042    | 60,9       | 32906      | 46,6       | 53891    | 36,5       | 14071    | 17,7       |
|------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------|
| Средне-черноземный           | 2225      | 10,4       | 21327      | 30,2       | 31339    | 21,2       | 15738    | 19,8       |
| (малорос.)                            |              |              |                |              |              |              |              |              |
|------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------|
| Юго-западный                      | —          | —          | 85           | 0,1         | 4333      | 2,9        | 5631      | 7,1         |
|------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------|
| Южный степной                   | —          | —          | 476         | 0,7         | 8501      | 5,8        | 10973    | 13,8       |
|------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------|
| Восточный и юго-восточный | 786        | 3,8        | 7872        | 11,2       | 17430    | 11,8       | 3601      | 4,5         |
|------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------|
| Средне-промышленный        | 85          | 0,4        | 31           | 0,0         | 3039      | 2,0        | 1648      | 2,1         |
|------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------|
| Западный                            | 429        | 2,0        | 356         | 0,5         | 20296    | 13,8       | 22410    | 28,2       |
|------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------|
| Северо-восточный               | 3749      | 17,5       | 7519        | 10,7       | 5899      | 3,9        | 2950      | 3,7         |
|------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------|
| Прибалтийский                     | —          | —          | 53           | 0,0         | 1495      | 1,0        | 769        | 1,0         |
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Таким образом, П. из сев.-вост. района, давшего Сибири ее лучших колонизаторов, почти прекратилось. П. из сев.-черноземного (средне-русского) района в последние годы сократилось втрое против пятилетия 1896—1900 гг. и почти возвратилось к уровню второй половины 80-х гг. На место этих двух, еще недавно главных переселенческих районов выступил было средний черноземный (малороссийский) район, но со второй половины 90-х гг. начинает убывать П. и из этого района, сначала в относительных, потом и в абсолютных цифрах; в 1901—1903 гг. этот район дал, в среднем за год, уже вдвое меньшее П., чем в предыдущее пятилетие. В самые последние годы резко упало П. и из восточного и юго-восточного районов. Эта убыль до известной степени восполняется начавшимся во второй половине 90-х гг. П. из двух южных районов — степного и юго-западного, а в особенности из западного, литовско-белорусского района, который уже во второй половине 90-х гг. дал около одной седьмой, в последние три года — свыше четверти всего П., выступая на первое место среди всех переселенческих районов. Изменение направления П. видно из следующей таблички:
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
|                                                 | Переселилось душ обоего пола в отдельные      |
| В губернии:                              | губернии и области:                                            |
|                                                 |---------------------------------------------------------------------------|
|                                                 | 1894—98        | 1899—1903          | 1904             |
|-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------|
| Тобольскую                             | 97767             | 36792                  | 581               |
|-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------|
| Томскую, кабин. земли.            | 139262            | 164633                 | 3714             |
|-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------|
| " казен. "                                  | 74967             | 76507                  | 932               |
|-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------|
| Енисейскую                             | 49027             | 89332                  | 1013             |
|-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------|
| Иркутскую                               | 1041               | 12866                  | 131               |
|-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------|
| Приамурский край                    | 9079               | 40970                  | 105               |
|-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------|
| Акмолинскую                           | 98623             | 68272                  | 4139             |
|-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------|
| Семипалатинскую                    | 4579               | 7417                    | 254               |
|-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------|
| Тургайскую                              | 2073               | 28392                  | 16699            |
|-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------|
| Остальные                               | 4687               | 4450                    | 0                   |
|-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------|
| Всего зарегистрировано           | 481105            | 516895                 | 27519            |
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Из двух наиболее излюбленных переселенцами районов Акмолинская область в последнее пятилетие принимает, даже в абсолютных числах, значительно меньше переселенцев, чем в предшествовавшие 5 лет; П. на кабинетские земли Томской губ. (Алтай) в абсолютных цифрах еще растет, но относительное значение Алтая в среде переселенческих районов в последнее пятилетие меньше, чем в 1894—98 гг., не говоря уже о предшествовавшем времени, когда Алтай принимал до двух третей всего сибирского П. Резко убывает также и П. в Тобольскую губ. Напротив, сильно возрастает как в абсолютных, так и особенно в относительных цифрах, П. в среднюю Сибирь — в Енисейскую и еще более в Иркутскую губ.; резко возрастают и цифры П. в Приамурский край, хотя здесь возрастание в значительной мере кажущееся, обусловливаясь главным образом переходом П. в Уссурийский край с морского на сухопутное движение. Сходным образом, до известной степени, объясняется и резкое возрастание П. в Тургайскую обл., которое прежде шло через Оренбург и не попадало в общую регистрацию, а в последнее время направилось, в значительной части, через Челябинск. В 1904 г. в Тургайскую обл. прошло почти две трети всего П. — прямой результат закупорки Сибирской жел. дор. (единственного пути в более отдаленные районы) вследствие военных обстоятельств. Причины изменений в общем размере, составе и направлении сибирского П. в значительной мере уясняются данными о результатах ходачества и об обратном П. Изменение результатов ходачества видно из следующей таблички:
----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
|                                              | Процент ходоков, зачисливших землю:                                              |
| В губерниях и областях:        |----------------------------------------------------------------------------------------------------------|
|                                              | 1895        | 1896        | 1897        | 1898        | 1899           | 1900        |
|---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------|
| Тобольской                           | 65,3         | 54,9         | 55,8         | 43,5         | 39,5            | 47,7         |
|---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------|
| Томской кабин. земли           | 57,3         | 53,4         |                | 35,5         | 29,3            | 29,3         |
|---------------------------------------------------------------------------------| 34,4        |------------------------------------------------------|
| " казенной                             | 64,2         | 51,1         |                | 47,7         | 44,1            | 48,9         |
|---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------|
| Енисейской                           | (6,9)         | 42,6         | 30,8         | 58,4         | 54,2            | 47,5         |
|---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------|
| Иркутской                             |                |                |                |                | 47,6            | 67,5         |
|----------------------------------------------| (11,1)       | (100)        | (0)           | 18,1         |-------------------------------------|
| Приамурском крае                |                |                |                |                | (27,0)          | 48,2         |
|---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------|
| Акмолинской                         | 65,4         | 35,5         | 28,1         | 15,4         | 22,4            | 22,4         |
----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Успешность ходачества резко понижается в обоих излюбленных переселенческих районах — в Акмолинской обл. и на Алтае, где, таким образом, обозначаются явственные признаки переполнения переселенцами. Гораздо менее резко понижение процента результатности ходачества в Тобольской губ. и на казенных землях Томской, что объясняется заполнением свободных земель степных местностей и перемещением центра тяжести колонизации в лесные районы, в Тобольской губ., притом, гораздо более удаленные от главного переселенческого пути (Тарский у.). В двух средне-сибирских губерниях за данный период замечается не убыль, а скорее некоторое возрастание успешности ходачества; давно уже приостановившаяся колонизация этих губерний возобновилась только в 90-х гг. и находила, пока, достаточный запас земель, соответствовавших требованиям ходоков. — Размеры обратного движения за каждый из годов периода 1894—1904 г. выражаются в следующем числе душ обоего пола: 1424, 7396, 22906,19180, 15486, 15649, 33846, 23637, 16925, 9471, 4152, или в процентах к прямому движению тех же годов: 19,7; 8,6; 12,9; 28,7; 10,7; 9,8; 22,2; 33,0; 24,3; 12,5; 15,0. Погодные колебания как абсолютных, так и особенно процентных цифр имеют случайный характер; но средний по пятилетиям (13,8 % за 1894—1898 гг. и 18,8 % за 1899—1903 гг.),. особенно по сравнению с совершенно ничтожными (3,4 или 3,6 %) цифрами обратного П. до начала 90-х гг., свидетельствуют о весьма резком и даже угрожающем росте обратного П. По отдельным колонизационным районам проценты обратного П. за десятилетие и по отдельным пятилетиям представлены в следующей табличке:
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
|                                                               | Обратное П. в % к прямому движению за те же     |
|                                                               | периоды:                                                               |
| Из губерний:                                           |------------------------------------------------------------------------------ |
|                                                               | за 5-летия:                                 | за 10-летие        |
|                                                               |-------------------------------------------------------------------------------|
|                                                               | 1894—98         | 1899—1900        | 1894—903          |
|-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------|
| Тобольской                                             | 10,5                | 22,1                   | 13,7                   |
|-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------|
| Томской, кабин. земли.                           | 12,6                | 21,2                   | 17,2                   |
|-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------|
| " казен. "                                                 | 12,0                | 15,8                   | 13,9                   |
|-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------|
| Енисейской                                             | 9,2                  | 10,8                   | 10,3                   |
|-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------|
| Иркутской и Приамурского края              | 6,2                  | 10,0                   | 10,8                   |
|-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------|
| Акмолинской                                           | 10,2                | 27,1                   | 17,1                   |
|-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------|
| Семипалатинской                                    | 26,2                | 16,9                   | 10,5                   |
|-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------|
| Тургайской                                             | 39,5                | 16,1                   | 17,7                   |
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Резко отличаются от других области Семипалатинская и Тургайская, дающие не только не возрастающий, но, напротив, сильно убывающий % обратного П. Огромный % обратного П. из этих областей в первое пятилетие обусловливался главным образом полной неупорядоченностью дела земельного устройства переселенцев в этих областях, и значительно сократился, когда здесь было приступлено к систематическим землеотводным работам. Затем, чрезвычайно резкое возрастание обратного П. замечается по обоим излюбленным колонизационным районам: по Алтаю — почти вдвое, по Акмолинской обл. — свыше нежели в 2 раза. Это — также явный признак переполнения обоих этих районов переселенцами, по сравнению с наличными запасами годных для заселения земель. Вдвое повысился % обратного П. и по Тобольской губ. — результат переполнения южных, степных уездов переселенцами, и малого соответствия их требованиям тех земель, которые отводятся под заселение в средней и в северной, лесной полосах губернии. Во всей средней Сибири — в губерниях Енисейской, Иркутской и на казенных землях Томской — возрастания обратного П. пока не замечается: сравнительно недавно возобновившаяся интенсивная колонизация средней Сибири умещается, пока, на сравнительно наилучших по качеству и местоположению (главным образом по отношению к путям сообщения) землях. Общий смысл всей совокупности приведенных цифр станет ясным, если вспомнить, что запас земель степного и полустепного характера, имевшийся в Сибирских губерниях, исчерпан интенсивной колонизацией начала и особенно середины 90-х гг. прошлого века, и дальнейшая колонизация этих губерний возможна почти исключительно в таёжных и подтаёжных местностях, притом в Западной Сибири — более или менее отдаленных от главного переселенческого пути. Между тем, главную массу переселенцев (по данным 1900 г. свыше трех четвертей) составляют выходцы из черноземной полосы Европейской России, ищущие непременно степных или полустепных земель и крайне неохотно водворяющиеся в лесных местностях. Переполнение Алтая, Акмолинской обл. и степных местностей Западной Сибири вызвало резкое понижение разультатности ходачества в этих районах и повело к резкому повышению процента обратного переселения. В лесные местности Западной и степной Сибири ходоки и переселенцы из черноземной полосы не идут или идут очень мало, выходцы же из лесных районов Европ. России пока находят в этих местностях достаточно подходящие к их требованиям земли. Главная масса переселенцев, как видно из вышеприведенных цифр, шла и идет из черноземной полосы. В старых эмиграционных районах последней мало-помалу стали распространяться, через вернувшихся с пустыми руками ходоков и обратных переселенцев, сведения о переполнении наиболее популярных колонизационных районов. Это вызвало резкое понижение выселения из этих районов (в частности — из средне-русского и малорусского), а с тем вместе — и сокращение всего вообще переселенческого движения. Усиление П. из южного степного и юго-западного районов имеет, несомненно, временный характер; обманувшиеся в своих надеждах ходоки и обратные переселенцы распространяют и здесь сведения о переполнении одних местностей Сибири и о малой пригодности других для выходцев из южных губерний. В основной статье о П. было отмечено, что министерство внутр. дел и сибирский комитет приняли ряд мер, направленных к тому, чтобы с одной стороны задержать дальнейший рост П. и ввести его в пределы, более соответствующие действительным размерам и свойствам колонизационного земельного фонда Сибири, а с другой — предотвратить П. беднейших элементов крестьянства, устройство которых, при нынешних условиях водворения в Сибири, вдали от центров старой колонизации, встречает очень серьезные затруднения. Из вышеприведенных цифр видно, что рост П. действительно приостановился; вместе с тем несколько повысилась средняя состоятельность переселенцев: процент безлошадных, колебавшийся у переселенцев 1893—1896 гг. между 21 и 28, в 1897 и 1898 гг. упал до 15 и 19 %; процент дворов без рогатого скота упал с 24 — 27 до 17 — 19 %, процент дворов без мертвого инвентаря с 33 — 35 до 21 и 24 %. Среднее на семью количество надельной земли, упавшее за время с 1890 по 1895 г. с 3,6 до 2,1 дес., в 1897 и 1898 гг. поднимается до 2,4 и 3,0 дес. Нельзя не заметить, однако, что меры, принимавшиеся для предупреждения выселения беднейших дворов (требование предъявления денежной суммы в 300 руб.), по большей части обходились. Весьма ограниченным успехом увенчались и стремления правительства обусловить П. предварительным разрешением и предупредить самовольное П. Процент самовольных, в 1894 г. составлявший 78 %, в 1895-м году — единственном, когда правительство последовательно стремилось к снятию с П. всех прежних ограничений, — упало до 27 %. Весьма льготные для П. законы 15 апр. и особенно 7 дек. 1896 г., из которых последний предоставлял каждой крестьянской семье, посылавшей ходока и через него приискавшей и зачислившей за собой землю, переселяться не испрашивая какого-либо дальнейшего разрешения, должен был, казалось, повести к окончательному исчезновению самого понятия о "самовольных". Но действие этих законов было фактически отменено циркуляром 20 янв. 1897 г. — и в результате процент самовольных опять поднимается и все последующее время колеблется между 34 и 53 %. Как погодные колебания, так и резкие различия в размерах самовольного движения из отдельных губерний объясняются, кроме степени насущной нужды в П., также и тем широким простором, который циркуляр открыл произволу местной администрации и которым последняя, в лице земских начальников, пользовалась весьма широко. Закон 13 июля 1889 г. грозил самовольным переселенцам возвращением по этапу, но эта мера не применялась на самом деле, а пробиравшиеся в Сибирь самовольные переселенцы водворялись и получали землю на основании время от времени издававшихся специальных Высочайших повелений. Сибирский комитет еще в 1895 г. принципиально отказался от высылки переселенцев, хотя и не исключил соответственной угрозы из основного переселенческого закона. Законом 15 апреля 1896 г. водворение самовольных переселенцев было обусловлено наличностью земель "в свободном распоряжении министерства внутренних дел". Эта намеренно неопределенная редакция закона вскоре была циркулярами разъяснена в том смысле, что самовольные переселенцы должны быть устраиваемы на переселенческих участках лишь "в случаях, заслуживающих особого уважения". Каждый такой случай был обусловлен особым разрешением министерства внутренних дел, для получения которого требовалась продолжительная переписка с губернскими властями мест выхода и водворения самовольных. В отношении ссуд самовольные законом 27 апр. 1896 г. были сравнены с разрешенными, но в том же году, законом 7 дек., в видах сокращения самовольного движения, они были лишены права на получение путевых ссуд и пособий. — Нормировка ссуд, как и в первые годы деятельности сибирского комитета (см. соотв. статью), сохранила характер одного из самых могущественных орудий воздействия на переселенческое движение. Ассигнование на ссуды, в 1895 г. еще не превышавшее 546000 р., в 1896 г. — время наиболее широкой переселенческой политики — возросло до 1891000 р. В 1897 г., когда начался новый период "сдерживания" П., размер ссудного кредита сократился до 1390000 р. и в последующие годы колебался между 1200 и 1600 тыс. р. В среднем за восьмилетие 1896—1903 гг. годичный размер его достигал 1432100 р. Предельные нормы ссуд еще в 1894 г. были установлены: для Приамурского края в 150 р., для других местностей 100 р. на семью, что при тогдашней дешевизне обзаведения и легкости приискания заработков представлялось более или менее достаточным. Когда началась эпоха сдерживания переселенческого движения, эти нормы были фактически понижены законом 7 дек. 1896 г. и циркуляром 20 янв. 1897 г., установившими предел первоначальных ссуд в 30 р. на семью и допустившими лишь "при особо уважительных условиях" выдачу дополнительных ссуд, в среднем по 20 р. на семью. Постоянные настояния местных сибирских властей относительно необходимости повышения ссудных норм, ввиду с одной стороны вздорожания продуктов и стоимости обзаведения, с другой — уменьшения заработков, встречали отпор со стороны подготовительной комиссии сибирского комитета, опасавшейся, что повышение ссудных норм послужит новым толчком к росту П. Только по ссудным правилам 1903 г. и смете 1904 г. было вновь допущено некоторое повышение ссудных норм: размер первоначальных ссуд, выдаваемых властью крестьянского начальника, повышен до 50 р., общий же предельный размер ссуд — до 165 р. на семейство. — Из других видов попечения о переселенцах особенно важна организация как самого передвижения переселенцев, так и врачебно-продовольственной помощи на путях их следования, в частности — на линии Сибирской дороги. Начавшись в 1894 г. с суммы 74000 р., ассигнования на этот предмет к 1903 г. достигли 565000 р., всего же за десятилетие было израсходовано 2956000 р. За восьмилетие 1894—1901 гг. на всех вообще пунктах, содержимых за счет этого кредита, останавливалось 2747000 чел.; медицинская помощь была подана 519000 больным, в том числе 185000 переселенцам, 164000 новоселам и 171000 старожилам; выдано горячей пищи 3947000 порций (из них 3073000 бесплатно), 471000 детских (молочных) порций и 106 тыс. пд. хлеба, из которых 77000 бесплатно. При несомненной наличности частных недостатков, организация перевозки переселенцев и врачебно-продовольственной помощи принадлежит к числу лучших сторон переселенческой организации сибирского комитета, что доказывается и данными о проценте смертности переселенцев во время пути: в конце 80-х и начале 90-х гг. смертность эта достигала 2 — 3 %, за восьмилетие же 1894—1901 гг. не превысила 0,24 % всего движения. Гораздо слабее организовано дело попечения о переселенцах на местах водворения. Здесь нет организации, приуроченной специально к переселенческому делу: заведывание последним на местах водворения поручено уездным съездам и крестьянским начальникам, которые, как многократно официально признавалось, вполне доказали свою полную неприспособленность к этому делу. Только в виде исключения, в районах, не подчиненных крестьянским начальникам, дело водворения поручено особым чиновникам переселенческого управления. Отчасти вследствие отсутствия специальной организации, отчасти вследствие недостаточности средств, которых хватало только на наиболее бросавшиеся в глаза нужды — нарезку земель, организацию передвижения переселенцев, выдачу ссуд, — отчасти, наконец, вследствие недостаточно сознанной центральными учреждениями первостепенной важности серьезной культурно-хозяйственной помощи переселенцам на местах водворения, мы не встречаем на местах стройной системы мер попечения о переселенцах, а лишь более или менее разрозненные мероприятия. Наиболее широкого развития достигли две группы мер, имеющие между собой мало общего: сельскохозяйственные склады и церковное строительство в переселенческих поселках. Первоначально возникшие в ведомстве минист. земледелия, склады в 1897 г. были переданы в ведение переселенческого управления, в распоряжение которого был предоставлен и значительный оборотный капитал — свыше 300000 р. Обороты складов быстро достигли весьма значительных размеров: с 1898 по 1 сент. 1903 г. они составили на орудиях и машинах 4186000 р., на хлебе и семенах 1105000 р. За один 1902 г. было продано: плугов 7176, сабанов 1597, сенокосилок 1034, конных грабель 1062, жатвенных машин 1261, веялок 603, молотилок 157, много кос, серпов, невыделанного железа и т. п. В литературе и общественном мнении деятельности складов делалось немало упреков: их обвиняли в чрезмерно коммерческом направлении, в недостаточной согласованности их деятельности с местными условиями и с видами улучшения агрономической техники у переселенцев и т. п. — и эти обвинения, по-видимому, имеют немало оснований. Тем не менее заслуга складов очень велика: они широко раскрыли двери для проникновения к переселенцам и сибирским старожилам орудий и машин заводского производства. — Церковное строительство происходило за счет частных пожертвований, сбор и заведывание которыми были возложены на подготовительную комиссию сибирского комитета. До 1 авг. 1903 г. в так назыв. "фонд имп. Александра III" поступило для этой цели 1823127 р.; на эти деньги была предпринята постройка 218 церквей и 184 школьных зданий, из которых 146 церквей и 167 школ к тому же времени были готовы и освящены. По принятой комиссией системе, на постройку каждой церкви и школы ассигновалась только часть необходимых средств; остальное относилось на счет добровольного участия заинтересованного населения. Это "добровольное", в идее, участие на практике, под давлением усердствовавшей администрации, часто вырождалось в тяжелую обязательную повинность, нередко отвлекавшую переселенцев от обзаведения и полевых работ в самое дорогое время и причинявшую им весьма серьезный ущерб. — Все остальные стороны дела устройства переселенцев на местах до самого последнего времени оставались почти без всякого внимания. Особенно это заметно по отношению к дорожному делу. Не игравший роли, пока переселенцы водворялись в непосредственной смежности со старожильскими селениями Сибири, дорожный вопрос приобрел первостепенное значение, когда колонизация начала проникать в необитаемые таёжные районы, заселение которых встречало и продолжает встречать в бездорожье самые серьезные препятствия. К концу 1905 г. в таёжных пространствах четырех губерний Сибири пустовало уже намежеванных земель более чем на 100000 душ м. п. — пустовало если не исключительно, то преимущественно вследствие бездорожья. Между тем, за время 1897—1902 гг. на дорожное дело в трех сибирских губерниях было отпущено всего 29100 р. и только с 1903 г. отпуски были несколько увеличены: в 1903 г. — до 86000 р., в 1904 г. — до 130000 р. Сравнительно шире было поставлено дело в Уссурийском крае, где еще в 1901—1902 гг. на дорожное дело было отпущено 95000 р. И эти суммы, однако, ничтожны по сравнению с потребностью; притом они расходовались крайне нецелесообразно, так как до 1903 г. дорожное дело велось без всякой технической организации крестьянскими начальниками и переселенческими чиновниками. Такие важные стороны дела, как устройство для переселенцев, в глухих местностях, складов продовольствия и предметов хозяйственного инвентаря, устройство для них временных жилищ, а также медицинская помощь переселенцам, не выходили из зародышевого состояния. Склады или бараки устраивались, местами, только по случайному усмотрению представителей местной администрации. Наконец, агрономическая помощь, которая имела бы огромное значение ввиду трудности для переселенцев, особенно в таких колонизационных районах, как Степной край или Приамурье, приспособиться к местным условиям, совершенно не существовала. В 1903 г. возникло предположение возложить устройство показательных полей на сельскохозяйственные склады переселенческого управления, но предположение это осталось, по-видимому, без практических последствий.
Деятельность сибирского комитета, при всех ее частных недостатках, сыграла весьма важную роль в истории переселенческого дела. В основу этой деятельности были положены не столько общие виды земельной политики, сколько специальная цель заселить и оживить район Сибирской жел. дороги. В конце 1902 и начале 1903 г., под влиянием, в значительной мере, аграрных беспорядков, происходивших в 1902 г. в Черниговской и Полтавской губ., на сцену вновь выступает мысль "об улучшении при помощи П. условий землепользования и хозяйства крестьянского населения внутренних губерний". Этой идеей внушен переселенческий закон 6 июня 1904 г. В его основе лежит, с одной стороны, несомненный факт ограниченности тех земельных запасов страны, которые, при данных естественных, экономических и культурных условиях, могут быть использованы для целей П., а с другой — установившееся в литературе вопроса, по инициативе пишущего эти строки, различие между абсолютным и относительным малоземельем, как причинами П. (см.). В виду указаний опыта, выяснившего, что всякие запретительные и ограничительные меры по отношению к П. остаются безрезультатными и приводят лишь к разным нарушениям и обходам, составители закона стремились достигнуть "установления такого порядка, при котором никому не возбранялось бы на свой счет и риск переселяться в свободно избираемые местности, но правительственная помощь оказывалась бы не всем вообще переселенцам, а только тем из них, переселение которых представляется желательным либо в интересах землеустроительного дела во внутренних губерниях, либо в видах заселения тех или других окраин, важных в политическом отношении". Однако, эта точка зрения в новом законе далеко не выдержана. Определение местностей той и другой категории предоставлено соглашению трех министерств — вн. дел, земледелия и финансов, а самая выдача — лицам, удовлетворяющим тому или другому из указанных условий, "разрешения на переселение с содействием правительства", возлагается на уездные съезды. П. не воспрещается и лицам, не получившим такого разрешения, — т. е. не приобретшим права на правительственное содействие; но то "содействие", в котором закон отказывает "непоощряемым" переселенцам, понимается новым законом настолько широко, что положение "свободных", но "непоощряемых" переселенцев, оказывается худшим, нежели было положение самовольных при действии закона 15 апреля 1896 г. Право посылки ходоков и зачисление за ними земли становится привилегией одних только поощряемых переселенцев. Непоощряемые переселенцы подчиняются действию всех ограничений, установленных для самовольных; водворение их на казенных землях, даже в случае согласия на то министерства вн. дел, допускается только в сибирских губерниях и Степном ген.-губернаторстве. Другие изменения, внесенные новым законом, заключаются в следующем: допущена посылка ходоков от групп семейств, взамен обязательно требовавшейся законом 7 дек. 1896 г. посылки ходоков от отдельных семейств, — при чем, однако, групповые ходоки должны быть из односельчан и выбор их должен утверждаться земским начальником; ходокам разрешено получать проходные свидетельства для своих семейств, не возвращаясь на родину; переселенцам, как при общинном, так и при подворном владении землей, предоставлено право возмездной передачи надельной земли обществу или однообщественникам, с выдачей приобретателям ссуд на приобретение этой земли; устранено, по отношению к переселяющимся на казенные земли Европ. России, правило закона 13 июля 1889 г. об отводе земли переселенцам сначала в 12-летнюю аренду, и уже только потом в бессрочное пользование; переселенцы в Европ. России получают землю на одинаковых основаниях с государственными крестьянами, т. е. на праве собственности, с обложением выкупными платежами (на основании дополнительного закона 6 июня 1905 г. те же права по землевладению распространены и на ранее водворенных переселенцев); совершенно сложены как с самих переселенцев, так и с обществ состоявшие за ними недоимки по казенным платежам и в имперский продовольственный капитал; удлинен срок освобождения переселенцев от казенных платежей и земских денежных сборов в местностях, "заселение коих вызывается видами правительства", до 5 лет, в остальных (в том числе и в Европ. России) — до 3 лет с обложением затем в течение стольких же лет половинным окладом. — Закон 6 июня 1904 г. не получил практического применения, отчасти ввиду войны с Японией, заставившей почти совершенно приостановить П. в Сибирь и вызвавшей значительное сокращение кредитов на переселенческое дело, — отчасти в виду чрезмерной его схематичности и невозможности последовательно проводить в жизнь различие между поощряемыми и непоощряемыми переселенцами, как оно установлено законом. В настоящее время идут подготовительные работы к новому пересмотру переселенческого закона, в смысле полной свободы переселения, а "в виде временной меры", 10 марта 1906 г., согласно заключению совета министров, последовало распоряжение, фактически отменяющее закон 6 июня 1904 г. в его самой существенной части: до в его стремлении "поощрять переселение" лишь из тех местностей, где оно признается необходимым по аграрно-политическим соображениям. Право посылки ходоков предоставлено "всем крестьянским обществам, товариществам и отдельным семьям крестьян или мещан-земледельцев", и всем переселенцам, без различия мест выхода, предоставляются установленные законом 6 июня 1904 г. льготы по переселению, если только они через ходоков зачислили за собой землю. Распоряжением этим, значит, установлена полная свобода переселения, под условием предварительной посылки ходоков. Следует заметить, однако, что принятие этой меры вытекало не только из укоренившегося в правительственных сферах убеждения в невозможности провести на практике начала закона 1904 г., но также из стремления по возможности расширить и усилить переселенческое движение и этим способом разредить на местах выхода ту напряженную атмосферу, которая нашла себе столь резкое выражение в аграрных беспорядках 1905 года. — Сибирский комитет, в руках которого сосредоточивалось, с начала 1893 г., высшее заведывание П., с середины 1904 г. фактически приостановил свои действия, а в конце 1905 г. официально закрыт; законодательные и сметные вопросы перешли в ведение государственного совета, распорядительные — в ведение подлежащих ведомств. Указом 6 мая 1905 г. переселенческое управление и все дела, касающиеся П., переданы из мин-ва вн. дел в главное управление земледелия и землеустройства (бывшее мин-во землед.). С начала 1906 г. вводится новая местная организация, при которой землеотводные партии сливаются в одно целое с учреждениями по водворению и устройству на местах переселенцев. См. А. А. Кауфман, "Переселение и колонизация" (СПб., 1905; там же см. остальную литературу). Новейшие цифровые данные — в издании: "Переселение в Сибирь" (справочные издания переселенческого управления, вып. XVIII, СПб., 1905).
А. Кауфман.

Источник: Переселения

Гоголь, Николай Васильевич

Николай Васильевич Гоголь

Фотопортрет Н. В. Гоголя из группового дагерротипа С. Л. Левицкого.
Автор К. А. Фишер
Имя при рождении:

Николай Васильевич Яновский[1]

Псевдонимы:

В. Алов; П. Глечик; Н. Г.; ОООО; Пасичник Рудый Панько; Г. Янов; N. N.; ***[2]

Дата рождения:

20 марта (1 апреля) 1809(1809-04-01)

Место рождения:

местечко Большие Сорочинцы[3],
Полтавская губерния,
Российская империя

Дата смерти:

21 февраля (4 марта) 1852(1852-03-04) (42 года)

Место смерти:

Москва, Российская империя

Гражданство:

 Российская империя

Род деятельности:

прозаик, драматург

Жанр:

драма, проза

Язык произведений:

русский

Подпись:

Произведения на сайте Lib.ru
Произведения в Викитеке.
Николай Васильевич Гоголь на Викискладе

Никола́й Васи́льевич Го́голь (фамилия при рождении Яно́вский, с 1821 года — Го́голь-Яно́вский; 20 марта [1 апреля] 1809 года, Сорочинцы, Полтавская губерния — 21 февраля [4 марта] 1852 года, Москва) — русский прозаик, драматург, поэт, критик, публицист, широко признанный одним из классиков русской литературы[4][5].

Содержание

Биография

Детство и юность

Николай Васильевич Гоголь родился 20 марта (1 апреля) 1809 года в Сорочинцах близ реки Псёл, на границе Полтавского и Миргородского уездов (Полтавская губерния). Николаем его назвали в честь чудотворной иконы Святого Николая[1]. Согласно семейному преданию, он происходил из старинного украинского казацкого рода и был потомком известного казака Остапа Гоголя, бывшего в конце XVII века гетманом Правобережной Украины. В смутные времена украинской истории некоторые из его предков приставали и к шляхетству, и ещё дед Гоголя, Афанасий Демьянович Гоголь-Яновский (1738—1805), писал в официальной бумаге, что «его предки, фамилией Гоголь, польской нации», хотя большинство биографов склонны считать, что он всё же был «малороссом» (украинцем)[4]. Ряд исследователей, чьё мнение сформулировал В. В. Вересаев, считают, что происхождение от Остапа Гоголя могло быть сфальсифицировано Афанасием Демьяновичем для получения им дворянства, так как священническая родословная была непреодолимым препятствием для приобретения дворянского титула[1].

Прапрадед Ян (Иван) Яковлевич, воспитанник Киевской духовной академии, «вышедши в российскую сторону», поселился в Полтавском крае (в настоящее время — Полтавская область Украины), и от него пошло прозвание «Яновских». (По другой версии они были Яновскими, так как жили в местности Янове). Получив дворянскую грамоту в 1792 году, Афанасий Демьянович сменил фамилию «Яновский» на «Гоголь-Яновский». Сам Гоголь, будучи крещёным «Яновский», по-видимому, не знал о настоящем происхождении фамилии и впоследствии отбросил её, говоря, что её поляки выдумали[1]. Отец Гоголя, Василий Афанасьевич Гоголь-Яновский (1777—1825), умер, когда сыну было 15 лет. Полагают, что сценическая деятельность отца, который был замечательным рассказчиком и писал пьесы для домашнего театра на украинском языке[6], определила интересы будущего писателя — у Гоголя рано проявился интерес к театру.

Мать Гоголя Мария Ивановна (1791—1868), рожд. Косяровская, была выдана замуж в возрасте четырнадцати лет в 1805 году. По отзывам современников, она была исключительно хороша собой. Жених был вдвое старше её. Помимо Николая в семье было ещё одиннадцать детей. Всего было шесть мальчиков и шесть девочек. Первые два мальчика родились мёртвыми. Гоголь был третьим ребёнком. Четвёртым сыном был рано умерший Иван (1810—1819). Затем родилась дочь Мария (1811—1844). Все средние дети также умерли в младенчестве. Последними родились дочери Анна (1821—1893), Елизавета (1823—1864) и Ольга (1825—1907).

Жизнь в деревне до школы и после, в каникулы, шла в полнейшей обстановке украинского быта, как панского, так и крестьянского. Впоследствии эти впечатления легли в основу малороссийских повестей Гоголя, послужили причиной его исторических и этнографических интересов; позднее из Петербурга Гоголь постоянно обращался к матери, когда ему требовались новые бытовые подробности для его повестей. Влиянию матери приписывают задатки религиозности и мистицизма, к концу жизни овладевшими всем существом Гоголя.

В возрасте десяти лет Гоголя отвезли в Полтаву к одному из местных учителей, для приготовления к гимназии; затем он поступил в Гимназию высших наук в Нежине (с мая 1821 по июнь 1828). Гоголь не был прилежным учеником, но обладал прекрасной памятью, за несколько дней готовился к экзаменам и переходил из класса в класс; он был очень слаб в языках и делал успехи только в рисовании и русской словесности.

Василий Гоголь-Яновский, отец Николая Гоголя
Мария Ивановна Гоголь-Яновская (рожд. Косяровская), мать писателя

В плохом обучении была, по-видимому, отчасти виновата и сама гимназия высших наук, в первые годы своего существования не слишком хорошо организованная; например, история преподавалась методом зубрёжки, преподаватель словесности Никольский превозносил значение русской литературы XVIII века и не одобрял современной ему поэзии Пушкина и Жуковского, что, впрочем, лишь усиливало интерес гимназистов к романтической литературе[7]. Уроки нравственного воспитания дополнялись розгой. Доставалось и Гоголю.

Недостатки школы восполнялись самообразованием в кружке товарищей, где нашлись люди, разделявшие с Гоголем литературные интересы (Герасим Высоцкий, по-видимому, имевший тогда на него немалое влияние[8]; Александр Данилевский, оставшийся его другом на всю жизнь, как и Николай Прокопович; Нестор Кукольник, с которым, впрочем, Гоголь никогда не сходился).

Товарищи выписывали в складчину журналы; затеяли свой рукописный журнал, где Гоголь много писал в стихах. В то время он писал элегические стихотворения, трагедии, историческую поэму и повесть, а также сатиру «Нечто о Нежине, или Дуракам закон не писан»[9]. С литературными интересами развилась и любовь к театру, где Гоголь, уже тогда отличавшийся необычным комизмом, был самым ревностным участником (ещё со второго года пребывания в Нежине). Юношеские опыты Гоголя складывались в стиле романтической риторики — не во вкусе Пушкина, которым Гоголь уже тогда восхищался, а скорее во вкусе Бестужева-Марлинского.

Смерть отца была тяжёлым ударом для всей семьи. Заботы о делах ложатся и на Гоголя; он даёт советы, успокаивает мать, должен думать о будущем устройстве своих собственных дел. Мать боготворит своего сына Николая, считает его гениальным, она отдаёт ему последнее из своих скудных средств для обеспечения его нежинской, а впоследствии петербургской жизни. Николай также всю жизнь платил ей горячей сыновней любовью, однако полного понимания и доверительных отношений между ними не существовало. Позднее он откажется от своей доли в общем семейном наследстве в пользу сестёр, чтобы целиком посвятить себя литературе.

К концу пребывания в гимназии он мечтает о широкой общественной деятельности, которая, однако, видится ему вовсе не на литературном поприще; без сомнения под влиянием всего окружающего, он думает выдвинуться и приносить пользу обществу на службе, к которой на деле он был не способен. Таким образом, планы будущего были неясны; но Гоголь был уверен, что ему предстоит широкое поприще; он говорит уже об указаниях провидения и не может удовлетвориться тем, чем довольствуются простые обыватели, по его выражению, какими было большинство его нежинских товарищей.

Санкт-Петербург

В декабре 1828 года Гоголь переехал в Санкт-Петербург. Здесь впервые ждало его жестокое разочарование: скромные средства оказались в большом городе совсем незначительными, а блестящие надежды не осуществлялись так скоро, как он ожидал. Его письма домой того времени смешаны из этого разочарования и туманного упования на лучшее будущее. В запасе у него было много характера и практической предприимчивости: он пробовал поступить на сцену, стать чиновником, отдаться литературе.

В актёры его не приняли; служба была так бессодержательна, что он стал ею тяготиться; тем сильнее привлекало его литературное поприще. В Петербурге он первое время держался общества земляков, состоявшего отчасти из прежних товарищей. Он нашёл, что Малороссия возбуждает живой интерес не только среди украинцев, но также и среди русских; испытанные неудачи обратили его поэтические мечтания к родной Украине, и отсюда возникли первые планы труда, который должен был дать исход потребности художественного творчества, а также принести и практическую пользу: это были планы «Вечеров на хуторе близ Диканьки».

Но до этого он издал под псевдонимом В. Алова романтическую идиллию «Ганц Кюхельгартен» (1829), которая была написана ещё в Нежине (он сам пометил её 1827 годом) и герою которой приданы те идеальные мечты и стремления, какими он был исполнен в последние годы нежинской жизни. Вскоре по выходе книжки в свет он сам уничтожил её тираж, когда критика отнеслась неблагосклонно к его произведению.

Переправа Н. В. Гоголя через Днепр. Художник А. И. Иванов-Голубой

В беспокойном искании жизненного дела Гоголь в это время отправился за границу, морем в Любек, но через месяц вернулся опять в Петербург (сентябрь 1829) — и после объяснял свой поступок тем, что Бог указал ему путь в чужую землю, или ссылался на безнадёжную любовь. В действительности он бежал от самого себя, от разлада своих высоких, а также высокомерных мечтаний с практическою жизнью. «Его тянуло в какую-то фантастическую страну счастья и разумного производительного труда», — говорит его биограф; такой страной представлялась ему Америка. На деле вместо Америки он попал на службу в III Отделение благодаря протекции Фаддея Булгарина[1]. Впрочем, пребывание его там было непродолжительным. Впереди его ждала служба в департаменте уделов (апрель 1830), где он оставался до 1832 года. В 1830 году завязываются первые литературные знакомства: Орест Сомов, барон Дельвиг, Пётр Плетнёв. В 1831 году происходит сближение с кругом Жуковского и Пушкина, что оказало решительное влияние на его дальнейшую судьбу и на его литературную деятельность.

Неудача с «Ганцем Кюхельгартеном» была ощутимым указанием на необходимость другого литературного пути; но ещё раньше, с первых месяцев 1829 года, Гоголь осаждает мать просьбами о присылке ему сведений об украинских обычаях, преданиях, костюмах, а также о присылке «записок, ведённых предками какой-нибудь старинной фамилии, рукописей стародавних» и пр. Всё это был материал для будущих рассказов из украинского быта и преданий, которые стали началом его литературной славы. Он уже́ принимал некоторое участие в изданиях того времени: в начале 1830 года в «Отечественных записках» Свиньина был напечатан (с правками редакции) «Вечер накануне Ивана Купала»; в то же время (1829) были начаты или написаны «Сорочинская ярмарка» и «Майская ночь».

Другие сочинения Гоголь печатал тогда в изданиях барона Дельвига «Литературная газета» и «Северные цветы», где была помещена глава из исторического романа «Гетьман». Быть может, Дельвиг рекомендовал его Жуковскому, который принял Гоголя с большим радушием: по-видимому, между ними с первого раза сказалось взаимное сочувствие людей, родственных по любви к искусству, по религиозности, наклонной к мистицизму, — после они сблизились очень тесно.

Жуковский сдал молодого человека на руки Плетнёву с просьбой его пристроить, и действительно, в феврале 1831 года, Плетнёв рекомендовал Гоголя на должность учителя в Патриотическом институте, где сам был инспектором. Узнав ближе Гоголя, Плетнёв ждал случая «подвести его под благословение Пушкина»: это случилось в мае того же года. Вступление Гоголя в этот круг, вскоре оценивший в нём великий зарождающийся талант, оказало на судьбу Гоголя огромное влияние. Перед ним открывалась, наконец, перспектива широкой деятельности, о которой он мечтал, — но на поприще не служебном, а литературном.

В материальном отношении Гоголю могло помочь то, что кроме места в институте, Плетнёв предоставил ему возможность вести частные занятия у Лонгиновых, Балабиных, Васильчиковых; но главное было в нравственном влиянии, которое оказывала на Гоголя эта новая для него среда. В 1834 году его назначили на должность адъюнкта по кафедре истории в Петербургском университете[10]. Он вошёл в круг лиц, стоявших во главе русской художественной литературы: его давние поэтические стремления могли развиваться во всей широте, инстинктивное понимание искусства могло стать глубоким сознанием; личность Пушкина произвела на него чрезвычайное впечатление и навсегда осталась для него предметом поклонения. Служение искусству становилось для него высоким и строгим нравственным долгом, требования которого он старался исполнять свято.

Отсюда, между прочим, и его медлительная манера работы, долгое определение и выработка плана и всех подробностей. Общество людей с широким литературным образованием вообще было полезно для юноши со скудными познаниями, вынесенными из школы: его наблюдательность становится глубже, и с каждым новым произведением его творческий уровень достигает новых высот. У Жуковского Гоголь встречал избранный круг, частью литературный, частью аристократический; в последнем у него вскоре завязались отношения, сыгравшие в будущем немалую роль в его жизни, например, с Виельгорскими; у Балабиных он встретился с блестящей фрейлиной Александрой Росетти (впоследствии Смирновой). Горизонт его жизненных наблюдений расширялся, давнишние стремления получали почву, и высокое понятие Гоголя о своем предназначении становилось предельным самомнением: с одной стороны, его настроение становилось возвышенно идеалистичным, с другой, возникли и предпосылки для религиозных исканий, какими отмечены последние годы его жизни.

Эта пора была самою деятельной эпохой его творчества. После небольших трудов, выше частью названных, его первым крупным литературным делом, положившим начало его славе, были «Вечера на хуторе близ Диканьки. Повести, изданные пасичником Рудым Паньком», вышедшие в Петербурге в 1831 и 1832 годах, двумя частями (в первой были помещены «Сорочинская ярмарка», «Вечер накануне Ивана Купала», «Майская ночь, или утопленница», «Пропавшая грамота»; во второй — «Ночь перед Рождеством», «Страшная месть, старинная быль», «Иван Фёдорович Шпонька и его тётушка», «Заколдованное место»).

Эти рассказы, изображавшие невиданным прежде образом картины украинского быта, блиставшие весёлостью и тонким юмором, произвели большое впечатление на Пушкина. Следующими сборниками были сначала «Арабески», потом «Миргород», оба вышедшие в 1835 году и составленные частично из статей, опубликованных в 1830—1834 годах, а частично из новых произведений, публиковавшихся впервые. Вот когда литературная слава Гоголя стала бесспорной.

Он вырос в глазах и его ближайшего круга, и вообще молодого литературного поколения. Тем временем в личной жизни Гоголя происходили события, различным образом влиявшие на внутренний склад его мыслей и фантазий и на его внешние дела. В 1832 году он впервые был на родине после окончания курса в Нежине. Путь лежал через Москву, где он познакомился с людьми, которые стали потом его более или менее близкими друзьями: с Михаилом Погодиным, Михаилом Максимовичем, Михаилом Щепкиным, Сергеем Аксаковым.

Пребывание дома сначала окружало его впечатлениями родной любимой обстановки, воспоминаниями прошлого, но затем и тяжёлыми разочарованиями. Домашние дела были расстроены; сам Гоголь уже не был восторженным юношей, каким оставил родину: жизненный опыт научил его вглядываться глубже в действительность и за её внешней оболочкой видеть её часто печальную, даже трагическую основу. Вскоре его «Вечера» стали казаться ему поверхностным юношеским опытом, плодом той «молодости, во время которой не приходят на ум никакие вопросы»[11].

Украинская жизнь и в это время доставляла материал для его фантазии, но настроение было иное: в повестях «Миргорода» постоянно звучит эта грустная нота, доходящая до высокого пафоса. Вернувшись в Петербург, Гоголь усиленно работал над своими произведениями: это была вообще самая активная пора его творческой деятельности; он продолжал, вместе с тем, строить жизненные планы.

С конца 1833 года он увлёкся мыслью столь же несбыточной, сколь несбыточными были его прежние планы относительно службы: ему казалось, что он может выступить на учёное поприще. В то время готовилось открытие Киевского университета, и он мечтал занять там кафедру истории, которую преподавал девицам в Патриотическом институте. В Киев приглашали Максимовича; Гоголь мечтал приступить к занятиям в Киеве вместе с ним, желал зазвать туда и Погодина; в Киеве его воображению представлялись русские Афины, где сам он думал написать нечто небывалое по всеобщей истории, а вместе с тем изучать украинскую старину.

Однако оказалось, что кафедра истории была отдана другому лицу; но зато вскоре, благодаря влиянию его высоких литературных друзей, ему предложена была такая же кафедра в Петербургском университете. Он действительно занял эту кафедру; несколько раз ему удалось прочесть эффектную лекцию, но затем задача оказалась ему не по силам, и он сам отказался от профессуры в 1835 году.

В 1832 году его работа несколько приостановилась из-за домашних и личных хлопот. Но уже в 1833 году он снова усиленно работает, и результатом этих годов были два упомянутые сборника. Сначала вышли «Арабески» (две части, СПб., 1835), где было помещено несколько статей популярно-научного содержания по истории и искусству («Скульптура, живопись и музыка»; несколько слов о Пушкине; об архитектуре; о преподавании всеобщей истории; взгляд на состояние Украины; об украинских песнях и пр.), но вместе с тем и новые повести «Портрет», «Невский проспект» и «Записки сумасшедшего».

Н. В. Гоголь на Памятнике «1000-летие России» в Великом Новгороде

Потом в том же году вышел «Миргород. Повести, служащие продолжением Вечеров на хуторе близ Диканьки» (две части, СПб., 1835). Здесь помещён был целый ряд произведений, в которых раскрывались новые поразительные черты таланта Гоголя. В первой части «Миргорода» появились «Старосветские помещики» и «Тарас Бульба»; во второй — «Вий» и «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем».

Впоследствии (1842) «Тарас Бульба» был полностью переработан Гоголем. Будучи профессиональным историком, Гоголь использовал фактические материалы для построения сюжета и разработки характерных персонажей романа. События, легшие в основу романа — крестьянско-казацкие восстания 1637—1638 годов, предводительствуемые Гуней и Острянином. По всей видимости, писатель использовал дневники польского очевидца этих событий — войскового капеллана Симона Окольского.

К началу тридцатых годов относятся замыслы и некоторых других произведений Гоголя, таких как знаменитая «Шинель», «Коляска», может быть, «Портрет» в его переделанной редакции; эти произведения явились в «Современнике» Пушкина (1836) и Плетнёва (1842) и в первом собрании сочинений (1842); к более позднему пребыванию в Италии относится «Рим» в «Москвитянине» Погодина (1842).

К 1834 году относят первый замысел «Ревизора». Сохранившиеся рукописи Гоголя указывают, что он работал над своими произведениями чрезвычайно тщательно: по тому, что уцелело из этих рукописей, видно, как произведение в его известной нам, законченной форме вырастало постепенно из первоначального очерка, все более осложняясь подробностями и достигая, наконец, той удивительной художественной полноты и жизненности, с какими мы знаем их по завершении процесса, тянувшегося иногда целые годы.

Основной сюжет «Ревизора», как позднее и сюжет «Мёртвых душ», был сообщён Гоголю Пушкиным. Всё создание, начиная от плана и до последних частностей, было плодом собственного творчества Гоголя: анекдот, который мог быть рассказан в нескольких строках, превращался в богатое художественное произведение.

«Ревизор» вызвал бесконечную работу определения плана и деталей исполнения; существует целый ряд набросков, в целом и частями, и первая печатная форма комедии явилась в 1836 году. Старая страсть к театру овладела Гоголем в чрезвычайной степени: комедия не выходила у него из головы; его томительно увлекала мысль стать лицом к лицу с обществом; он с величайшей заботливостью старался, чтобы пьеса была исполнена в соответствии с его собственной идеей о характерах и действии; постановка встречала разнообразные препятствия, в том числе цензурные, и наконец могла осуществиться только по воле императора Николая.

«Ревизор» имел необычайное действие: ничего подобного не видела русская сцена; действительность русской жизни была передана с такою силой и правдой, что хотя, как говорил сам Гоголь, дело шло только о шести провинциальных чиновниках, оказавшихся плутами, на него восстало всё то общество, которое почувствовало, что дело идёт о целом принципе, о целом порядке жизни, в котором и само оно пребывает.

Но, с другой стороны, комедия встречена была с величайшим энтузиазмом теми элементами общества, которые сознавали существование этих недостатков и необходимость их преодоления, и в особенности молодым литературным поколением, увидевшим здесь ещё раз, как в прежних произведениях любимого писателя, целое откровение, новый, возникающий период русского художества и русской общественности. Таким образом, «Ревизор» расколол общественное мнение. Если для консервативно-бюрократической части общества пьеса казалась демаршем, то для ищущих и свободомыслящих поклонников Гоголя это был определённый манифест[1].

Самого Гоголя интересовал, в первую очередь, литературный аспект, в общественном плане он стоял вполне на точке зрения своих друзей Пушкинского круга, хотел только больше честности и правды в данном порядке вещей, и потому-то его особенно поразил тот разноголосый шум непонимания, который поднялся вокруг его пьесы. Впоследствии, в «Театральном разъезде после представления новой комедии», он, с одной стороны, передал то впечатление, какое произвёл «Ревизор» в различных слоях общества, а с другой — высказал свои собственные мысли о великом значении театра и художественной правды.

Первые драматические планы явились Гоголю ещё раньше «Ревизора». В 1833 году он поглощён был комедией «Владимир 3-й степени»; она не была им докончена, но материал её послужил для нескольких драматических эпизодов, как «Утро делового человека», «Тяжба», «Лакейская» и «Отрывок». Первая из этих пьес явилась в «Современнике» Пушкина (1836), остальные — в первом собрании его сочинений (1842).

В том же собрании явились в первый раз «Женитьба», наброски которой относятся к тому же 1833 году, и «Игроки», задуманные в половине 1830-х годов. Утомлённый творческим напряжением последних лет и нравственными тревогами, каких стоил ему «Ревизор», Гоголь решил отдохнуть от работы, уехав в путешествие за границу.

Три портрета Гоголя Фёдора Моллера и овальный портрет Александра Иванова (1840—1841)

За границей

В июне 1836 года Николай Васильевич уехал за границу, где пробыл с перерывами около десяти лет. Сначала жизнь за рубежом как будто укрепила и успокоила его, дала ему возможность завершить его величайшее произведение, «Мёртвые души» — но стала зародышем и глубоко фатальных явлений. Опыт работы с этой книгой, противоречивая реакция современников на неё так же, как в случае с «Ревизором», убедили его в огромном влиянии и неоднозначной власти его таланта над умами современников. Эта мысль постепенно стала складываться в представление о своём пророческом предназначении, и соответственно, об употреблении своего пророческого дара силой своего таланта на благо обществу, а не во вред ему.

За границей он жил в Германии, Швейцарии, зиму провёл с А. Данилевским в Париже, где встретился и особенно сблизился со Смирновой и где его застало известие о смерти Пушкина, страшно его поразившее.

В марте 1837 года он был в Риме, который чрезвычайно ему полюбился и стал для него как бы второй родиной. Европейская политическая и общественная жизнь всегда оставалась чужда и совсем незнакома Гоголю; его привлекала природа и произведения искусства, а Рим в то время представлял именно эти интересы. Гоголь изучал памятники древности, картинные галереи, посещал мастерские художников, любовался народной жизнью и любил показывать Рим, «угощать» им приезжих русских знакомых и приятелей.

Но в Риме он и усиленно работал: главным предметом этой работы были «Мёртвые души», задуманные ещё в Петербурге в 1835 году; здесь же, в Риме закончил он «Шинель», писал повесть «Анунциата», переделанную потом в «Рим», писал трагедию из быта запорожцев, которую, впрочем, после нескольких переделок уничтожил.

Осенью 1839 года он вместе с Погодиным отправился в Россию, в Москву, где его встретили Аксаковы, восторженно относившиеся к таланту писателя. Потом он поехал в Петербург, где ему надо было взять сестёр из института; затем опять вернулся в Москву; в Петербурге и в Москве он читал ближайшим друзьям законченные главы «Мёртвых душ».

Мемориальная доска, установленная на via Sistina в Риме на доме, в котором проживал Гоголь. Надпись по-итальянски гласит: Великий русский писатель Николай Гоголь жил в этом доме с 1838 по 1842, где сочинял и писал своё главное творение. Доска установлена силами писателя П. Д. Боборыкина

Устроив свои дела, Гоголь опять отправился за границу, в любимый Рим; друзьям он обещал вернуться через год и привезти готовый первый том «Мёртвых душ». К лету 1841 года первый том был готов. В сентябре этого года Гоголь отправился в Россию печатать свою книгу.

Ему снова пришлось пережить тяжёлые тревоги, какие испытал он некогда при постановке на сцене «Ревизора». Книга была представлена сначала в московскую цензуру, которая собиралась совсем запретить её; затем книга отдана в цензуру петербургскую и благодаря участию влиятельных друзей Гоголя была, с некоторыми исключениями, дозволена. Она вышла в свет в Москве («Похождения Чичикова или Мёртвые души, поэма Н. Гоголь», М., 1842).

В июне Гоголь опять уехал за границу. Это последнее пребывание за границей было окончательным переломом в душевном состоянии Гоголя. Он жил то в Риме, то в Германии, во Франкфурте, Дюссельдорфе, то в Ницце, то в Париже, то в Остенде, часто в кружке своих ближайших друзей — Жуковского, Смирновой, Виельгорских, Толстых, и в нём всё сильнее развивалось то религиозно-пророческое направление, о котором упомянуто выше.

Высокое представление о своём таланте и лежащей на нём обязанности повело его к убеждению, что он творит нечто провиденциальное: для того, чтобы обличать людские пороки и широко смотреть на жизнь, надо стремиться к внутреннему совершенствованию, которое даётся только богомыслием. Несколько раз пришлось ему перенести тяжёлые болезни, которые ещё больше увеличивали его религиозное настроение; в своем кругу он находил удобную почву для развития религиозной экзальтации — он принимал пророческий тон, самоуверенно делал наставления своим друзьям и в конце концов приходил к убеждению, что сделанное им до сих пор было недостойно той высокой цели, к которой он считал себя призванным. Если прежде он говорил, что первый том его поэмы есть не больше, как крыльцо к тому дворцу, который в нём строится, то в это время он готов был отвергать всё им написанное, как греховное и недостойное его высокого посланничества.

Николай Гоголь с детских лет не отличался крепким здоровьем. Смерть в отрочестве его младшего брата Ивана, безвременная кончина отца наложили отпечаток на его душевное состояние. Работа над продолжением «Мёртвых душ» не клеилась, и писатель испытывал мучительные сомнения в том, что ему удастся довести задуманное произведение до конца. Летом 1845 года его настигает мучительный душевный кризис. Он пишет завещание, сжигает рукопись второго тома «Мёртвых душ». В ознаменование избавления от смерти Гоголь решает уйти в монастырь и стать монахом, но монашество не состоялось. Зато его уму представилось новое содержание книги, просветлённое и очищенное; ему казалось, что он понял, как надо писать, чтобы «устремить всё общество к прекрасному». Он решает служить Богу на поприще литературы. Началась новая работа, а тем временем его заняла другая мысль: ему скорее хотелось сказать обществу то, что он считал для него полезным, и он решает собрать в одну книгу всё писанное им в последние годы к друзьям в духе своего нового настроения и поручает издать эту книгу Плетнёву. Это были «Выбранные места из переписки с друзьями» (СПб., 1847).

Большая часть писем, составляющих эту книгу, относится к 1845 и 1846 годам, той поре, когда религиозное настроение Гоголя достигло своего высшего развития. 1840-е годы — пора формирования и размежевания двух различных идеологий в современном ему русском образованном обществе. Гоголь остался чужд этому размежеванию несмотря на то, что каждая из двух враждующих партий — западников и славянофилов, предъявляла на Гоголя свои законные права. Книга произвела тяжёлое впечатление и на тех, и на других, поскольку Гоголь мыслил совершенно в иных категориях. Даже друзья-Аксаковы отвернулись от него. Гоголь своим тоном пророчества и назидания, проповедью смирения, из-за которой виднелось, однако, собственное самомнение; осуждениями прежних трудов, полным одобрением существующих общественных порядков явно диссонировал тем идеологам, кто уповал лишь на социальное переустройство общества. Гоголь, не отвергая целесообразности социального переустройства, основную цель видел в духовном самосовершенствовании. Поэтому на долгие годы предметом его изучения становятся труды отцов Церкви. Но, не примкнув ни к западникам, ни к славянофилам, Гоголь остановился на полпути, не примкнув целиком и к духовной литературе — Серафим Саровский, Игнатий (Брянчанинов) и др.

Впечатление книги на литературных поклонников Гоголя, желающих видеть в нём лишь вождя «натуральной школы», было удручающее. Высшая степень негодования, возбуждённого «Выбранными местами», выразилась в известном письме Белинского из Зальцбрунна[12].

Гоголь мучительно переживал провал своей книги. Лишь А. О. Смирнова и П. А. Плетнёв смогли поддержать его в эту минуту, но то были лишь частные эпистолярные мнения. Нападения на неё он объяснял отчасти и своей ошибкой, преувеличением назидательного тона, и тем, что цензура не пропустила в книге нескольких важных писем; но нападения прежних литературных приверженцев он мог объяснить только расчётами партий и самолюбий. Общественный смысл этой полемики был ему чужд.

В подобном смысле были им тогда написаны «Предисловие ко второму изданию Мертвых Душ»; «Развязка Ревизора», где свободному художественному созданию он хотел придать характер нравоучительной аллегории, и «Предуведомление», где объявлялось, что четвёртое и пятое издание «Ревизора» будут продаваться в пользу бедных… Неудача книги произвела на Гоголя подавляющее действие. Он должен был сознаться, что ошибка была сделана; даже друзья, как С. Т. Аксаков, говорили ему, что ошибка была грубая и жалкая; сам он сознавался Жуковскому: «я размахнулся в моей книге таким Хлестаковым, что не имею духу заглянуть в неё».

В его письмах с 1847 года уже нет прежнего высокомерного тона проповедничества и назидания; он увидел, что описывать русскую жизнь можно только посреди неё и изучая её. Убежищем его осталось религиозное чувство: он решил, что не может продолжать работы, не исполнив давнишнего намерения поклониться Святому Гробу. В конце 1847 года он переехал в Неаполь и в начале 1848 года отплыл в Палестину, откуда через Константинополь и Одессу вернулся окончательно в Россию.

Дом А. И. Талызина на Никитском бульваре, где последние годы жил и работал Гоголь; здесь был сожжён второй том «Мёртвых душ»; здесь писатель скончался.

Пребывание в Иерусалиме не произвело того действия, какого он ожидал. «Ещё никогда не был я так мало доволен состоянием сердца своего, как в Иерусалиме и после Иерусалима, — говорит он. — У Гроба Господня я был как будто затем, чтобы там на месте почувствовать, как много во мне холода сердечного, как много себялюбия и самолюбия».

Свои впечатления от Палестины Гоголь называет сонными; застигнутый однажды дождём в Назарете, он думал, что просто сидит в России на станции. Он пробыл конец весны и лето в деревне у матери, а 1 сентября переехал в Москву; лето 1849 года проводил у Смирновой в деревне и в Калуге, где муж Смирновой был губернатором; лето 1850 года прожил опять в своей семье; потом жил некоторое время в Одессе, был ещё раз дома, а с осени 1851 года поселился опять в Москве, где жил в доме своего друга графа Александра Толстого (№ 7 на Никитском бульваре).

Он продолжал работать над вторым томом «Мёртвых душ» и читал отрывки из него у Аксаковых, но в нём продолжалась та же мучительная борьба между художником и христианином, которая шла в нём с начала сороковых годов. По своему обыкновению, он много раз переделывал написанное, вероятно, поддаваясь то одному, то другому настроению. Между тем его здоровье всё более слабело; в январе 1852 года его поразила смерть жены Хомякова, которая была сестрой его друга Языкова; им овладел страх смерти; он бросил литературные занятия, стал говеть на масленице; однажды, когда он проводил ночь в молитве, ему послышались голоса, говорившие, что он скоро умрёт[13].

Смерть

Церковь Симеона Столпника на Поварской, которую посещал Гоголь в последние годы своей жизни

С конца января 1852 года в доме графа Александра Толстого гостил ржевский протоиерей Матфей Константиновский, с которым Гоголь познакомился в 1849 году, а до того был знаком по переписке. Между ними происходили сложные, подчас резкие беседы, основным содержанием которых было недостаточное смирение и благочестие Гоголя, например, требование о. Матфея: «Отрекись от Пушкина».[14]. Гоголь предложил ему прочесть беловой вариант второй части «Мёртвых душ» для ознакомления, с тем, чтобы выслушать его мнение, но получил отказ священника. Гоголь настаивал на своём, пока тот не взял тетради с рукописью для прочтения[15]. Протоиерей Матфей стал единственным прижизненным читателем рукописи 2-й части. Возвращая её автору, он высказался против опубликования ряда глав, «даже просил уничтожить» их[16] (ранее, он также давал отрицательный отзыв на «Выбранные места …», назвав книгу «вредной»[16]).

Смерть Хомяковой, осуждение Константиновского и, возможно, иные причины убедили Гоголя отказаться от творчества и начать говеть за неделю до Великого поста. 5 февраля он провожает Константиновского и с того дня почти ничего не ест. 10 февраля он вручил графу А. Толстому портфель с рукописями для передачи митрополиту Московскому Филарету, но граф отказался от этого поручения, чтобы не усугубить Гоголя в мрачных мыслях.

Гоголь перестаёт выезжать из дому. В 3 часа ночи с понедельника на вторник 11—12 (23—24) февраля 1852 года, то есть в великое повечерие понедельника первой седмицы Великого поста, Гоголь разбудил слугу Семёна, велел ему открыть печные задвижки и принести из шкафа портфель. Вынув из него связку тетрадей, Гоголь положил их в камин и сжёг их. Наутро, он рассказал графу Толстому, что хотел сжечь только некоторые вещи, заранее на то приготовленные, а сжёг всё под влиянием злого духа. Гоголь, несмотря на увещевания друзей, продолжал строго соблюдать пост; 18 февраля слёг в постель и совсем перестал есть. Всё это время друзья и врачи пытаются помочь писателю, но он отказывается от помощи, внутренне готовясь к смерти.

20 февраля врачебный консилиум решается на принудительное лечение Гоголя, результатом которого явилось окончательное истощение и утрата сил, вечером он впал в беспамятство, а на утро 21 февраля в четверг скончался[13].

Опись имущества Гоголя показала, что после него осталось личных вещей на сумму 43 рубля 88 копеек. Предметы, попавшие в опись, представляли из себя совершенные обноски и говорили о полном равнодушии писателя к своему внешнему облику в последние месяцы его жизни. В то же время на руках у С. П. Шевырёва оставались две с лишним тысячи рублей, переданных Гоголем на благотворительные цели нуждающимся студентам Московского университета. Эти деньги Гоголь не считал своими, и Шевырёв не стал их возвращать наследникам писателя[14].

Похороны и могила Гоголя

Восстановленный крест на могиле Николая Васильевича Гоголя на Новодевичьем кладбище. 2010 год.

По инициативе профессора МГУ Тимофея Грановского похороны проводились как общественные; вопреки первоначальному желанию друзей Гоголя, по настоянию начальства, писатель был отпет в университетской церкви мученицы Татианы[17][18]. Похороны проходили в воскресный полдень 24 февраля (7 марта) 1852 года на кладбище Данилова монастыря в Москве. На могиле был установлен бронзовый крест, стоявший на чёрном надгробном камне («Голгофа»), а на нём высечена надпись: «Горьким словом моим посмеюся» (цитата из книги пророка Иеремии, 20, 8).

В 1930 году Данилов монастырь был окончательно закрыт, некрополь вскоре ликвидирован. 31 мая 1931 года могилу Гоголя вскрыли и его останки перенесли на Новодевичье кладбище. Туда же была перенесена и Голгофа[19], однако официальный акт экспертизы, составленный сотрудниками НКВД, ныне хранящийся в ЦГАЛИ (ф. 139, № 61), оспаривают малодостоверные и взаимоисключающие друг друга воспоминания участника и свидетеля эксгумации писателя Владимира Лидина. Согласно одним его воспоминаниям («Перенесение праха Н. В. Гоголя»), написанным спустя пятнадцать лет после события, и опубликованным посмертно в 1991 году в «Российском архиве», в могиле Гоголя отсутствовал череп писателя[20].

Согласно другим его воспоминаниям, передаваемым в форме устных рассказов студентам Литературного института в бытность Лидина в 1970-е годы профессором этого института, череп Гоголя был повёрнут на бок. Об этом, в частности, свидетельствует бывший студент В. Г. Лидина, а позднее старший научный сотрудник Государственного Литературного музея Ю. В. Алёхин[21]. Обе эти версии носят апокрифический характер, они и породили множество легенд, в том числе о захоронении Гоголя в состоянии летаргического сна и похищении черепа Гоголя для коллекции известного московского собирателя театральной старины А. А. Бахрушина. Такой же противоречивый характер носят многочисленные воспоминания об осквернении гоголевской могилы советскими писателями (и самим Лидиным) при эксгумации захоронения Гоголя, публикуемые СМИ со слов В. Г. Лидина[22][23][24][25][26][27].

В 1952 году на могиле вместо Голгофы установили новый памятник в виде постамента с бюстом Гоголя работы скульптора Томского, на котором начертано: «Великому русскому художнику слова Николаю Васильевичу Гоголю от правительства Советского Союза».

Голгофа за ненадобностью какое-то время находилась в мастерских Новодевичьего кладбища, где её обнаружила вдова М. А. Булгакова Е. С. Булгакова с уже соскоблённой надписью. Она подыскивала подходящее надгробие для могилы своего покойного мужа. По преданию, И. С. Аксаков сам выбрал камень для могилы Гоголя где-то в Крыму (гранильщики называли камень «черноморский гранит»). Елена Сергеевна выкупила надгробие, после чего оно было установлено над могилой Михаила Афанасьевича. Таким образом, исполнилась мечта М. А. Булгакова: «Учитель, укрой меня своей чугунной шинелью»[28]

В настоящее время — к 200-летию со дня рождения писателя — по инициативе членов оргкомитета юбилея[29] могиле придан почти первоначальный вид: бронзовый крест на чёрном камне.

Адреса в Санкт-Петербурге

  • Конец 1828 года — доходный дом Трута — набережная Екатерининского канала, 72;
  • начало 1828 года — доходный дом Галибина — Гороховая улица, 46;
  • апрель — июль 1829 года — дом И.-А. Иохима — Большая Мещанская улица, 39;
  • конец 1829 — май 1831 года — доходный дом Зверкова — набережная Екатерининского канала, 69;
  • август 1831 — май 1832 года — доходный дом Брунста — Офицерская улица (до 1918, сейчас — улица Декабристов), 4;
  • лето 1833 — 6 июня 1836 года — дворовый флигель дома Лепена — Малая Морская улица, 17, кв. 10. Памятник истории Федерального значения; Министерство культуры РФ. № 7810075000 // Сайт «Объекты культурного наследия (памятники истории и культуры) народов Российской Федерации». Проверено
  • 30 октября — 2 ноября 1839 года — квартира П. А. Плетнёва в доме Строганова — Невский проспект, 38;
  • май — июль 1842 года — квартира П. А. Плетнёва в ректорском флигеле Санкт-Петербургского Императорского университета — Университетская набережная, 9.

Творчество

Ранним исследователям литературной деятельности Гоголя представлялось, писал А. Н. Пыпин, что его творчество разграничивается на два периода: первый, когда он служил «прогрессивным стремлениям» общества, и второй, когда он стал религиозно-консервативным.

Другой подход к изучению биографии Гоголя, включавший, среди прочего, анализ его переписки, раскрывавшей его внутреннюю жизнь, позволил исследователям прийти к выводу, что как, по-видимому, ни противоположны мотивы его повестей, «Ревизора» и «Мёртвых душ», с одной стороны, и «Выбранных мест» — с другой, в самой личности писателя не было того перелома, какой в ней предполагался, не было брошено одно направление и принято другое, противоположное; напротив, это была одна цельная внутренняя жизнь, где уже в раннюю пору были задатки позднейших явлений, где не прекращалась основная черта этой жизни — служение искусству; но эта личная жизнь была осложнена внутренним взаимным оспариванием поэта-идеалиста, писателя-гражданина и последовательного христианина[4].

О свойствах своего таланта сам Гоголь говорил: «У меня только то и выходило хорошо, что взято было мной из действительности, из данных, мне известных». При этом изображённые им лица не были просто повторением действительности: они были целыми художественными типами, в которых была глубоко понята человеческая природа. Его герои чаще чем у кого-либо другого из русских писателей становились именами нарицательными.

Другая личная черта Гоголя заключалась в том, что с самых ранних лет, с первых проблесков молодого сознания его волновали возвышенные стремления, желание послужить обществу чем-то высоким и благотворным; с ранних лет ему было ненавистно ограниченное самодовольство, лишённое внутреннего содержания, и эта черта сказалась потом, в 1830-х, сознательным желанием обличать общественные язвы и испорченность, и она же развилась в высокое представление о значении искусства, стоящего над толпой как высшее просветление идеала…

Памятник Н. В. Гоголю работы скульптора Н. А. Андреева (1909)

Все коренные представления Гоголя о жизни и литературе были представления Пушкинского круга. Художественное чувство его было сильно и оценило своеобразный талант Гоголя, кружок приложил заботы и о его личных делах. Как полагал А. Н. Пыпин, Пушкин ожидал от произведений Гоголя больших художественных достоинств, но едва ли ожидал их общественного значения, как потом не вполне его оценивали друзья Пушкина и как сам Гоголь готов был дистанцироваться от него[4].

Гоголь дистанцировался от того понимания общественного значения своих произведений, какое вкладывала в них литературная критика В. Г. Белинского и его круга, критика социально-утопическая. Но при этом Гоголь сам был не чужд утопизма в сфере социального переустройства, только его утопия была не социалистической, а православной.

Идея «Мёртвых душ» в окончательном виде — не что иное, как указание пути к добру абсолютно любому человеку[30]. Три части поэмы — это своеобразное повторение «Ада», «Чистилища» и «Рая»[31]. Падшие герои первой части переосмысливают своё существование во второй части и духовно возрождаются в третьей. Таким образом, литературное произведение нагружалось прикладной задачей исправления человеческих пороков. Такого грандиозного замысла история литературы до Гоголя не знала[30]. И при этом писатель намеревался написать свою поэму не просто условно-схематичной, но живой и убедительной.

После смерти Пушкина Гоголь сблизился с кругом славянофилов, или собственно с Погодиным и Шевырёвым, С. Т. Аксаковым и Языковым; но он остался чужд теоретическому содержанию славянофильства, и оно ничем не повлияло на склад его творчества. Кроме личной приязни, он находил здесь горячее сочувствие к своим произведениям, а также и к своим религиозным и мечтательно-консервативным идеям. Гоголь не видел России без монархии и православия, он был убеждён, что церковь не должна существовать отдельно от государства.[32] Однако позднее в старшем Аксакове он встретил и отпор своим взглядам, высказанным в «Выбранных местах».

Самым острым моментом столкновения мировоззренческих представлений Гоголя со стремлениями революционной части общества явилось письмо Белинского из Зальцбрунна, сам тон которого больно ранил писателя (Белинский своим авторитетом утвердил Гоголя главою русской литературы ещё при жизни Пушкина), но критика Белинского уже ничего не могла изменить в духовном складе Гоголя, и последние годы его жизни прошли, как сказано, в мучительной борьбе художника и православного мыслителя.

Для самого Гоголя эта борьба осталась неразрешённой; он был сломлен этим внутренним разладом, но, тем не менее, значение основных произведений Гоголя для литературы было чрезвычайно глубокое. Не говоря о чисто художественных достоинствах исполнения, которые уже после самого Пушкина повысили уровень возможного художественного совершенства у писателей, его глубокий психологический анализ не имел равного себе в предшествующей литературе и расширял круг тем и возможности литературного письма.

Однако одними художественными достоинствами невозможно объяснить ни того энтузиазма, с каким принимались его произведения в молодых поколениях, ни той ненависти, с какою они встречены были в консервативной массе общества. Волею судьбы Гоголь явился знаменем нового социального движения, которое формировалось вне сферы творческой деятельности писателя, но странным образом пересеклось с его биографией, поскольку на данную роль иных фигур подобного масштаба в этот момент у этого социального движения не было. В свою очередь, Гоголем были ошибочно истолкованы надежды читателей, возлагаемые на окончание «Мёртвых душ». Поспешно обнародованный конспективный эквивалент поэмы в виде «Выбранных мест из переписки с друзьями» обернулся чувством досады и раздражения обманутых читателей, поскольку среди читателей сложилась устойчивая репутация Гоголя-юмориста. К иному восприятию писателя публика пока была не готова.

Дух гуманности, отличающий произведения Достоевского и других писателей после Гоголя, уже ярко раскрывается в гоголевской прозе, например, в «Шинели», «Записках сумасшедшего», «Мертвых душах». Первое произведение Достоевского примыкает к Гоголю до очевидности. Точно так же изображение отрицательных сторон помещичьего быта, взятое на вооружение писателями «натуральной школы», обычно возводят к Гоголю. В дальнейшей работе новые писатели совершали уже самостоятельный вклад в содержание литературы, так как жизнь ставила и развивала новые вопросы, — но первые мысли были даны Гоголем.

Произведения Гоголя совпадали с зарождением социального интереса, которому они сильно послужили и из которого литература не выходила вплоть до конца XIX века. Но эволюция самого писателя происходила куда сложнее, чем формирование «натуральной школы». Сам Гоголь мало совпадал с «гоголевским направлением» в литературе. Любопытно, что в 1852 году за небольшую статью в память о Гоголе Тургенев был подвергнут аресту в части и месячной ссылке в деревню. Объяснение этому долгое время находили в нерасположении николаевского правительства к Гоголю-сатирику. Позднее было установлено, что истинным мотивом запрета было желание правительства наказать автора «Записок охотника», а запрещение некролога по причине нарушения автором цензурного устава (печать в Москве статьи, запрещённой цензурой в Петербурге), было лишь поводом пресечь деятельность социально-опасного с точки зрения николаевской цензуры литератора[33]. Единой оценки личности Гоголя в качестве проправительственного или антиправительственного писателя среди чиновников Николая I не существовало. Так или иначе, второе издание «Сочинений», начатое в 1851 году самим Гоголем и не оконченное вследствие его преждевременной смерти, могло выйти только в 1855—1856 годах. Но связь Гоголя с последующей литературой не подлежит сомнению.

Связь эта не ограничилась XIX веком. В следующем веке освоение творчества Гоголя происходило на новом этапе. Многое для себя нашли в Гоголе писатели символисты: образность, чувство слова, «новое религиозное сознание» — Ф. К. Сологуб, Андрей Белый, Д. С. Мережковский и т. д. Позднее свою преемственность с Гоголем установили М. А. Булгаков, В. В. Набоков.

Гоголь и православие

Личность Гоголя всегда выделялась особой таинственностью. С одной стороны он являл собой классический тип писателя-сатирика, обличителя пороков, общественных и человеческих, блестящего юмориста, с другой — начинателя в русской литературе святоотеческой традиции, религиозного мыслителя и публициста и даже автора молитв. Последнее его качество до настоящего времени недостаточно изучено и нашло отражение в работах доктора филилогических наук, профессора МГУ им. Ломоносова В. А. Воропаева, который убеждён, что Гоголь был православным христианином, и его православие было не номинальным, а действенным, полагая, что без этого невозможно что-либо понять из его жизни и творчества[34].

Гоголь получил начатки веры в кругу семьи. В письме к матери от 2 октября 1833 года из Петербурга Николай Гоголь вспоминал следующее: «Я просил вас рассказать мне о страшном суде, и вы мне ребёнку так хорошо, так понятно, так трогательно рассказали о тех благах, которые ожидают людей за добродетельную жизнь, и так разительно, так страшно описали вечные муки грешных, что это потрясло и разбудило во мне всю чувствительность. Это заронило и произвело впоследствии во мне самые высокие мысли»[34].

С духовной точки зрения раннее творчество Гоголя содержит не просто собрание юмористических рассказов, а обширное религиозное поучение, в котором происходит борьба добра со злом и добро неизменно побеждает, а грешники наказываются. Глубокий подтекст содержит и главное произведение Гоголя — поэма «Мёртвые души», духовный смысл замысла которого раскрыт в предсмертной записи писателя: «Будьте не мёртвые, а живые души. Нет другой двери, кроме указанной Иисусом Христом…»[34]

По мнению В. А. Воропаева, сатира в таких произведениях, как «Ревизор» и «Мертвые души» — это лишь их верхний и неглубокий пласт. Главную идею «Ревизора» Гоголь передал в пьесе под названием "Развязка «Ревизора», где есть такие слова: «… страшен тот ревизор, который ждет нас у дверей гроба». В этом, по мнению Воропаева, заключена главная идея произведения: бояться нужно не Хлестакова и не ревизора из Петербурга, а «Того, кто ждет нас у дверей гроба»; это идея духовного возмездия, а настоящий ревизор — наша совесть.[35]

Литературный критик и писатель И. П. Золотусский считает, что модные сейчас споры о том, был ли Гоголь мистиком или нет, неосновательны. Верующий в Бога человек не может быть мистиком: для него всем в мире ведает Бог; Бог — не мистик, а источник благодати, и божественное несоединимо с мистическим. По мнению И. П. Золотусского, Гоголь был «верующий в лоне Церкви христианин, и понятие мистического не приложимо ни к нему самому, ни к его сочинениям.» Хотя среди его персонажей есть колдуны и чёрт, они всего лишь герои сказки, и черт у него зачастую фигура пародийная, комическая (как, например, в «Вечерах на хуторе»). А во втором томе «Мёртвых душ» выведен дьявол современный — юрисконсульт, довольно цивильный с виду человек, но по сути более страшный, чем любая нечистая сила. С помощью коловращения анонимных бумаг он устроил в губернии великую путаницу и превратил существовавший относительный порядок в полный хаос.[36]

В 1853 году при издании полного собрания сочинений Н. Гоголя по требованию духовных властей из его произведений исключили многие места, которые были найдены оскорбительными для церкви[37]. Позже произведения Гоголя и других русских авторов были сожжены во дворе Троицкой духовной семинарии. Данное мероприятие происходило по распоряжению ректора семинарии Саввы и по одобрению митрополита Филарета (Дроздова)[38].

В июле 2009 Патриарх Кирилл благословил выпуск в течение 2009 года полного собрания сочинений Н. В. Гоголя в издательстве Московской Патриархии. Новое издание предполагается подготовить на академическом уровне. В рабочую группу по подготовке полного собрания сочинений Н. В. Гоголя вошли ученые и представители РПЦ[39].

Гоголь завершил свой писательский путь «Выбранными местами из переписки с друзьями» — христианской книгой. Однако её до сих пор по-настоящему не прочли, по мнению Золотусского. Начиная с XIX в. принято считать, что книга является ошибкой, уходом писателя в сторону со своего пути. Но возможно, она и есть его путь, и даже более, чем другие книги. По словам Золотусского, это две разные вещи: понятие дороги («Мёртвые души» на первый взгляд — дорожный роман) и понятие пути, то есть выхода души к вершине идеала.[36]

Гоголь и русско-украинские связи

Сложное переплетение двух культур в одном человеке всегда делало фигуру Гоголя центром межнациональных споров, но самому Гоголю не нужно было выяснять, украинец он или русский — в споры об этом его втянули друзья. До сих пор не известно ни одного сочинения писателя, написанного по-украински, а соизмеримый с гоголевским вклад в развитие русского языка довелось внести немногим писателям русского происхождения.

Принимались попытки понять Гоголя с точки зрения его украинского происхождения: последним было до известной степени объяснимо его отношение к русской жизни. Привязанность Гоголя к своей родине была очень сильна, особенно в первые годы его литературной деятельности и вплоть до завершения второй редакции «Тараса Бульбы», но сатирическое отношение к русской жизни, без сомнения, объясняется не его национальными свойствами, а всем характером его внутреннего развития.

Несомненно, однако, что в творчестве писателя сказались также и украинские черты. Такими считают особенности его юмора, который остался единственным образцом в своём роде в русской литературе. Украинское и русское начала счастливо слились в этом даровании в одно, в высшей степени замечательное явление.

Длительное пребывание за границей уравновесило украинскую и русскую составляющие его мировоззрения, сделало оригинальным и самобытным его взгляд на природу русско-украинских отношений, что нашло отражение в известном споре с О. М. Бодянским по отношению к русскому языку и творчеству Тараса Шевченко, передаваемым писателем Григорием Данилевским. «Нам, Осип Максимович, надо писать по-русски, надо стремиться к поддержке и упрочению одного, владычного языка для всех родных нам племён. Доминантой для русских, чехов, украинцев и сербов должна быть единая святыня — язык Пушкина, какою является Евангелие для всех христиан, католиков, лютеран и гернгутеров… Нам, малороссам и русским, нужна одна поэзия, спокойная и сильная, нетленная поэзия правды, добра и красоты. Русский и малоросс — это души близнецов, пополняющие одна другую, родные и одинаково сильные. Отдавать предпочтение одной в ущерб другой, невозможно»[33]. Из этого спора становится ясным, что к концу жизни писателя волновал не столько национальный антагонизм, сколько антагонизм веры и безверия.

В конце XX — начале XXI веков, когда отношения двух государств — Украины и России — переживали не лучшие времена, отношение к Гоголю на Украине было неоднозначным. Для некоторых политиков он был неудобен именно тем, что был рождён на Украине, а писал на русском[40].

Гоголь и живописцы

Титульный лист второго издания «Мёртвых душ». Эскиз Н. В. Гоголя

Наряду с сочинительством и интересом к театру с юных лет Гоголь был увлечён живописью. Об этом говорят его гимназические письма родителям. В гимназии Гоголь пробует себя как живописец, книжный график (рукописные журналы «Метеор литературы», «Навоз Парнасский») и театральный декоратор. Уже по выходе из гимназии в Петербурге Гоголь продолжает занятия живописью в вечерних классах Академии художеств. Общение с кругом Пушкина, с К. П. Брюлловым, делает его страстным поклонником искусства. Картине последнего «Последний день Помпеи» посвящена статья в сборнике «Арабески». В этой статье, а также в других статьях сборника Гоголь отстаивает романтический взгляд на природу искусства. Образ художника, а также конфликт эстетического и морального начала станет центральным в его петербургских повестях «Невский проспект» и «Портрет», написанных в тех же 1833—1834 гг., что и его публицистические статьи. Статья Гоголя «Об архитектуре нынешнего времени» явилась выражением архитектурных пристрастий писателя.

В Европе Гоголь увлечённо предаётся изучению памятников архитектуры и скульптуры, живописи старых мастеров. А. О. Смирнова вспоминает, как в Страсбургском соборе «он срисовывал карандашом на бумажке орнаменты над готическими колоннами, дивясь избирательности старинных мастеров, которые над каждой колонной делали отменные от других украшения. Я взглянула на его работу и удивилась, как он отчетливо и красиво срисовывал. — „Как вы хорошо рисуете!“ — сказала я. — „А вы этого и не знали?“ — отвечал Гоголь». На смену романтической приподнятости Гоголя приходит и известная трезвость (А. О. Смирнова) в оценке искусства: «Стройность во всем, вот что прекрасно». Наиболее ценимым художником для Гоголя становится Рафаэль. П. В. Анненков: «Под этими массами зелени итальянского дуба, платана, пины и пр. Гоголь, случалось, воодушевлялся как живописец (он, как известно, сам порядочно рисовал). Раз он сказал мне: „Если бы я был художник, я бы изобрел особенного рода пейзаж. Какие деревья и ландшафты теперь пишут!.. Я бы сцепил дерево с деревом, перепутал ветви, выбросил свет, где никто не ожидает его, вот какие пейзажи надо писать!“». В этом смысле в поэтичном изображении сада Плюшкина в «Мёртвых душах» явственно ощущается взгляд, метод и композиция Гоголя-живописца.

В 1837 году в Риме Гоголь познакомился с русскими художниками, пансионерами Императорской Академии Художеств: гравёром Фёдором Иорданом, автором большой гравюры с картины Рафаэля «Преображение», Александром Ивановым, который тогда трудился над картиной «Явление Мессии народу», Ф. А. Моллером и другими, посланными в Италию для совершенствования в своем искусстве. Особенно близки на чужбине были А. А. Иванов и Ф. И. Иордан, представлявшие вместе с Гоголем своеобразный триумвират. С Александром Ивановым писателя свяжет многолетняя дружба. Художник становится прототипом героя обновлённого варианта повести «Портрет». В пору расцвета своих отношений с А. О. Смирновой Гоголь подарил ей акварель Иванова «Жених, выбирающий кольцо для невесты». Иордана он в шутку называл «Рафаэль первого манера» и рекомендовал его творчество всем своим знакомым. Фёдор Моллер написал в Риме в 1840 г. портрет Гоголя. Кроме того, известны ещё семь портретов Гоголя, написанных Моллером[41].

Но более всего Гоголь ценил Иванова и его картину «Явление Мессии народу», он участвовал в создании концепции картины, принимал участие в качестве натурщика (фигура ближайшего ко Христу), хлопотал, у кого мог, о продлении для художника возможности спокойно и не торопясь работать над картиной, посвятил Иванову большую статью в «Выбранных местах из переписки с друзьями» «Исторический живописец Иванов». Гоголь способствовал обращению Иванова к написанию им жанровых акварелей и к изучению иконографии. Живописец пересмотрел соотношение высокого и комичного в своих картинах, в новых его работах появились черты юмора, ранее совершенно чуждые художнику. Ивановские акварели в свою очередь близки по жанру повести «Рим». С другой стороны Гоголь на несколько лет опередил начинания петербургской Академии художеств в области изучения древнерусской православной иконы[42]. Наряду с А. А. Агиным и П. М. Боклевским Александр Иванов был одним из первых иллюстраторов произведений Гоголя.

В судьбе Иванова было много общего с судьбою самого Гоголя: над второю частью «Мёртвых душ» Гоголь работал так же медленно, как Иванов над своею картиною, обоих одинаково торопили со всех сторон с окончанием их работы, оба одинаково нуждались, не будучи в силах оторваться от любимого дела для постороннего заработка. И Гоголь имел в виду одинаково себя и Иванова, когда писал в своей статье: «Теперь все чувствуют нелепость упрека, в медленности и лени такому художнику, который, как труженик, сидел всю жизнь свою над работою и позабыл даже, существует ли на свете какое-нибудь наслаждение, кроме работы. С производством этой картины связалось собственное душевное дело художника, — явление, слишком редкое в мире». С другой стороны, брат А. А. Иванова архитектор Сергей Иванов свидетельствует, что А. А. Иванов «никогда не был одних мыслей с Гоголем, он с ним внутренне никогда не соглашался, но в то же время никогда с ним и не спорил». Статья Гоголя тяготила художника, опережающие похвалы, преждевременная слава сковывали его и ставили в двусмысленное положение. Несмотря на личную симпатию и общность религиозного отношения к искусству некогда неразлучные друзья, Гоголь и Иванов, к концу жизни несколько внутренне отдаляются несмотря на то, что переписка между ними не прекращается до последних дней[43].

Гоголь в группе русских художников в Риме

Сергей Левицкий, Рим, 1845, ателье Perrot

В 1845 году Сергей Левицкий приезжает в Рим и встречается с русскими художниками и с Гоголем. Использовав приезд в Рим вице-президента русской Академии художеств графа Фёдора Толстого, Левицкий уговорил Гоголя сняться на дагерротип вместе с колонией русских художников. Затея была связана с приездом в Рим из Петербурга Николая I. Император лично посетил пансионеров Академии художеств. Более двадцати пансионеров были вызваны в собор Святого Петра в Риме, куда после российско-итальянских переговоров прибыл Николай I в сопровождении вице-президента Академии графа Ф. П. Толстого. «Проходя от алтаря, Николай I обернулся, приветствовал легким наклонением головы и мгновенно окинул собравшихся своим быстрым, блестящим взглядом. „Художники Вашего величества“, — указал граф Толстой. „Говорят, гуляють шибко“, — заметил государь. „Но также и работают“, — ответил граф».

В благодарность за тёплые слова художники хотели приготовить Ф. П. Толстому невиданный для той поры подарок — групповой снимок. Собрались все на террасе мастерской французского дагерротиписта Перро. Левицкий описал впоследствии технику изготовления им пластинки, указал продолжительность выдержки, оценил качество снимка («центр группы вышел превосходно, края не совсем отчетливо»). И добавил: «Это мое первое произведение удивило всех художников». Известный русский критик Владимир Стасов сказал об этом портрете: «Какой тут богатый материал: и архитекторы, и живописцы, и скульпторы, и всякие другие, и Рим, и Россия, и — Гоголь надо всем!!!» Писатель сидит в центре композиции, его окружают художники, архитекторы и скульпторы, на полу, внизу — натурщица-итальянка Мариучча. В этой живописно расположенной группе выделяется фигура Фёдора Моллера: художник, будучи высокого роста, стоит слева от Гоголя, отделенный фигурой акварелиста Андрея Лавеццари, а Фёдор Антонович облачен в тёмный плащ, на голове — модная широкополая шляпа.

Среди изображённых — архитекторы Фёдор Эппингер, Карл Бейне, Павел Нотбек, Ипполит Монигетти, скульпторы Пётр Ставассер, Николай Рамазанов, Михаил Шурупов, живописцы Пимен Орлов, Аполлон Мокрицкий, Михаил Михайлов, Василий Штернберг. Впервые дагерротип был опубликован критиком В. В. Стасовым в журнале «Древняя и Новая Россия» за 1879 год, № 12, который так описал изображённых: «Взгляните на эти шляпы театральных „бригантов“, на плащи, будто бы необычайно картинные и величественные — какой неостроумный и неталантливый маскарад! А между тем, это все-таки картина истинно историческая, потому что она искренно и верно передаёт целый уголок эпохи, целую главу из русской жизни, целую полосу людей, и жизней, и заблуждений». Из этой статьи известны имена сфотографированных и кто где находится. Так стараниями С. Л. Левицкого был создан единственный фотографический портрет великого писателя. Позже, в 1902 году, к 50-летию со дня смерти Гоголя, в студии другого выдающегося портретиста Карла Фишера, его изображение было выкадровано из этого группового снимка, переснято и увеличено.

В группе сфотографированных присутствует и сам Сергей Левицкий, — второй слева во втором ряду — без сюртука.

Гипотезы о личности Гоголя

Личность Гоголя привлекала внимание многих деятелей культуры и учёных. Ещё при жизни писателя о нём ходили противоречивые слухи, усугублённые его замкнутостью, склонностью к мифологизации собственной биографии[1] и загадочной смертью, породившей множество легенд и гипотез.

Некоторые произведения Гоголя

  • Мёртвые души
    • см. также: Какой русский не любит быстрой езды
  • Ревизор
  • Женитьба
  • Театральный разъезд
  • Вечера на хуторе близ Диканьки
  • Миргород
    • Вий
    • Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем
    • Старосветские помещики
    • Тарас Бульба
  • Петербургские повести
    • Невский проспект
    • Нос
    • Шинель
    • Записки сумасшедшего
    • Портрет
    • Коляска
  • Выбранные места из переписки с друзьями

Влияние на современную культуру

Произведения Гоголя много раз экранизировались. Композиторы сочиняли на его музыку оперы и балеты. Помимо этого, Гоголь сам становился героем фильмов и других художественных произведений.

По мотивам романа «Вечера на хуторе близ Диканьки» компания Step Creative Group выпустила два квеста: «Вечера на хуторе близ Диканьки» (2005) и «Вечер накануне Ивана Купала» (2006). Первой игрой по повести Гоголя стала «Вий: История, рассказанная заново» (2004)[44].

На Украине проводится ежегодный мультидисциплинарный фестиваль современного искусства Гогольfest, названный в честь писателя.

Фамилия писателя отразилась в названии музыкальной группы Gogol Bordello, лидер которой, Евгений Гудзь, является выходцем с Украины.

Изображения Гоголя можно встретить на почтовых марках и монетах (см. Гоголь в филателии и Гоголь в нумизматике).

Память

  • Именем Гоголя названы улицы в ряде городов Российской Федерации, Украины, Белоруссии, Казахстана и других республик постсоветского пространства, а также в Харбине (Китай).
  • Именем Гоголя названы кратер на Меркурии и пароход.
  • На Украине день рождения Н. В. Гоголя отмечается многими гражданами как праздник русского языка и повод вспомнить о единстве славянских народов[45]

Памятники

  • Первый в империи памятник Гоголю работы Пармена Забилы был установлен в Нежине в 1881 году. На сегодняшний день в городе два памятника писателю.
  • В 1909 году памятник Гоголю работы скульптора Н. А. Андреева был установлен в Москве, на Пречистенском бульваре (ныне Гоголевский). В 1951 году памятник был перенесён в Донской монастырь (в настоящее время находится на Никитском бульваре), а на его месте поставлен новый, созданный Н. В. Томским.[46] (см. в статье Памятники Гоголю в Москве.)
  • В 1910 году бронзовый бюст Гоголя работы И. Ф. Тавбия был установлен на Екатерининской улице Царицына (Волгограда). Сегодня это самый старый памятник в городе. Улица также была переименована и стала Гоголевской[47].
  • В Днепропетровске на углу улицы Гоголя и проспекта Карла Маркса 17 мая 1959 года установлен памятник Николаю Гоголю. Скульпторы А. В. Сытник, Э. П. Калишенко, А. А. Шрубшток, архитектор В. А. Зуев.
  • В Киеве на доме № 34 Андреевского спуска установлен памятник «Носу», прототипом которого послужил нос писателя. Скульптор: Олег Дергачёв.
  • Памятник Гоголю есть в Полтаве, бюст писателя установлен в Запорожье, Бресте[48]
  • 4 марта 1952 года, к столетию со дня смерти Гоголя, в сквере на Манежной площади Петербурга был установлен закладной камень, надпись на котором гласила[49]: «Здесь будет сооружён памятник великому русскому писателю Николаю Васильевичу Гоголю».

Закладной камень просуществовал в таком виде до 1999 года, когда на месте закладного камня был установлен фонтан[50]. В итоге для памятника было выбрано другое место на ул. Малой Конюшенной[51].

  • В Великом Новгороде на Памятнике «1000-летие России» среди 129 фигур самых выдающихся личностей в российской истории (на 1862 год) есть фигура Н. В. Гоголя.
  • 13 августа 1982 года в Киеве был открыт памятник писателю Николаю Васильевичу Гоголю. Гоголь всего один раз, в 1834 году посетил Киев и любовался видами Днепра. И в честь 1500-летия столицы памятник писателю установили на Русановской набережной г. Киева.[52]

Библиография

  • Мережковский Д. С. Гоголь и чорт. М., 1906.
  • Мандельштам И. О Характере гоголевского стиля. Гельсингфорс, 1902.
  • Овсянико-Куликовский Д. Н. Гоголь. Изд. 4-е, доп. СПб., 1912.
  • Венгеров С. А. Писатель-гражданин Гоголь. — Собрание соч., т.2., СПб., 1913.
  • Чудаков Г. И. Об отношении творчества Гоголя к западно-европейским литераторам. Киев, 1908.
  • Шамбинаго С. К. Трилогия романтизма. (Н. В. Гоголь), М., 1911.
  • Котляревский Н. А. Н. В. Гоголь. 1829—1842. 4-е изд., П., 1915.
  • Слонимский А. Л. Техника комического у Гоголя. П., 1923.
  • Белый А. Мастерство Гоголя. М.-Л., 1934.
  • Виноградов В. В. Эволюция русского натурализма. Гоголь и «натуральная» школа. Этюды о стиле Гоголя. — В его кн.: Избранные труды. Поэтика русской литературы, М., 1976.
  • Гуковский Г. А. Реализм Гоголя, 1959
  • Переверзев В. Ф. Творчество Гоголя. — В его кн.: Гоголь. Достоевский…, М., 1982.
  • Эйхенбаум Б. М. Как сделана «Шинель» Гоголя. — В его кн.: О прозе. Л. 1969.
  • Тынянов Ю. Н. Достоевский и Гоголь. (к теории пародии). — В его кн.: Поэтика. История литературы. Кино. М., 1977.
  • Тюменева Г. А. Гоголь и музыка. М.: Музыка, 1966.
  • Манн Ю. В. Комедия Гоголя «Ревизор», М. 1966.
  • Манн Ю. В. Поэтика Гоголя. М., 1978.
  • Манн Ю. В. Смелость изобретения. Черты художественного мира Гоголя. 3-е изд., М., 1985.
  • Манн Ю. В. В поисках живой души. «Мертвые души»: писатель — критика — читатель. 2-е изд., М., 1987
  • Манн Ю. В. Заметки о «неевклидовой геометрии» Гоголя
  • Нечаенко Д. А. «Мёртвые души» как роман-сон. // Нечаенко Д. А. История литературных сновидений XIX—XX веков: Фольклорные, мифологические и библейские архетипы в литературных сновидениях XIX-начала XX вв. М.: Университетская книга, 2011. С.426-453. ISBN 978-5-91304-151-7
  • Елистратова А. А. Гоголь и проблемы западно-европейского романа. М., 1972.
  • Лотман Ю. М. Проблема художественного пространства в прозе Гоголя. — Уч. зап. Тартус. гос. ун-та. (Труды по русской и славянской филологии, т. 11), в 209, 1968.
  • Бахтин М. М. Рабле и Гоголь. — В его кн.: Вопросы литературы и эстетики, М., 1975.
  • Храпченко М. Б. Н. Гоголь. Литературный путь… — Собрание сочинений., т. 1, М., 1980.
  • Николаев Д. П. Сатира Гоголя, М., 1984.
  • Кривонос В. И. «Мёртвые души» Гоголя и становление новой русской прозы, Воронеж, 1975.
  • Смирнова Е. А. Поэма Гоголя «Мёртвые души», Л., 1987.
  • Günther H: Das Groteske bei N.V. Gogol: Formen und Funktionen, München, 1968.
  • Proffer C.R. The simile and Gogol’s Dead Souls, Hague, 1967.
  • Erlich V. Gogol, New Haven, 1969.
  • Troyat H. Gogol, P., 1971.
  • Braun M. N.V. Gogol. Eine literarische Biographie, München, 1973.
  • Fanger D. The creation of N. Gogol, Cambridge(MA), 1979.
  • Schreier H. Gogol’s religiöses Weltbild und sein literarisches Werk, München, 1977.
  • Шулятиков В. М. На рубеже двух культур, Пятидесятилетие со дня смерти Н. В. Гоголя. Курьер. 1902. No 85.
  • Шулятиков В. М. Против воли (Н. В. Гоголь). «Курьер», 1902, No 56.
  • Труайя А. Николай Гоголь. — М.: Изд-во Эксмо, 2004. — 640 с. — (Русские биографии). — ISBN 5-699-05286-0
  • Золотусский И. П. Гоголь. — 7-е. — М.: Молодая гвардия, 2009. — 485 с. — (Жизнь замечательных людей: сер. биогр.; вып. 1170). — ISBN 5-235-03069-5
  • Дмитриева Е. Е. Н. В. Гоголь в западноевропейском контексте: Между языками и культурами. М.: ИМЛИ РАН, 2011. 392 с., 1 000 экз., ISBN 978-5-9208-0399-3
Антологии
  • Н. В. Гоголь в русской критике: Сб. ст. / Подгот. текста А. К. Котова и М. Я. Полякова; Вступ. ст. и примеч. М. Я. Полякова.. — М.: Гос. издат. худож. лит., 1953. — LXIV, 651 с.
  • Гоголь в русской критике: Антология / Сост. С. Г. Бочаров. — М.: Фортуна ЭЛ, 2008. — 720 с. — ISBN 978-5-9582-0042-9

Первые издания

Далее перечислены издания сочинений Гоголя в порядке их опубликования в течение его деятельности.

  • Первое собрание сочинений подготовлено было им самим в 1842 году. Второе он начал готовить в 1851-м; закончено оно было уже его наследниками: здесь в первый раз появилась вторая часть «Мертвых душ».
  • В издании Кулиша в шести томах (1857) впервые появилось обширное собрание писем Гоголя (последние два тома).
  • В издании, подготовленном Чижовым (1867), напечатаны «Выбранные места из переписки с друзьями» в полном объёме, с включением того, что в 1847 году не было пропущено цензурой.
  • Десятое издание, вышедшее в 1889 году под редакцией Н. С. Тихонравова, лучшее из всех, опубликованных в XIX веке: это — научное издание с текстом, исправленным по рукописям и собственным изданиям Гоголя, и с обширными комментариями, где подробно изложена история каждого из произведений Гоголя по сохранившимся рукописям, по его переписке и иным историческим данным.
  • Материал писем, собранный Кулишом, и текст сочинений Гоголя стали пополняться, особенно с 1860-х: «Повесть о капитане Копейкине» по рукописи, найденной в Риме («Русский архив», 1865); неизданное из «Выбранных мест» сначала в «Русском архиве» (1866), потом в издании Чижова; о комедии Гоголя «Владимир 3-й степени» — Родиславского, в «Беседах в Общества любителей российской словесности» (М., 1871).
  • Исследования текстов Гоголя и его писем: статьи В. И. Шенрока в «Вестнике Европы», «Артисте», «Русской старине»; г-жи Е. С. Некрасовой в «Русской старине» и особенно комментарии г. Тихонравова в 10-м издании и в особом издании «Ревизора» (М., 1886).
  • О письмах есть информация в книге «Указатель к письмам Гоголя» г. Шенрока (2-е изд. — М., 1888), необходимый при чтении их в издании Кулиша, где они пересыпаны глухими, произвольно взятыми буквами вместо имён и другими цензурными умолчаниями.
  • «Письма Гоголя к князю В. Ф. Одоевскому» (в «Русском архиве», 1864); «к Малиновскому» (там же, 1865); «к кн. П. А. Вяземскому» (там же, 1865, 1866, 1872); «к И. И. Дмитриеву и П. А. Плетневу» (там же, 1866); «к Жуковскому» (там же, 1871); «к М. П. Погодину» от 1833 (не 1834; там же, 1872; полнее, чем у Кулиша, V, 174); «Записка к С. Т. Аксакову» («Русская старина», 1871, IV); письмо к актёру Сосницкому о «Ревизоре» 1846 года (там же, 1872, VI); Письма Гоголя к Максимовичу, изданные С. И. Пономаревым и т. д.

Примечания

  1. 1 2 3 4 5 6 7 В. В. Вересаев, «Гоголь в жизни». Том 1. «Выпись из Метрической книги Спасо-Преображенской церкви местечка Сорочинец, Миргородского уезда, 1809 год», № 25: «Месяца марта 20 числа у помещика Василия Яновского родился сын Николай и окрещён. Молитвовал и крестил священно-наместник Иоанн Беловольский. Восприемником был господин полковник Михаил Трахимовский». Русская старина, 1888, ноябрь, с. 392.
  2. И. Ф. Масанов, «Словарь псевдонимов русских писателей, учёных и общественных деятелей». В 4-х томах. — М., Всесоюзная книжная палата, 1956—1960 гг.
  3. Ныне село в Миргородском районе Полтавской области Украины.
  4. 1 2 3 4 Гоголь, Николай Васильевич // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: В 86 томах (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  5. Кто есть кто в мире / Гл. редактор Г. П. Шалаева.. — М.: Филологическое общество «СЛОВО»: ОЛМА-ПРЕСС Образование. — С. 361. — ISBN 5-8123-0088-7
    Энциклопедия Кольера. Открытое общество. 2000.
    Биографический словарь. 2000.
    Большая биографическая энциклопедия. 2009.
    Биографический словарь. 2000.
  6. Василий Афанасьевич Гоголь — Пьеса «Простак»
  7. И.П.Золотусский Гоголь. — 6-е изд. — М.: Молодая гвардия, 2009. — С. 45-46. — 485 с. — (Жизнь замечательных людей). — 5000 экз. — ISBN 978-5-235-03243-
  8. «Из всех лицеистов Гоголь был, кажется, всего дружнее с ним. „Нас сроднила глупость людская“, — говорит Гоголь в одном из своих писем. Действительно, Высоцкий отличался, подобно своему младшему товарищу, способностью подмечать смешные или пошлые стороны в характерах окружающих людей и зло подсмеиваться над ними. В лазарете, где он часто сидел вследствие болезни глаз, вокруг постели его собирался целый клуб, в котором сочинялись разные забавные анекдоты, передавались с комической стороны лицейские и городские происшествия. Вероятно, отчасти под его влиянием Гоголь стал вполне отрицательно относиться ко всему гимназическому начальству, начиная с директора», — сообщает Флорентий Павленков в статье «Н. В. Гоголь. Семья и школа».
  9. «Таинственный карла», или Странная жизнь Гоголя-Яновского // Портал интересных статей
  10. Определения и увольнения // Журнал Министерства народного просвещения. — 1834. — № VIII. — С. LII.
  11. ФЭБ: Гоголь. Из «Авторской исповеди». — 1998 (текст)
  12. ФЭБ: Белинский. Письмо к Гоголю от 15/3 июля 1847 г. — 1952 (текст)
  13. 1 2 А. Т. Тарасенков. Последние дни жизни Н. В. Гоголя.
  14. 1 2 В. В. Вересаев, «Гоголь в жизни». Том 2.
  15. Воропаев В. А., «Последние дни Гоголя как духовная и научная проблема»
  16. 1 2 В. М. Гуминский Гоголь // Православная энциклопедия. Том XI. — М. : Церковно-научный центр «Православная энциклопедия», 2006. — С. 652-666. — 752 с. — 39000 экз. — ISBN 5-89572-017-Х
  17. Из записной книжки московского старожила: Гоголь и Московский университет
  18. В. А. Воропаев, «Гоголь и Московский университет»
  19. Вполне возможно также, что было перенесено одно надгробие без останков
  20. ФЭБ: Лидин. Перенесение праха Н. В. Гоголя. — 1994.
  21. Ю. В. Алёхин, «Осквернители праха», Русский дом, № 4
  22. «Тайны Новодевичьего кладбища», «Аргументы и факты»
  23. И.Золотусский, «Кто показывает Гоголю нос?», «Российская газета»
  24. Пропавший череп Гоголя, «Литературная Россия»
  25. Горьким словом посмеюся, «Российская газета»
  26. Тайна исчезновения черепа Гоголя (Вариант 1)
  27. Тайна исчезновения черепа Гоголя (Вариант 2)
  28. См. воспоминания В. Я. Лакшина «Елена Сергеевна рассказывает…» в кн. «Воспоминания о Михаиле Булгакове», М., Сов. писатель, 1988, с. 420.
  29. Статья в «Известиях» о подготовке юбилея с фотографией старой могилы Гоголя в Даниловом монастыре
  30. 1 2 Ю. В. Манн. В поисках живой души. «Мёртвые души»: писатель — критика — читатель / Б.Ф.Егоров. — М.: Книга, 1984. — С. 338-339. — 415 с. — («Судьбы книг»). — 75 000 экз.
  31. Е. А. Смирнова. Поэма Гоголя «Мёртвые души» / С. Г. Бочаров. — Ленинград: Наука, Ленинградское отделение, 1987. — («Литературоведение и языкознание»).
  32. Сергей Лабанов, «Гоголь Николай Васильевич». Россия в красках
  33. 1 2 Г. П. Данилевский Знакомство с Гоголем. (Из литературных воспоминаний) // Сочинения Изд. 9-е. — 1902. — Т. XIV. — С. 92-100.
  34. 1 2 3 Воропаев А. А. Николай Гоголь: Опыт духовной биографии. М., 2008.
  35. В ожидании Ревизора: Гоголь и Евангелие, ФОМА онлайн, http://www.foma.ru/article/index.php?news=6967
  36. 1 2 Апология Гоголя, ФОМА онлайн, http://www.foma.ru/article/index.php?news=3295
  37. Е. Ф. Грекулов. Православная инквизиция в России — Издание Академии наук СССР. — М.: Наука, 1964
  38. См.: Колокол, 1863. М., 1963, вып. 6, л. 161, с. 1329; / Науч. ред. д.и.н., проф., А. И. Клибанов. — М., 1989. — С. 481—482
  39. Святейший Патриарх Кирилл благословил выпуск полного собрания сочинений Н. В. Гоголя в Издательстве Московской Патриархии / Патриархия.ру, 21.07.2009 г.
  40. Гоголь и современная Украина. Материал с портала «Восток-Запад»
  41. См. Машковцев Н. Г., «Гоголь в кругу художников». М., 1959.
  42. См. Игорь Виноградов, «Явление картины — Гоголь и Александр Иванов». — Наше наследие, 2000, № 54.
  43. М. П. Боткин, «А. А. Иванов, его жизнь и переписка»
  44. gamevision.ru.
  45. На Украине прошли мероприятия, посвящённые Дням памяти Н. В. Гоголя (Фото и текст о мероприятиях в Киеве, Одессе и Ужгороде).
  46. История памятников Гоголю в Москве.
  47. Памятник Гоголю в Волгограде
  48. Офіційний портал Запорізької міської влади Мэр Евгений Карташов считает открытие в Запорожье памятника Николаю Гоголю символом дружбы Украины и России. (29.01.2010). Архивировано из первоисточника 24 августа 2011.
  49. Газета «Коммерсантъ» № 214(1396) от 10.12.1997, «Невский проспект» подарил Гоголя Малой Конюшенной.
  50. Прогулки по Петербургу. Манежная Площадь.
  51. Энциклопедия Санкт-Петербург. Гоголю Н. В., памятник.
  52. РИА Новости. Памятники Николаю Васильевичу Гоголю. Справка

См. также


Библиотеки

Фотоматериалы

Статьи

При написании этой статьи использовался материал из Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона (1890—1907).

Источник: Гоголь, Николай Васильевич

Переселения крестьян в России (дополнение к статье)

Статистические данные о переселении за время 18941904 гг. Общие размеры сибирского переселения, наиболее крупного и единственного поддающегося точному учету, за десятилетие 1894 — 1903 гг., выражаются в следующих цифрах:

Годы Число душ обоего пола: Семейных переселенцев Ходоков 1894 55776 627 1895 101995 4756 1896 186166 11894 1897 81015 17780 1898 143697 52999 1899 162805 50085 1900 164639 45453 1901 86334 22481 1902 80499 23931 1903 83721 25789 Всего за 10 л. 1146649 255795 1904 29895 4098

Таким образом, переселенческое движение, достигнув своего максимума в 1896 году, после резкого падения 1897 г., обусловленного, вероятно, действием ограничительного циркуляра 20 января 1897 г., три года держалось почти на том же уровне, как в 1896 г.; в следующие три года оно сократилось приблизительно вдвое, т. е. упало до размеров, существовавших в самом начале 90-х гг. Сокращение общих размеров сибирского П. представится еще более резким, если принять в соображение, что за время до 1901 г. размеры П. показаны без П. на Дальний Восток, которое шло до этого времени исключительно морским путем и дало за время с 1883 по 1900 г. до 61500 душ об. п. Уже в 1900 г. часть П. на Дальний Восток, а с 1902 г. и все это переселение пошло сухим путем и следовательно вошло в показанные в приведенной табличке цифры. В последние два года — 1904 и 1905 (приблизительно 30000) — сибирское П. упало до совершенно ничтожной величины, под влиянием войны с Японией и вызванного ею закрытия Сибири для дозволенного переселения. Параллельно с общим сокращением размеров сибирского П., шло и изменение как состава переселенцев, в отношении мест выхода, так, до некоторой степени, и самого направления переселения. За пятилетие 1894 — 1898 гг. свыше 10000 душ дали следующие губернии: Полтавская 96 тыс., Черниговская 76, Курская 42, Орловская 40, Пензенская 33, Тамбовская 32, Воронежская 24, Самарская 23, Харьковская 20, Витебская 19, Тульская 18, Могилевская 14, Вятская 13, Рязанская 12 тыс. За пятилетие 1899 — 1903 гг.: Полтавская 68 тыс., Могилевская 43, Курская 39, Черниговская 37, Витебская 35, Харьковская и Самарская по 28, Воронежская 27, Тамбовская 26, Екатеринославская 22, Орловская и Минская по 16, Херсонская и Киевская по 15, Виленская, Витебская, Саратовская и Таврическая по 14, Пензенская 12, Пермская 11 тыс. душ. В 1904 г. сравнительно большие цифры дали: Херсонская 5 тысяч, Екатеринославская 3, Харьковская и Полтавская по 2,6 тыс. душ. Изменение состава переселенцев по сравнению с предыдущим периодом выясняется следующей табличкой:

A — число душ, B — % всего движения

Районы: Годовые средние по пятилетиям цифры П. из отдельных районов: 1886—1890 1891—1895 1896—1900 1901—1903 A B A B A B A B Северно-черноземный 13042 60,9 32906 46,6 53891 36,5 14071 17,7 Средне-черноземный (малорос.) 2225 10,4 21327 30,2 31339 21,2 15738 19,8 Юго-западный — — 85 0,1 4333 2,9 5631 7,1 Южный степной — — 476 0,7 8501 5,8 10973 13,8 Восточный и юго-восточный 786 3,8 7872 11,2 17430 11,8 3601 4,5 Средне-промышленный 85 0,4 31 0,0 3039 2,0 1648 2,1 Западный 429 2,0 356 0,5 20296 13,8 22410 28,2 Северо-восточный 3749 17,5 7519 10,7 5899 3,9 2950 3,7 Прибалтийский — — 53 0,0 1495 1,0 769 1,0

Таким образом, П. из сев.-вост. района, давшего Сибири ее лучших колонизаторов, почти прекратилось. П. из сев.-черноземного (средне-русского) района в последние годы сократилось втрое против пятилетия 1896 — 1900 гг. и почти возвратилось к уровню второй половины 80-х гг. На место этих двух, еще недавно главных переселенческих районов выступил было средний черноземный (малороссийский) район, но со второй половины 90-х гг. начинает убывать П. и из этого района, сначала в относительных, потом и в абсолютных цифрах; в 1901 —1 903 гг. этот район дал, в среднем за год, уже вдвое меньшее П., чем в предыдущее пятилетие. В самые последние годы резко упало П. и из восточного и юго-восточного районов. Эта убыль до известной степени восполняется начавшимся во второй половине 90-х гг. П. из двух южных районов — степного и юго-западного, а в особенности из западного, литовско-белорусского района, который уже во второй половине 90-х гг. дал около одной седьмой, в последние три года — свыше четверти всего П., выступая на первое место среди всех переселенческих районов. Изменение направления П. видно из следующей таблички:

В губернии: Переселилось душ обоего пола в отдельные губернии и области: 1894—98 1899—1903 1904 Тобольскую 97767 36792 581 Томскую, кабин. земли. 139262 164633 3714 " казен. " 74967 76507 932 Енисейскую 49027 89332 1013 Иркутскую 1041 12866 131 Приамурский край 9079 40970 105 Акмолинскую 98623 68272 4139 Семипалатинскую 4579 7417 254 Тургайскую 2073 28392 16699 Остальные 4687 4450 0 Всего зарегистрировано 481105 516895 27519

Из двух наиболее излюбленных переселенцами районов Акмолинская область в последнее пятилетие принимает, даже в абсолютных числах, значительно меньше переселенцев, чем в предшествовавшие 5 лет; П. на кабинетские земли Томской губ. (Алтай) в абсолютных цифрах еще растет, но относительное значение Алтая в среде переселенческих районов в последнее пятилетие меньше, чем в 1894 — 98 гг., не говоря уже о предшествовавшем времени, когда Алтай принимал до двух третей всего сибирского П. Резко убывает также и П. в Тобольскую губ. Напротив, сильно возрастает как в абсолютных, так и особенно в относительных цифрах, П. в среднюю Сибирь — в Енисейскую и еще более в Иркутскую губ.; резко возрастают и цифры П. в Приамурский край, хотя здесь возрастание в значительной мере кажущееся, обусловливаясь главным образом переходом П. в Уссурийский край с морского на сухопутное движение. Сходным образом, до известной степени, объясняется и резкое возрастание П. в Тургайскую обл., которое прежде шло через Оренбург и не попадало в общую регистрацию, а в последнее время направилось, в значительной части, через Челябинск. В 1904 г. в Тургайскую обл. прошло почти две трети всего П. — прямой результат закупорки Сибирской жел. дор. (единственного пути в более отдаленные районы) вследствие военных обстоятельств. Причины изменений в общем размере, составе и направлении сибирского П. в значительной мере уясняются данными о результатах ходачества и об обратном П. Изменение результатов ходачества видно из следующей таблички:

В губерниях и областях: Процент ходоков, зачисливших землю: 1895 1896 1897 1898 1899 1900 Тобольской 65,3 54,9 55,8 43,5 39,5 47,7 Томской кабин. земли 57,3 53,4 34,4 35,5 29,3 29,3 " казенной 64,2 51,1 47,7 44,1 48,9 Енисейской (6,9) 42,6 30,8 58,4 54,2 47,5 Иркутской (11,1) (100) (0) 18,1 47,6 67,5 Приамурском крае (27,0) 48,2 Акмолинской 65,4 35,5 28,1 15,4 22,4 22,4

Успешность ходачества резко понижается в обоих излюбленных переселенческих районах — в Акмолинской обл. и на Алтае, где, таким образом, обозначаются явственные признаки переполнения переселенцами. Гораздо менее резко понижение процента результатности ходачества в Тобольской губ. и на казенных землях Томской, что объясняется заполнением свободных земель степных местностей и перемещением центра тяжести колонизации в лесные районы, в Тобольской губ., притом, гораздо более удаленные от главного переселенческого пути (Тарский у.). В двух средне-сибирских губерниях за данный период замечается не убыль, а скорее некоторое возрастание успешности ходачества; давно уже приостановившаяся колонизация этих губерний возобновилась только в 90-х гг. и находила, пока, достаточный запас земель, соответствовавших требованиям ходоков. — Размеры обратного движения за каждый из годов периода 1894 — 1904 г. выражаются в следующем числе душ обоего пола: 1424, 7396, 22906,19180, 15486, 15649, 33846, 23637, 16925, 9471, 4152, или в процентах к прямому движению тех же годов: 19,7; 8,6; 12,9; 28,7; 10,7; 9,8; 22,2; 33,0; 24,3; 12,5; 15,0. Погодные колебания как абсолютных, так и особенно процентных цифр имеют случайный характер; но средний по пятилетиям (13,8 % за 1894 — 1898 гг. и 18,8 % за 1899 — 1903 гг.),. особенно по сравнению с совершенно ничтожными (3,4 или 3,6 %) цифрами обратного П. до начала 90-х гг., свидетельствуют о весьма резком и даже угрожающем росте обратного П. По отдельным колонизационным районам проценты обратного П. за десятилетие и по отдельным пятилетиям представлены в следующей табличке:

Из губерний: Обратное П. в % к прямому движению за те же периоды: за 5-летия: за 10-летие 1894—98 1899—1900 1894—903 Тобольской 10,5 22,1 13,7 Томской, кабин. земли. 12,6 21,2 17,2 " казен. " 12,0 15,8 13,9 Енисейской 9,2 10,8 10,3 Иркутской и Приамурского края 6,2 10,0 10,8 Акмолинской 10,2 27,1 17,1 Семипалатинской 26,2 16,9 10,5 Тургайской 39,5 16,1 17,7

Резко отличаются от других области Семипалатинская и Тургайская, дающие не только не возрастающий, но, напротив, сильно убывающий % обратного П. Огромный % обратного П. из этих областей в первое пятилетие обусловливался главным образом полной неупорядоченностью дела земельного устройства переселенцев в этих областях, и значительно сократился, когда здесь было приступлено к систематическим землеотводным работам. Затем, чрезвычайно резкое возрастание обратного П. замечается по обоим излюбленным колонизационным районам: по Алтаю — почти вдвое, по Акмолинской обл. — свыше нежели в 2 раза. Это — также явный признак переполнения обоих этих районов переселенцами, по сравнению с наличными запасами годных для заселения земель. Вдвое повысился % обратного П. и по Тобольской губ. — результат переполнения южных, степных уездов переселенцами, и малого соответствия их требованиям тех земель, которые отводятся под заселение в средней и в северной, лесной полосах губернии. Во всей средней Сибири — в губерниях Енисейской, Иркутской и на казенных землях Томской — возрастания обратного П. пока не замечается: сравнительно недавно возобновившаяся интенсивная колонизация средней Сибири умещается, пока, на сравнительно наилучших по качеству и местоположению (главным образом по отношению к путям сообщения) землях. Общий смысл всей совокупности приведенных цифр станет ясным, если вспомнить, что запас земель степного и полустепного характера, имевшийся в Сибирских губерниях, исчерпан интенсивной колонизацией начала и особенно середины 90-х гг. прошлого века, и дальнейшая колонизация этих губерний возможна почти исключительно в таёжных и подтаёжных местностях, притом в Западной Сибири — более или менее отдаленных от главного переселенческого пути. Между тем, главную массу переселенцев (по данным 1900 г. свыше трех четвертей) составляют выходцы из черноземной полосы Европейской России, ищущие непременно степных или полустепных земель и крайне неохотно водворяющиеся в лесных местностях. Переполнение Алтая, Акмолинской обл. и степных местностей Западной Сибири вызвало резкое понижение разультатности ходачества в этих районах и повело к резкому повышению процента обратного переселения. В лесные местности Западной и степной Сибири ходоки и переселенцы из черноземной полосы не идут или идут очень мало, выходцы же из лесных районов Европ. России пока находят в этих местностях достаточно подходящие к их требованиям земли. Главная масса переселенцев, как видно из вышеприведенных цифр, шла и идет из черноземной полосы. В старых эмиграционных районах последней мало-помалу стали распространяться, через вернувшихся с пустыми руками ходоков и обратных переселенцев, сведения о переполнении наиболее популярных колонизационных районов. Это вызвало резкое понижение выселения из этих районов (в частности — из средне-русского и малорусского), а с тем вместе — и сокращение всего вообще переселенческого движения. Усиление П. из южного степного и юго-западного районов имеет, несомненно, временный характер; обманувшиеся в своих надеждах ходоки и обратные переселенцы распространяют и здесь сведения о переполнении одних местностей Сибири и о малой пригодности других для выходцев из южных губерний. В основной статье о П. было отмечено, что министерство внутр. дел и сибирский комитет приняли ряд мер, направленных к тому, чтобы с одной стороны задержать дальнейший рост П. и ввести его в пределы, более соответствующие действительным размерам и свойствам колонизационного земельного фонда Сибири, а с другой — предотвратить П. беднейших элементов крестьянства, устройство которых, при нынешних условиях водворения в Сибири, вдали от центров старой колонизации, встречает очень серьезные затруднения. Из вышеприведенных цифр видно, что рост П. действительно приостановился; вместе с тем несколько повысилась средняя состоятельность переселенцев: процент безлошадных, колебавшийся у переселенцев 1893 — 1896 гг. между 21 и 28, в 1897 и 1898 гг. упал до 15 и 19 %; процент дворов без рогатого скота упал с 24 — 27 до 17 — 19 %, процент дворов без мертвого инвентаря с 33 — 35 до 21 и 24 %. Среднее на семью количество надельной земли, упавшее за время с 1890 по 1895 г. с 3,6 до 2,1 дес., в 1897 и 1898 гг. поднимается до 2,4 и 3,0 дес. Нельзя не заметить, однако, что меры, принимавшиеся для предупреждения выселения беднейших дворов (требование предъявления денежной суммы в 300 руб.), по большей части обходились. Весьма ограниченным успехом увенчались и стремления правительства обусловить П. предварительным разрешением и предупредить самовольное П. Процент самовольных, в 1894 г. составлявший 78 %, в 1895-м году — единственном, когда правительство последовательно стремилось к снятию с П. всех прежних ограничений, — упало до 27 %. Весьма льготные для П. законы 15 апр. и особенно 7 дек. 1896 г., из которых последний предоставлял каждой крестьянской семье, посылавшей ходока и через него приискавшей и зачислившей за собой землю, переселяться не испрашивая какого-либо дальнейшего разрешения, должен был, казалось, повести к окончательному исчезновению самого понятия о " самовольных ". Но действие этих законов было фактически отменено циркуляром 20 янв. 1897 г. — и в результате процент самовольных опять поднимается и все последующее время колеблется между 34 и 53 %. Как погодные колебания, так и резкие различия в размерах самовольного движения из отдельных губерний объясняются, кроме степени насущной нужды в П., также и тем широким простором, который циркуляр открыл произволу местной администрации и которым последняя, в лице земских начальников, пользовалась весьма широко. Закон 13 июля 1889 г. грозил самовольным переселенцам возвращением по этапу, но эта мера не применялась на самом деле, а пробиравшиеся в Сибирь самовольные переселенцы водворялись и получали землю на основании время от времени издававшихся специальных Высочайших повелений. Сибирский комитет еще в 1895 г. принципиально отказался от высылки переселенцев, хотя и не исключил соответственной угрозы из основного переселенческого закона. Законом 15 апреля 1896 г. водворение самовольных переселенцев было обусловлено наличностью земель " в свободном распоряжении министерства внутренних дел ". Эта намеренно неопределенная редакция закона вскоре была циркулярами разъяснена в том смысле, что самовольные переселенцы должны быть устраиваемы на переселенческих участках лишь " в случаях, заслуживающих особого уважения ". Каждый такой случай был обусловлен особым разрешением министерства внутренних дел, для получения которого требовалась продолжительная переписка с губернскими властями мест выхода и водворения самовольных. В отношении ссуд самовольные законом 27 апр. 1896 г. были сравнены с разрешенными, но в том же году, законом 7 дек., в видах сокращения самовольного движения, они были лишены права на получение путевых ссуд и пособий. — Нормировка ссуд, как и в первые годы деятельности сибирского комитета (см. соотв. статью), сохранила характер одного из самых могущественных орудий воздействия на переселенческое движение. Ассигнование на ссуды, в 1895 г. еще не превышавшее 546000 р., в 1896 г. — время наиболее широкой переселенческой политики — возросло до 1891000 р. В 1897 г., когда начался новый период " сдерживания " П., размер ссудного кредита сократился до 1390000 р. и в последующие годы колебался между 1200 и 1600 тыс. р. В среднем за восьмилетие 1896 — 1903 гг. годичный размер его достигал 1432100 р. Предельные нормы ссуд еще в 1894 г. были установлены: для Приамурского края в 150 р., для других местностей 100 р. на семью, что при тогдашней дешевизне обзаведения и легкости приискания заработков представлялось более или менее достаточным. Когда началась эпоха сдерживания переселенческого движения, эти нормы были фактически понижены законом 7 дек. 1896 г. и циркуляром 20 янв. 1897 г., установившими предел первоначальных ссуд в 30 р. на семью и допустившими лишь " при особо уважительных условиях " выдачу дополнительных ссуд, в среднем по 20 р. на семью. Постоянные настояния местных сибирских властей относительно необходимости повышения ссудных норм, ввиду с одной стороны вздорожания продуктов и стоимости обзаведения, с другой — уменьшения заработков, встречали отпор со стороны подготовительной комиссии сибирского комитета, опасавшейся, что повышение ссудных норм послужит новым толчком к росту П. Только по ссудным правилам 1903 г. и смете 1904 г. было вновь допущено некоторое повышение ссудных норм: размер первоначальных ссуд, выдаваемых властью крестьянского начальника, повышен до 50 р., общий же предельный размер ссуд — до 165 р. на семейство. — Из других видов попечения о переселенцах особенно важна организация как самого передвижения переселенцев, так и врачебно-продовольственной помощи на путях их следования, в частности — на линии Сибирской дороги. Начавшись в 1894 г. с суммы 74000 р., ассигнования на этот предмет к 1903 г. достигли 565000 р., всего же за десятилетие было израсходовано 2956000 р. За восьмилетие 1894 — 1901 гг. на всех вообще пунктах, содержимых за счет этого кредита, останавливалось 2747000 чел.; медицинская помощь была подана 519000 больным, в том числе 185000 переселенцам, 164000 новоселам и 171000 старожилам; выдано горячей пищи 3947000 порций (из них 3073000 бесплатно), 471000 детских (молочных) порций и 106 тыс. пд. хлеба, из которых 77000 бесплатно. При несомненной наличности частных недостатков, организация перевозки переселенцев и врачебно-продовольственной помощи принадлежит к числу лучших сторон переселенческой организации сибирского комитета, что доказывается и данными о проценте смертности переселенцев во время пути: в конце 80-х и начале 90-х гг. смертность эта достигала 2 — 3 %, за восьмилетие же 1894 — 1901 гг. не превысила 0,24 % всего движения. Гораздо слабее организовано дело попечения о переселенцах на местах водворения. Здесь нет организации, приуроченной специально к переселенческому делу: заведывание последним на местах водворения поручено уездным съездам и крестьянским начальникам, которые, как многократно официально признавалось, вполне доказали свою полную неприспособленность к этому делу. Только в виде исключения, в районах, не подчиненных крестьянским начальникам, дело водворения поручено особым чиновникам переселенческого управления. Отчасти вследствие отсутствия специальной организации, отчасти вследствие недостаточности средств, которых хватало только на наиболее бросавшиеся в глаза нужды — нарезку земель, организацию передвижения переселенцев, выдачу ссуд, — отчасти, наконец, вследствие недостаточно сознанной центральными учреждениями первостепенной важности серьезной культурно-хозяйственной помощи переселенцам на местах водворения, мы не встречаем на местах стройной системы мер попечения о переселенцах, а лишь более или менее разрозненные мероприятия. Наиболее широкого развития достигли две группы мер, имеющие между собой мало общего: сельскохозяйственные склады и церковное строительство в переселенческих поселках. Первоначально возникшие в ведомстве минист. земледелия, склады в 1897 г. были переданы в ведение переселенческого управления, в распоряжение которого был предоставлен и значительный оборотный капитал — свыше 300000 р. Обороты складов быстро достигли весьма значительных размеров: с 1898 по 1 сент. 1903 г. они составили на орудиях и машинах 4186000 р., на хлебе и семенах 1105000 р. За один 1902 г. было продано: плугов 7176, сабанов 1597, сенокосилок 1034, конных грабель 1062, жатвенных машин 1261, веялок 603, молотилок 1 5 7, много кос, серпов, невыделанного железа и т. п. В литературе и общественном мнении деятельности складов делалось немало упреков: их обвиняли в чрезмерно коммерческом направлении, в недостаточной согласованности их деятельности с местными условиями и с видами улучшения агрономической техники у переселенцев и т. п. — и эти обвинения, по-видимому, имеют немало оснований. Тем не менее заслуга складов очень велика: они широко раскрыли двери для проникновения к переселенцам и сибирским старожилам орудий и машин заводского производства. — Церковное строительство происходило за счет частных пожертвований, сбор и заведывание которыми были возложены на подготовительную комиссию сибирского комитета. До 1 авг. 1903 г. в так назыв. " фонд имп. Александра III " поступило для этой цели 1823127 р.; на эти деньги была предпринята постройка 218 церквей и 184 школьных зданий, из которых 146 церквей и 167 школ к тому же времени были готовы и освящены. По принятой комиссией системе, на постройку каждой церкви и школы ассигновалась только часть необходимых средств; остальное относилось на счет добровольного участия заинтересованного населения. Это " добровольное ", в идее, участие на практике, под давлением усердствовавшей администрации, часто вырождалось в тяжелую обязательную повинность, нередко отвлекавшую переселенцев от обзаведения и полевых работ в самое дорогое время и причинявшую им весьма серьезный ущерб. — Все остальные стороны дела устройства переселенцев на местах до самого последнего времени оставались почти без всякого внимания. Особенно это заметно по отношению к дорожному делу. Не игравший роли, пока переселенцы водворялись в непосредственной смежности со старожильскими селениями Сибири, дорожный вопрос приобрел первостепенное значение, когда колонизация начала проникать в необитаемые таёжные районы, заселение которых встречало и продолжает встречать в бездорожье самые серьезные препятствия. К концу 1905 г. в таёжных пространствах четырех губерний Сибири пустовало уже намежеванных земель более чем на 100000 душ м. п. — пустовало если не исключительно, то преимущественно вследствие бездорожья. Между тем, за время 1897 — 1902 гг. на дорожное дело в трех сибирских губерниях было отпущено всего 29100 р. и только с 1903 г. отпуски были несколько увеличены: в 1903 г. — до 86000 р., в 1904 г. — до 130000 р. Сравнительно шире было поставлено дело в Уссурийском крае, где еще в 1901 — 1902 гг. на дорожное дело было отпущено 95000 р. И эти суммы, однако, ничтожны по сравнению с потребностью; притом они расходовались крайне нецелесообразно, так как до 1903 г. дорожное дело велось без всякой технической организации крестьянскими начальниками и переселенческими чиновниками. Такие важные стороны дела, как устройство для переселенцев, в глухих местностях, складов продовольствия и предметов хозяйственного инвентаря, устройство для них временных жилищ, а также медицинская помощь переселенцам, не выходили из зародышевого состояния. Склады или бараки устраивались, местами, только по случайному усмотрению представителей местной администрации. Наконец, агрономическая помощь, которая имела бы огромное значение ввиду трудности для переселенцев, особенно в таких колонизационных районах, как Степной край или Приамурье, приспособиться к местным условиям, совершенно не существовала. В 1903 г. возникло предположение возложить устройство показательных полей на сельскохозяйственные склады переселенческого управления, но предположение это осталось, по-видимому, без практических последствий.

Деятельность сибирского комитета, при всех ее частных недостатках, сыграла весьма важную роль в истории переселенческого дела. В основу этой деятельности были положены не столько общие виды земельной политики, сколько специальная цель заселить и оживить район Сибирской жел. дороги. В конце 1902 и начале 1903 г., под влиянием, в значительной мере, аграрных беспорядков, происходивших в 1902 г. в Черниговской и Полтавской губ., на сцену вновь выступает мысль " об улучшении при помощи П. условий землепользования и хозяйства крестьянского населения внутренних губерний ". Этой идеей внушен переселенческий закон 6 июня 1904 г. В его основе лежит, с одной стороны, несомненный факт ограниченности тех земельных запасов страны, которые, при данных естественных, экономических и культурных условиях, могут быть использованы для целей П., а с другой — установившееся в литературе вопроса, по инициативе пишущего эти строки, различие между абсолютным и относительным малоземельем, как причинами П. (см.). В виду указаний опыта, выяснившего, что всякие запретительные и ограничительные меры по отношению к П. остаются безрезультатными и приводят лишь к разным нарушениям и обходам, составители закона стремились достигнуть " установления такого порядка, при котором никому не возбранялось бы на свой счет и риск переселяться в свободно избираемые местности, но правительственная помощь оказывалась бы не всем вообще переселенцам, а только тем из них, переселение которых представляется желательным либо в интересах землеустроительного дела во внутренних губерниях, либо в видах заселения тех или других окраин, важных в политическом отношении ". Однако, эта точка зрения в новом законе далеко не выдержана. Определение местностей той и другой категории предоставлено соглашению трех министерств — вн. дел, земледелия и финансов, а самая выдача — лицам, удовлетворяющим тому или другому из указанных условий, " разрешения на переселение с содействием правительства ", возлагается на уездные съезды. П. не воспрещается и лицам, не получившим такого разрешения, — т. е. не приобретшим права на правительственное содействие; но то " содействие ", в котором закон отказывает " непоощряемым " переселенцам, понимается новым законом настолько широко, что положение " свободных ", но " непоощряемых " переселенцев, оказывается худшим, нежели было положение самовольных при действии закона 15 апреля 1896 г. Право посылки ходоков и зачисление за ними земли становится привилегией одних только поощряемых переселенцев. Непоощряемые переселенцы подчиняются действию всех ограничений, установленных для самовольных; водворение их на казенных землях, даже в случае согласия на то министерства вн. дел, допускается только в сибирских губерниях и Степном ген.-губернаторстве. Другие изменения, внесенные новым законом, заключаются в следующем: допущена посылка ходоков от групп семейств, взамен обязательно требовавшейся законом 7 дек. 1896 г. посылки ходоков от отдельных семейств, — при чем, однако, групповые ходоки должны быть из односельчан и выбор их должен утверждаться земским начальником; ходокам разрешено получать проходные свидетельства для своих семейств, не возвращаясь на родину; переселенцам, как при общинном, так и при подворном владении землей, предоставлено право возмездной передачи надельной земли обществу или однообщественникам, с выдачей приобретателям ссуд на приобретение этой земли; устранено, по отношению к переселяющимся на казенные земли Европ. России, правило закона 13 июля 1889 г. об отводе земли переселенцам сначала в 12-летнюю аренду, и уже только потом в бессрочное пользование; переселенцы в Европ. России получают землю на одинаковых основаниях с государственными крестьянами, т. е. на праве собственности, с обложением выкупными платежами (на основании дополнительного закона 6 июня 1905 г. те же права по землевладению распространены и на ранее водворенных переселенцев); совершенно сложены как с самих переселенцев, так и с обществ состоявшие за ними недоимки по казенным платежам и в имперский продовольственный капитал; удлинен срок освобождения переселенцев от казенных платежей и земских денежных сборов в местностях, " заселение коих вызывается видами правительства ", до 5 лет, в остальных (в том числе и в Европ. России) — до 3 лет с обложением затем в течение стольких же лет половинным окладом. — Закон 6 июня 1904 г. не получил практического применения, отчасти ввиду войны с Японией, заставившей почти совершенно приостановить П. в Сибирь и вызвавшей значительное сокращение кредитов на переселенческое дело, — отчасти в виду чрезмерной его схематичности и невозможности последовательно проводить в жизнь различие между поощряемыми и непоощряемыми переселенцами, как оно установлено законом. В настоящее время идут подготовительные работы к новому пересмотру переселенческого закона, в смысле полной свободы переселения, а " в виде временной меры ", 10 марта 1906 г., согласно заключению совета министров, последовало распоряжение, фактически отменяющее закон 6 июня 1904 г. в его самой существенной части: до в его стремлении " поощрять переселение " лишь из тех местностей, где оно признается необходимым по аграрно-политическим соображениям. Право посылки ходоков предоставлено " всем крестьянским обществам, товариществам и отдельным семьям крестьян или мещан-земледельцев ", и всем переселенцам, без различия мест выхода, предоставляются установленные законом 6 июня 1904 г. льготы по переселению, если только они через ходоков зачислили за собой землю. Распоряжением этим, значит, установлена полная свобода переселения, под условием предварительной посылки ходоков. Следует заметить, однако, что принятие этой меры вытекало не только из укоренившегося в правительственных сферах убеждения в невозможности провести на практике начала закона 1904 г., но также из стремления по возможности расширить и усилить переселенческое движение и этим способом разредить на местах выхода ту напряженную атмосферу, которая нашла себе столь резкое выражение в аграрных беспорядках 1905 года. — Сибирский комитет, в руках которого сосредоточивалось, с начала 1893 г., высшее заведывание П., с середины 1904 г. фактически приостановил свои действия, а в конце 1905 г. официально закрыт; законодательные и сметные вопросы перешли в ведение государственного совета, распорядительные — в ведение подлежащих ведомств. Указом 6 мая 1905 г. переселенческое управление и все дела, касающиеся П., переданы из мин-ва вн. дел в главное управление земледелия и землеустройства (бывшее мин-во землед.). С начала 1906 г. вводится новая местная организация, при которой землеотводные партии сливаются в одно целое с учреждениями по водворению и устройству на местах переселенцев. См. А. А. Кауфман, " Переселение и колонизация " (СПб., 1905; там же см. остальную литературу). Новейшие цифровые данные — в издании: " Переселение в Сибирь " (справочные издания переселенческого управления, вып. XVIII, СПб., 1905).

А. Кауфман.

Источник: Переселения крестьян в России (дополнение к статье)

Стеклянный

Посёлок
Стеклянный
Страна
Россия
Субъект федерации
Ленинградская область
Муниципальный район
Всеволожский район
Сельское поселение
Куйвозовское
Координаты
Первое упоминание
1500
Прежние названия
Маселька, Маселга, Мааселька, Масельки, Мазельки, Маселькя,
Маа-Селька, Маа Селька, Масилка, Максельки, Масалки, Массельки, Мансельки,
Стекольный Завод
Население
1892[1] человек (2007)
Часовой пояс
UTC+4
Телефонный код
+7 81370
Почтовый индекс
188654
Автомобильный код
47
Код ОКАТО
Проходная завода «Геогидротехника»

Стекля́нный (фин. Maaselkä[2]) — посёлок в Куйвозовском сельском поселени Всеволожского района Ленинградской области.

Содержание

История

Современный посёлок Стеклянный, возник на месте древнего поселения ингерманландских финнов — Maaselkä[3], что в переводе означает — земляная гряда, водораздел[4]. Оно упоминалось ещё в «Переписной окладной книге Водской пятины» 1500 года, как Маселга[5].

В разные годы на картах название этого поселения писалось, как: Мааселькя, Маселька, Маа-Селька, Маселькя, Масалки, Масилка, Мазельки, Максельки и Масельки.

Первое картографическое упоминание — селение Mahsilka на карте Нотебургского лёна первой трети XVII века[6].

Затем, под тем же именем оно упоминается на карте Ингерманландии 1676 года[7].

На карте Санкт-Петербургской губернии Я. Ф. Шмита 1770 года, его название меняется на Масалки[8].

А в 1834 году на карте Санкт-Петербургской губернии Ф. Ф. Шуберта, западнее селения Маа-Селька[9], мызы Розальвина помещика Крылова, впервые упоминается Стекольный Завод.

В XIX веке оба поселения Маа-Селька и Стекольный Завод, относились к мызе Розальвина Коркомякской волости.

В то же время существовало ещё одно поселение, которое называлось в разное время: Макселька, Маселька, Мазельки, но оно находилось южнее и принадлежало Елизавете Кайдановой, действительной статской советнице и владелице бумажной фабрики.

Западнее и смежно со Стекольным Заводом находился Стекляннозаводской пункт перехода границы между Петербургской губернией и Великим княжеством Финляндским[10].

МАСЕЛЬКИ — деревня, мызы Розальвина, принадлежит Тимофею Крылову, Статскому Советнику, жителей 46 м. п., 54 ж. п.;
РОЗАЛЬВИНА — мыза, принадлежит Тимофею Крылову, Статскому Советнику, жителей 6 м. п., 7 ж. п.;
При оной:
Стекольный завод.
Мелкопосудный стекольный завод. (1838 год)[11]

На этнографической карте Санкт-Петербургской губернии П. И. Кёппена 1849 года, упомянута как деревня Maanselki, населённая ингерманландцами-эурямёйсет[12]. В пояснительном тексте к этнографической карте деревня названа Maanselki (Мансельки) и указано количество её жителей на 1848 год: ингерманландцев-эурямёйсет — 93 м. п., 107 ж. п., а также финнов-суоми — 40 м. п., 44 ж. п., всего 284 человека[13].

В 1852 году на геогностической карте Санкт-Петербургской губернии профессора С. С. Куторги, отмечены два селения Маа Селка[14].

МАКСЕЛЬКИ — деревня, полковника Крылова, по просёлочной дороге, 21 двор, 95 душ м. п. (1856 год)[15]


РОЗАЛЬВИНО — мыза А. И. Кованько. Число душ крепостных людей мужского пола: крестьян — 219, дворовых — 3. Число дворов или отдельных усадеб: 80. Число тягол: оброчных — нет, издельных — 63, состоящих частью на оброке, частью на барщине — 18. Земли состоящей в пользовании крестьян (в десятинах): всего удобной — 43, на душу — 4,76. Земли не состоящей в пользовании крестьян (в десятинах): всего удобной — 3003, неудобной — 124, на душу — 13,52. Величина денежного оброка с тягла: 25 рублей. Оброк уплачивается перевозкою в зимнее время дров из лесу на находящийся в имении стеклянный завод, по 25 куб. саженей с тягла, на расстоянии от 3 до 5 вёрст (считая по 1 руб. за куб. сажень) (1860 год)[16]


МАЗЕЛЬКИ — деревня владельческая, при колодцах, по Мазельской просёлочной дороге, 15 дворов, 63 м. п., 58 ж. п.
РОЗАЛЬВИНО — мыза владельческая при колодце, 1 двор, 10 м. п., 8 ж. п.
СТЕКОЛЬНЫЙ ЗАВОД — деревня владельческая, при колодцах, по Мазельской просёлочной дороге, 5 дворов, 21 м.п., 11 ж.п.;Стекольный завод. (1862 год)[17]

В 1885 году название снова меняется, теперь это деревня Мазельки[18] из 20 дворов, мызы Розальвина, принадлежащей А. И. Кованько.

МАСЕЛЬКИ — деревня, на земле Розальвинского сельского общества, при проселочной дороге, часть деревни располагалась на о. Силандия; 27 дворов, 90 м. п., 96 ж. п., всего 186 чел.;
РОЗАЛЬВИНО — владельческая усадьба, при проселочной дороге, при озере, 4 двора, 12 м. п., 19 ж. п., всего 31 чел.
СТЕКОЛЬНЫЙ ЗАВОД — на земле Подлуцкой, при проселочной дороге 9 дворов, 37 м. п., 24 ж. п., всего 61 чел. смежен с домами арендаторов имения Розальвино и стекляннозаводским переходным пунктом.
СТЕКЛЯННОЗАВОДСКОЙ переходный пункт — на земле Подлуцкой, при дороге с Кексгольмского шоссе в Кивиневский приход в Финляндии 2 двора, 11 м. п., 3 ж. п., всего 14 чел. смежен со стеклянным заводом. (1896 год)[19]

В XIX — начале XX века, деревня административно относилась к Коркомяккской волости Санкт-Петербургского уезда Санкт-Петербургской губернии.

МАЗЕЛЬКИ — селение Розальвинского сельского общества Коркомяккской волости, число домохозяев — 24, наличных душ: 57 м. п., 66 ж. п., обоего пола — 123. Количество надельной земли — 220/350, размер пахотной земли — 52, размер лесного надела — 78 (в десятинах/саженях). (1905 год)[20]

В 1905 году хозяйкой Розальвино была жена учителя Анна Алексеевна Подлуцкая, её принадлежало 2770 десятин земли[21].

В 1914 году в мызе Розальвино работала двухклассная земская школа (Розальвинское училище), учителем в которой была Александра Николаевна Овинцева[22].

В годы революции, в районе посёлка, шли бои отрядов республики Северная Ингрия с красноармейцами. Одно из таких столкновений 23 апреля 1920 года привело к отсрочке заключения мирного договора между Советской Россией и Финляндией[23].

МАССЕЛЬКИ — деревня Массельского сельсовета Куйвозовской волости, 47 хозяйств, 209 душ.
Из них: русских — 6 хозяйств, 20 душ; финнов-ингерманландцев — 36 хозяйств, 173 души; финнов-суоми — 4 хозяйства, 14 душ.
СТЕКЛЯННЫЙ ЗАВОД — деревня Массельского сельсовета Куйвозовской волости, 21 хозяйство, 97 душ.
Из них: русских — 5 хозяйств, 20 душ; финнов-ингерманландцев — 11 хозяйств, 53 души; финнов-суоми — 5 хозяйств, 24 души. (1926 год)[24]

В том же 1926 году был организован Массельский финский национальный сельсовет, население которого составляли: финны — 877, русские — 162, другие нац. меньшинства — 3 человека[25].

В состав Массельского сельсовета по данным переписи населения 1926 года входили деревни: Массельки, Кайдалово Малое, Луккаримякки, Новая, Оримякки, Пасторат, Рюппелево, Стеклянный Завод, Типилово, Шванилово и лесничество «Луккаримякки». Сельсовет находился в составе Куйвозовской волости Ленинградского уезда.

По административным данным 1933 года, в Массельский сельсовет Куйвозовского финского национального района входили деревни: Массельки, Шванилово, Лукаримяки, Новое, Рюппелово, Стеклянный Завод, Тиколово, Красная Горка и Малое Кандолово, общей численностью населения 966 человек[26][27].

По административным данным 1936 года, деревня Массельки являлась центром Массельского сельсовета Токсовского района. В сельсовете было 7 населённых пунктов, 242 хозяйства и 6 колхозов[28].

В 1930-е годы посёлок Стекольный Завод был переименован в деревню Стеклянная, а Мазельки в деревню Маселькя[29].

В 1939 году Маселькя становится деревней Маселька[30], деревню же Стеклянная переименования не затронули.

Национальный сельсовет был ликвидирован весной 1939 года[31].

До 1942 года — место компактного проживания ингерманландских финнов.

В послевоенные годы деревня Стеклянная была ликвидирована, а название Стеклянный на волне переименований старых финских топонимов перешло к посёлку образованному на месте старой деревни Маселька.

В 2000 году в посёлке Стеклянный была построена лютеранская кирха Церкви Ингрии Токсовского прихода[32].

Транспорт

Существует автобусное сообщение с железнодорожной станцией Проспект Просвещения, протяжённостью 50 км[33].
Одноколейная железнодорожная ветка Орехово — Стеклянный обслуживает потребности расположенной в посёлке нефтебазы.

Промышленность

В посёлке расположено производство ОАО «Геогидротехника», выпускающее технику для бурения и разведки, в советское время «Экспериментальный завод техники алмазного бурения». С 1999 года, после простоя 90-х годов, предприятие возобновило производство алмазных коронок.

В 2006 году, на территории закрытой военной части, ООО «ЛУКОЙЛ-Северо-Западнефтепродукт» открыло нефтебазу с объемом хранения 6800 кубических метров, плановая мощность по перевалке — 15 тысяч тонн нефтепродуктов в месяц[34].

Жилищное строительство

В посёлке 32 многоквартирных дома, из них 10 домов 1956—1960 годов постройки, 8 домов 1961—1967 годов постройки, 4 дома 1970—1976 годов постройки, 5 домов 1980—1985 годов постройки, 4 дома 1986—1989 годов постройки, 1 дом 1990 года постройки. Этажность: 13 домов одноэтажных, 9 домов двухэтажных, 3 дома трехэтажных, 1 дом четырехэтажный, 7 домов пятиэтажных[35].

Улицы

Местные улицы: Жданова, Институтская, Ключевая, Магазинный переулок, Островная, Приозёрная[36].

Интересные факты

При въезде в посёлок установлен дорожный знак, с одной стороны написано «Стекляный», а с другой «Стеклянный»[37]

Примечания

  1. Административно-территориальное деление Ленинградской области. — СПб., 2007, с. 77
  2. Фрагмент финской карты Карельского перешейка с финскими и транслитерованными с русского, названиями населённых пунктов. 1948 г.
  3. Карта исчезнувших финских деревень и хуторов Всеволожского района.
  4. «Карелия: словарь топонимов» Н. Мамонтова (научный сотрудник сектора литературы и истории Карельского филиала АН СССР, кандидат филологических наук)
  5. Переписная окладная книга Водской пятины 1500 года, стр. 180
  6. Карта Нотебургского лёна (Ингерманландия). 163x(1699)г., начерченная с оригинала первой трети XVII века
  7. «Карта Ингерманландии: Ивангорода, Яма, Копорья, Нотеборга 1676 г.»
  8. Фрагмент «Карты Санкт-Петербургской губернии» Я. Ф. Шмита.
  9. Фрагмент карты Санкт-Петербургской губернии Ф. Ф. Шуберта.
  10. Список населённых мест Коркомякской волости
  11. Списки населённых мест Всеволожского района. 1838 г.
  12. Фрагмент этнографической карты Санкт-Петербургской губернии П. Кёппена, 1849 г.
  13. Köppen P. von. Erklarender Text zu der ethnographischen Karte des St. Petersburger Gouvernements. — St.Petersburg, 1867, стр. 51
  14. Фрагмент «Геогностической карты Санкт-Петербургской губернии» проф. С. Куторги.
  15. Списки населённых мест Всеволожского района. 1856 г.
  16. «Извлечение из описаний помещичьих имений в 100 душ и свыше» Санкт-Петербургская губерния. 1860 г.
  17. Списки населённых мест Всеволожского района. 1862 г.
  18. Фрагмент карты окрестностей Санкт-Петербурга, 1885 г.
  19. Списки населённых мест Всеволожского района. 1896 г.
  20. Памятная книжка С.-Петербургской губернии: описание губернии с адресными и справочными сведениями. СПб, 1905, С. 355
  21. Памятная книжка С.-Петербургской губернии: описание губернии с адресными и справочными сведениями. СПб, 1905, С. 374
  22. Всеволожский район в 1914 году
  23. Солдат России и Финляндии
  24. Список населённых пунктов Куйвозовской волости Ленинградского уезда по переписи 1926 года. Источник: ПФА РАН, ф. 135, оп. 3, д. 91.
  25. Национальные меньшинства Ленинградской области. П. М. Янсон. — Л.: Орготдел Ленинградского Облисполкома, 1929. — С. 22-24. — 104 с.
  26. Административно-территориальное деление Ленинградской области. — Л., 1933, стр. 44
  27. Административно-территориальное деление Ленинградской области. — Л., 1933, стр. 260, Список сельских населённых пунктов по районам и сельсоветам.
  28. Административно-экономический справочник по Ленинградской области. — Л., 1936, с. 198, Токсовский район
  29. Фрагмент карты Карельского перешейка ГШ РККА. 1932 г.
  30. Фрагмент карты Карельского перешейка ГШ РККА. 1939 г.
  31. Многонациональная Ленинградская область.
  32. Газета «Всеволожские вести» от 20.07.2011
  33. Маршруты движения общественного транспорта.
  34. Открытие нефтебазы в Стеклянном
  35. Извещение администрации Куйвозовского сельского поселения
  36. Система «Налоговая справка». Справочник почтовых индексов. Всеволожский (район).
  37. Правила русского языка — деепричастный оборот и двойное «н» в прилагательных.


Источник: Стеклянный